Правление князя Василия 3 Ивановича (1505-1533)

Василий 3 (годы правления 1505-1533) ознаменовались окончательным сбором русских земель вокруг Москвы. Именно при Василии III завершился процесс объединения земель вокруг Москвы и продолжил формироваться процесс создания Русского государства.

Большинство историков сходится во мнении, Что Василий 3 как правитель и личность сильно уступал своему отцу, Ивану 3. Тяжело однозначно сказать так это или нет. Факт заключается в том, что Василий продолжил дела (причем успешно), начатые его отцом, но собственных важных дел начать не успел.

Конец удельной системе

Иван 3 передал всю полноту власти Василию 3, а младшим сыновьям наказал слушаться старшего брата во всем. Василию 3 достались 66 городов (другим сыновьям 30), а также право определять и вести внешнюю политику страны и чеканить монеты. Удельная система сохранялась, но власть великого князя над другими становилась все сильнее.  Очень точно описал систему Руси того периода Иосиф Волоцкий (церковный деятель), который назвал правление Василия 3  правлением над «Всея Русския земли государем государь». Государем государь

– так и было на самом деле. Были государи, которые владели уделами, но над ними был единый государь.

В борьбе с уделами Василий 3 проявил хитрость – он запрещал своим братьям, владельцам уделов, жениться. Соответственно у тех не было детей и их власть отмирала, а земли переходили в подчинение к Москве. К 1533 году усевалось всего 2 удела: Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого.

Внутренняя политика

Объединение земель

Внутренняя политика Василия 3 продолжила путь его отца, Ивана 3: объединение русских земель вокруг Москвы. Основные начинания в этом плане были следующими:

  • Подчинение самостоятельных княжеств.
  • Укрепление границ государства.

В 1510 году Василий 3 подчинил Псков. Во многом способствовал этому псковский князь Иван Репня-Оболенский, который был человеком жестоким и беспринципным. Псковитяне его не любили, устраивали бунты. В результате князь был вынужден обратиться к главному Государю, прося того усмирить граждан. После этого источников точных нет. Известно только, что Василий 3 арестовал послов, которые были к нему посланы от горожан, и предложил им единственное решение проблемы – подчинение Москве. На том и порешили. Чтобы укрепиться в этом регионе Великий Князь пересылает в центральные районы страны 300 самых влиятельных семей Пскова.

В 1521 году власти Москвы подчинилось Рязанское княжество, в 1523 году последние южные княжества. Тем саамы основная задача внутренней политики эпохи правления Василия 3 была решена – страна объединилась.

Карта российского госдуарства при Василии 3

Карта, на которой обозначеные последние эатапы обьединения русских земель вокруг Москвы. Большая часть этих изменений происходила при правлении князя Василия Ивановича.

Внешняя политика

Расширение российского государства при Василии 3 также получилось достаточно обширным. Стране удалось укрепить свое влияние, несмотря на достаточно сильных соседей.

Западное направление

Война 1507-1508 годов

В 1507-1508 годах шла война с Литвой. Причиной стало то, что пограничные литовские княжества стали присягать на верность Руси. Последним это сделал князь Михаил Глинский (до этого Одоевские, Бельские, Вяземские и Воротынские). Причина нежелания князей находиться в составе Литвы кроются в религии. Литва запрещала православие насильственно насаживала местному населению католицизм.

В 1508 году русские войска осадили Минск. Осада была успешной и Сигизмунд 1 запросил мира. По его итогам за Россией были закреплены все земли, которые присоединил Иван 3. Это был большой прорыв и важный шаг во внешней политике и в укреплении российского госдуарства.

Война 1513-1522 годов

В 1513 году Василий 3 узнает, что Литва договорилась с Крымским ханством и готовится к военному походу. Князь решил сыграть на опережение и осадил Смоленск. Штурм города был тяжелым и две атаки город отбил, но в конечном итоге в 1514 году русские войска все же взяли город. Но в этом же году великий князь проиграл битву под Оршей, что позволило литовско-польским войскам подойти к Смоленску. Город взять не удалос.

Незначительные сражения  продолжались вплоть до 1525 года, когда был подписан мир на 5 лет. По итогам мира Россия сохраняла за собой Смоленск, а граница с Литвой теперь проходила по реке Днепр.

Южное и восточное направления

Восточное и южное направление внейшней политики князя Василия Ивановича следует рассматривать в совокупности, поскольку крымский хан и казанский хан действовали совместно. Еще  в 1505 году казанский хан вторгается с грабежами на русские земли. В ответ Василий 3 направляет войско к Казани, вынуждая врага вновь присягнуть на верность Москве, как было при Иване 3.

1515-1516 года – крымская армия доходит до Тулы, опустошая по дороге земли.

1521 года – на Москву одновременно начали военный поход крымский и казанский ханы. Дойдя до Москвы крымский хан потребовал, чтобы Москва платила дань, как было прежде, и Василий 3 согласился, поскольку враг был многочислен и силен. После этого ханская армия пошла к Рязани, но город не сдался, и они вернулись на свои земли.

1524 год – крымское ханство захватывает Астрахань. В городе были убиты все русские купцы и наместник. Василий 3 заключается перемирие и направляет армию к Казани. Казанские послы прибывают в Москву для ведения переговоров. Они затянулись на несколько лет.

1527 год – на реке Оке русская армия разбило войско крымского хана, тем самым были остановлены постоянные набеги с юга.

1530 год – русская армия отправляет на Казань и берет город штурмом. В городе ставится правитель – московский ставленник.

Ключевые даты

  • 1505-1533 – правление Василия 3
  • 1510 – присоединение Пскова
  • 1514 – присоединение Смоленска

Жены царя

В 1505 году Василий 3 решил жениться. Для князя были устроены настоящие смотрины – 500 знатных девушек со всей страны приехали в Москву. Выбор князя остановился на Соломнии Сабуровой. Вместе они прожили 20 лет, но княгиня не могла родить наследника. В результате по решению князя Соломнию постригли в монахини и отправили в суздальский женский Покровский монастырь.

Фактически Василий 3 осуществил развод с Соломонией, нарушив все законы того времени. Более того, для этого даже пришлось сместить митрополита Варлаама, который отказывался устраивать развод. Н в конечном итоге, после смены митрополита, Соломония была обвинена в колдовстве, после чего пострижена в монахини.

В январе 1526 года Василий 3 женится на Елене Глинской. Род Глинских был не самым знатным, но Елена была красива и молода. В 1530 году она родила первого сына, которого назвали Иваном (будущий царь Иван Грозный). Вскоре был рожден еще один сын – Юрий.

Держать власть любой ценой

Правление Василия 3 долгое время казалось невозможным, поскольку его отец хотел передать престол своему внуку от первого брака – Дмитрию. Более того, в 1498 году Иван 3 венчает на царствование Дмитрия, объявляя его наследником престола. Вторая жена Ивана 3 Софья (Зоя) Палеолог вместе с Василием организуют заговор против Дмитрия, чтобы избавиться от конкурента по наследию престола. Заговор был раскрыт, а Василий арестован.

Дальше точных сведений летописи не имеют, известна только хронология:

  • В 1499 году Иван 3 милует сына Василия и выпускает его из тюрьмы.
  • В 1502 году обвиняют и сажают в тюрьму самого Дмитрия, а Василия благословляют на царствование.

В свете событий борьбы за правление Россией Василий 3 четко уяснил, что важна власть любой ценой, и каждый кто будет этому мешать – враг. Вот, например, какие слова есть в летописи:

Я царь и господин по праву крови. Я ни у кого не просил титулов и не покупал их. Не существует законов, по которым я должен кому-то подчиняться. Веруя в Христа, я отвергаю любые права, выпрошенные у других.

Князь Василий 3 Иванович

istoriarusi.ru

Следующий — Смоленск. Василий III

Следующий — Смоленск

Осенью 1512 года из Великого княжества Литовского пришла трагическая весть. Сестра Василия III, вдова Александра Ягеллончика, великая княгиня Елена была арестована и брошена в тюрьму. Ее схватили во время поездки из Вильно в браславское имение и обвинили в подготовке бегства в Москву. Поводом послужило то, что она отослала вперед себя свои пожитки, — это сочли признаком намерения совершить побег. Арест был постыдным: виленский воевода Миколай Радзивилл, Троцкий воевода Григорий Остикович и дворецкий Войтех Клочко, «взяв за рукава», силой вывели Елену из церкви, нарушив древний закон о неприкосновенности в храме. Княгиню привезли сначала в Троки, потом в Бирштаны. Там она и умерла между 29 января и 26 февраля 1513 года. Возможно, ей помогли умереть — в документах упоминается некий «человек», который давал ей «лихое зелье».

Собиралась ли Елена бежать на самом деле? Это неизвестно. Против нее говорят донос ее дворецкого, отправка казны поближе к границе и выход к границе в районе Браслава русских войск под командованием М. Ю. Щуки Кутузова, М. С. Воронцова и А. Н. Бутурлина, двигавшихся со стороны Великих Лук. С другой стороны, донос мог быть и ложным. Браслав принадлежал Елене, здесь на Замковой горе она основала монастырь с церковью Святой Варвары, где часто проводила время после смерти мужа, великого князя Александра. Почему бы ей не перевозить свое имущество, как заблагорассудится? Маневры русских войск вблизи литовской границы — вообще вещь довольно обыденная. Зачем для обеспечения бегства выдвигать к границе подразделения под командованием целых четырех воевод? По идее, побег, напротив, должен быть скрытным. Это же не войсковая операция по освобождению заложников на территории противника…

Арест Елены послужил поводом к войне. Именно поводом, потому что причин и так было предостаточно. Границы оставались неурегулированными. Местные дворяне, пользуясь тем, что центральные власти обеих стран смотрели на подобные вещи сквозь пальцы и даже негласно поощряли, вовсю нападали друг на друга. Обе стороны жаловались на самовольные захваты деревень, грабежи, увод людей и скота. Только в одной Полоцкой земле русскими было захвачено 14 волостей. Проблема была в том, что население территорий, отошедших к Москве в начале XVI века, видимо, еще до конца не осознало, что их включение в состав России — это всерьез и надолго. Но и русская сторона относилась к ним потребительски, как к трофею. Словом, граница должна была стабилизироваться и быть признанной всеми сторонами не только на уровне официальных перемирных грамот, но и в глазах приграничного населения. А вот этого к 1512 году еще не произошло.

Василий III отказался выдавать Михаила Глинского, что создавало для Литвы опасный прецедент. Эдак любой амбициозный аристократ мог затеять вооруженный мятеж и потом бежать в Россию и чувствовать себя абсолютно безнаказанным. Добрую волю не хотели демонстрировать обе стороны: плененные в предыдущих порубежных войнах и русские, и подданные Великого княжества Литовского в 1510 году все еще сидели в заточении и обмен пленными раз за разом срывался. Большие трудности испытывали купцы: в 1511–1512 годах имели место их аресты с товарами и на территории Великого княжества, и в России. Василий III постоянно — и небеспочвенно — подозревал Сигизмунда I в намерении заключить военный союз с Крымом против Москвы и в науськивании хана на Русь. Естественно, что такая угроза и откровенно враждебная позиция раздражали. Словом, все указывало на неизбежность новой войны. И подьячий Васюк Всеславский повез в Литву грамоту Василия III, в которой тот объявлял, что «складывает» с себя клятву соблюдать перемирие. Это означало объявление войны.

В этой кампании Василий III делал ставку на внезапность и упреждение возможного военного союза Литвы и Крымского ханства. До 26 октября 1512 года он еще вел переписку с Сигизмундом I, требуя отпустить Елену. Тщетность призывов к справедливости и милосердию польского короля была очевидна. 14 ноября русская конница во главе с князем И. М. Репней Оболенским и И. А. Челяндиным выступила в направлении Смоленска. Им приказали сжечь окрестности города и, не начиная осады, идти под Оршу и Друцк. На соединение с ними от Великих Лук шли полки под началом В. С. Одоевского и С. Ф. Курбского. 19 декабря 1512 года в поход выступила государева армия во главе с самим Василием III. В январе 1513 года началась осада Смоленска.

Каким образом Смоленск оказался в составе Великого княжества Литовского и почему он стал главной целью Василия III? Самостоятельное Смоленское княжество выделилось еще при князе Ростиславе Мстиславиче (1127–1159). Оно росло и крепло, и в начале XIV века смоленские князья обрели статус «великих». Первым великим князем в Смоленске был Иван Александрович (между 1313–1340 годами). Однако смоляне испытывали сильное давление со стороны соседней Литвы и неоднократно на некоторые периоды оказывались в зависимости от нее (конец XIII века, 1360–1365 годы и т. д.). Последние упоминания смоленского князя с великокняжеским титулом относятся к 1372 (Святослав Иванович) и 1386 годам (Юрий Святославич). Окончательный переход Смоленска под власть Великого княжества Литовского (1404) пресек развитие Смоленской земли как самостоятельного государства. Юрий Святославич Смоленский отъехал в Москву, принял подданство Калитичей, а смоляне сдались Витовту[141].

Факт перехода Юрия Святославича на службу Калитичам давал им основания претендовать на вотчину Юрия — Смоленск. То есть действия Василия III были, с его точки зрения, абсолютно легитимны. Он боролся за возвращение своей старинной вотчины, коварно отнятой супостатом.

Насколько Смоленск был интегрирован в состав Великого княжества Литовского? Большинство населения было православным, но православие, особенно в восточных землях, было нормой для Литовского государства. Даже в столице — Вильно — православных храмов в первой половине XVI века было чуть ли не больше, чем костелов (по подсчетам Е. Охманьского, к середине XVI века 15 православных и 14 католических церквей)[142]. Сторонники православия чувствовали себя в Литве в то время спокойно и уверенно. Проблемы начнутся ближе к концу XVI века и будут связаны с Брестской унией, союзом части православного духовенства с католиками. А при Василии III религиозный фактор ни в коей мере не сближал Россию и православных подданных Великого княжества Литовского и не вырабатывал у последних промосковских чувств.

Как и все крупные городские центры Литовской державы, Смоленск имел привилегии, узаконенные специальной королевской грамотой — привилеем. Первый привилей был получен в 1404 году, второй — около 1442 года, последний датируется 1505 годом, как раз накануне Смоленской войны Василия III. В этих документах гарантировались неприкосновенность церковного имущества, исполнение права завещания, описывался порядок разрешения споров и конфликтов среди горожан (при этом запрещались арест и заключение за мелкие преступления). Смоляне освобождались от ряда государственных повинностей: выделения подвод и коней, платы за тамгу (клеймение коней) и т. д. Особым указом 1500 года смоляне на 15 лет были освобождены от уплаты мыта — торговой пошлины. Специальные статьи привилея 1505 года обещали не держать в Смоленске литовские корчмы и уравнивали в правах князей, бояр и панов смоленских с литовскими. Король не имел права «вступаться» в старинные вотчины смоленской знати[143].

Такие права и не снились горожанам в Московском государстве. Они делали городское население Великого княжества Литовского местными патриотами куда лучше любых лозунгов и идеологий. Горожане стояли насмерть и сопротивлялись российским войскам потому, что присоединение к Москве означало бы для них утрату выстраданного статуса, в какой-то степени завоеванного с оружием в руках, — так, второй привилей 1442 года Смоленск получил как знак примирения с королем после восстания в 1440 году за восстановление независимого Смоленского княжества. Лояльность смолян была куплена, но цена оказалась высокой и устраивала обе стороны. Поэтому появление в 1512 году под стенами Смоленска войск Василия III было воспринято горожанами достаточно единодушно: пришел враг, и надо отражать его нападение. Никаких братских чувств между славянами Великого княжества Литовского и Московского государства не возникало.

Многое в этом походе было впервые. В предыдущих войнах с Литвой таких крупных крепостей еще не брали. Государь впервые выполнял роль главнокомандующего в столь серьезном походе. Наконец, русская армия только набиралась опыта в ведении столь масштабных боевых действий в зимних условиях. Видимо, в силу этого осада оказалась неудачной. У поместной конницы прекрасно получились привычные действия: «загоны», кавалерийские рейды с разорением и грабежом незащищенных деревень и окрестностей городов. Дети боярские прошлись по округе Орши, Друцка, Борисова, отдельные отряды дошли до Минска, Витебска и Браславля. А войска покорного Москве князя Василия Шемячича Новгород-Северского, если верить победным реляциям, даже сожгли посады Киева.

А вот под Смоленском Василий III простоял шесть недель, но крепость так и не взял. Она была удачно расположена, подходы к ней перекрывали река и болота. Крепость окружали ров и высокий вал. Стены были сложены из четырехугольных дубовых срубов, набитых изнутри землей и глиной. Снаружи они также были обмазаны глиной, чтобы их нельзя было поджечь зажигательными снарядами. Город штурмовали днем, псковские пищальники пытались атаковать ночью. Для куража им выкатили несколько бочек вина. По стенам била осадная артиллерия. Но самая крупная восточная крепость Великого княжества Литовского оказалась москвичам не по зубам.

Русская летопись поход прокомментировала кратко: Василий III «…граду Смоленску многие скорби и убытки поделал и земли Литовской много пленив, возвратился»[144]. За этими словами крылась горечь неудачи. Иностранные источники писали, что под Смоленском погибло до 11 тысяч русских, примерно одна шестая всего войска. Это, видимо, вымысел — говорить об участии в осаде шестидесятитысячного московского войска было бы явным преувеличением. 60 тысяч воинов на марше, из которых большинство конных, обоз, артиллерия на конной тяге — все это означает огромную цифру в 150–200 тысяч коней. Где бы они все разместились под Смоленском и что бы ели шесть недель? Думается, что реальные размеры русской армии, равно как и смоленского гарнизона, были гораздо меньше. На это указывает и мобильность полков Василия III, вряд ли бы возможная при перемещениях столь значительных людских и конных масс.

Сигизмунд I в переписке с родственниками хвастался, что русский монарх бежал из-под Смоленска, лишь только заслышал о приближении огромного польско-литовского войска. Но в других источниках нет сведений ни о каком войске, выдвинутом на помощь Смоленску. Смоляне отбились сами. А Сигизмунд 14 марта писал в Рим и просил организовать против русских крестовый поход силами христианского мира… Видимо, тут перед нами случай, когда король хотел приписать себе чужие лавры.

Сняв осаду, Василий III вернулся в Москву и практически сразу, уже 17 марта 1513 года, принял решение о повторном походе. К нему готовились обе стороны. Прежде всего, были нужны европейские военные специалисты. Их наймом в Силезии и Чехии занялся порученец Михаила Глинского некий Шляйниц. Примечательно, что нанятых рейтаров провезли через Ливонию, которая всегда выступала за блокаду Русского государства, недопущение в него военных товаров и специалистов. Запреты и рекомендации относительно блокады исходили от Священной Римской империи («в руки варваров не должно попадать современное оружие»), но именно она в 1513 году через Любек прислала отряд пехоты и несколько итальянских специалистов по осаде крепостей…

Великое княжество Литовское тоже готовилось к продолжению войны. С марта по сентябрь 1512 года подряд вышли несколько указов о сборе чрезвычайных налогов, о созыве войска. Эффект оказался невелик, способность к мобилизации была слабой стороной Великого княжества Литовского, паны саботировали королевские распоряжения. Несколько большие перспективы сулила дипломатия — 5 сентября 1512 года литовский посол в Крыму подписал союзный договор, по которому хан Менгли-Гирей обещал отвоевать у Василия III земли, потерянные Александром Ягеллончиком, и передать их Сигизмунду I. Если уж не получалось собрать свое войско, можно было попробовать добиться успеха чужими руками.

Но татары были уж очень каверзным союзником. В том же 1512 году, пообещав напасть на Россию, они вместо этого обрушились походом на дружественную Литве Валахию. Сигизмунд пытался выяснить, почему произошла такая внезапная смена ориентиров, но нарвался на отповедь татарского посла, который пустился в пространные рассуждения: «А с чего король взял, что Валахия — его друг? Хану виднее, кто кому друг, кто враг»[145]. Словом, стало ясно, что направление удара татар целиком и полностью зависит от их собственных соображений, союзные договоры им не указ. Такое «плодотворное» партнерство не могло остановить русского натиска на Смоленск.

На этот раз в Москве решено было наступать летом — осенью, в более привычное и удобное время. Кампания началась 14 июня 1513 года. Армия под началом Василия III двинулась в направлении Смоленска через Боровск. 11 августа от Великих Лук и Дорогобужа в направлении Полоцка вышли войска князя В. В. Шуйского и Д. В. Щени. Первым к Смоленску прибыл отряд под командованием бывшего псковского наместника И. В. Репни Оболенского и окольничего А. В. Сабурова. Начались погромы смоленских посадов. Литовские войска под началом воеводы и смоленского наместника Юрия Глебовича организовали вылазку, но под городом «на валах» были разбиты.

Сигизмунд I объявил, что войско, увы, не собрано, надежда только на наемников, а их нанимать некогда. Поэтому спасение Смоленска есть дело самих смолян. Тем временем на помощь осаждающим подошли полки Михаила Глинского и татарского царевича Ак-Доулета. А 11 сентября в поход из Боровска выступил сам Василий III. 22 сентября он пришел под Смоленск. Осада длилась четыре недели, сопровождалась интенсивным артиллерийским обстрелом города. Литовские источники говорят о 80-тысячном войске под стенами города и еще 24-тысячном под Полоцком и 8-тысячном под Витебском[146]. Это, конечно, завышенные цифры, но войско, видимо, было значительным.

Однако вновь Смоленск выстоял. Есть свидетельства, что горожане испытывали большую нужду и даже съели всех лошадей, но готовы были скорее съесть друг друга, чем сдаться. Население проявило большую стойкость, за ночь восстанавливая то, что русская артиллерия разрушала днем. Василий III неоднократно посылал в город грамоты с призывом к сдаче, обещая милости и льготы. Но ему не верили. Смоленск не хотел превратиться в уездный город Московской Руси и готов был для этого стоять насмерть.

Из успешных действий российских войск надо отметить «загоны» под Оршу, Мстиславль, Кричев и Полоцк. Но не более того. Русским довольно успешно противодействовали литовские отряды под командованием Константина Острожского. Московский летописец писал, что на этот раз «всю землю пленили», не уточняя деталей. Ни одной крепости взять не удалось. Мало того, Острожский своими контрударами практически снял осаду и отогнал русские войска от Витебска, Полоцка, Орши. А столь хорошо получающиеся кавалерийские рейды по незащищенным деревням и городским окрестностям погоды не делали — с их помощью нельзя было выиграть войну.

И здесь проявилась твердость характера Василия III. Осада Смоленска была снята 1 ноября 1513 года. На обратном пути московские войска пытались с налета взять Оршу, но в этот год им совершенно не везло. 21 ноября Василий вернулся в Москву. Поездил по монастырям, посетил свою отдаленную резиденцию Новую слободу. Переварил горечь второго провала, переосмыслил ситуацию. И уже в феврале 1514 года отдал распоряжение готовиться к третьему походу. В конце этого месяца, не откладывая дела в долгий ящик, через Дорогобуж в направлении Смоленска двинулись войска под командованием Д. В. Щени.

Некоторые меры предпринимал и Сигизмунд I, несколько смущенный упорством русского монарха. Он дважды, в 1512 и 1513 годах, присылал в Москву гонцов за грамотой на проезд в Россию больших послов. Грамота выдавалась, но король в положенный срок послов не отправлял. Переговоры для него были лишь способом затянуть время. В марте 1514 года было решено ввести поголовщину — специальный налог на наем польских солдат (жолнеров): грош с крестьянина, два гроша с бояр, злотый с урядника. В апреле начался сбор наемников. Но все делалось как-то вяло. Показателен пример: в ноябре 1513 года, когда второй поход был уже закончен, в Вильно из Кракова наконец-то прибыла долгожданная польская поддержка: аж 30 бочек пороху! (Хотя они, конечно, не пропали и пригодились во время третьего похода.) В 1514 году Корона наняла для войны с Россией аж 2064 конных и две тысячи пеших наемников[147]. Такими силами можно было разгонять отдельные отряды русской кавалерии, промышлявшей «загонами» вдали от основных сил. Но, скажем, предотвратить или снять осаду Смоленска нечего было и пытаться. Так и случилось: во время осады Смоленска отряд наемников под командованием некоего Спергальдта засел в Орше и время от времени делал вылазки и нападал на небольшие разрозненные группы русских. Этим военная помощь Смоленску и ограничилась.

С упорством, достойным лучшего применения, Великое княжество Литовское продолжало наступать на те же самые грабли в отношении Крымского ханства. Сигизмунд I почему-то решил, что фактическое предательство татар в 1512 году было случайным недоразумением, и 2 февраля 1514 года вновь заключил союз с Крымом. Правда, на этот раз король не надеялся на самостоятельные походы татар и 28 февраля попросил хана прислать воинов для совместного похода в составе литовского войска. Слух о продвижении к Киеву десятитысячного отряда татар страшно воодушевил Сигизмунда. Однако татары разбили станы в поле у Черкас и простояли там всю войну, время от времени посылая в Вильно гонцов с изъявлением полной преданности королю. Причина была проста: Василий III в татарской политике оказался более искусным. Он сумел договориться с ногаями, чтобы те «пощипали» крымские улусы. И хан держал войска против нападений ногаев, а отряд под Киев был послан лишь для видимости.

Сигизмунд I допустил роковую ошибку, доверившись человеку, который своим предательством лишил Великое княжество Литовское Смоленска. В истории третьего штурма 1514 года убеждаешься в правильности знаменитого лозунга «Кадры решают все». Сигизмунд сменил Юрия Глебовича на Юрия Сологуба, который уже был смоленским наместником в 1503–1507 годах. Новый воевода принялся истово и демонстративно поднимать моральный дух смолян. 9 апреля он вместе с епископом Варсонофием привел горожан к присяге королю. В Кракове и Вильно были довольны и одобрительно качали головами. Однако именно Сологуб, громче всех кричавший о верности монарху и готовности воевать с московитами до победного конца, дрогнет при первых выстрелах русских орудий, предаст город неприятелю и позже будет казнен в Литве за измену.

А вот Василий III, напротив, основную ставку сделал на полководческие и дипломатические таланты Михаила Глинского. Расчет был на то, что князь-эмигрант сумеет лучше договориться со своими былыми соотечественниками, зная их сильные и слабые стороны. Как оказалось впоследствии, эти надежды блестяще оправдались.

Михаил Глинский со своим отрядом с тысячу человек кочевал в окрестностях Смоленска уже с апреля 1514 года. Князь не столько воевал, сколько вступал в переговоры с местными жителями, пугая их нашествием московской армии и суля всяческие блага в случае перехода на службу государю всея Руси. Сам Василий III выступил из Москвы 8 июня. Первыми к окраинам Смоленска вышли полки Б. И. Горбатого, М. В. Горбатого Киселки, конюшего И. А. Челяднина. В июле, после прибытия главных сил, осада началась. Ни Вильно, ни Краков ничем не помогли городу. Лишь 24 мая, когда русские уже были под Смоленском, объявили сбор ополчения, причем срок сбора назначили на 24 июня. Сроки, естественно, соблюдены не были. Пока ополчение («посполитое рушанье») собиралось, пока комплектовались полки и намечались маршруты похода, Смоленск пал.

Василий III на этот раз сделал ставку на долговременный изнуряющий обстрел города. Польские источники писали, что в русском войске было от 140 до 300 орудий. Смоленск был буквально расстрелян ураганным артиллерийским огнем. Летописец рисует драматическую картину: «И пушки и пищали большие вокруг города установив, повелел бить по нему со всех сторон, и приступы великие чинить без перерывов, и огненными зарядами внутрь города стрелять. И от стрельбы пушек и пищалей, и от людского крика и вопля, и от ответного огня защитников города земля восколебалась, и от дыма людям друг друга видно не стало, и весь город был в огне и дыму, казалось, что он на облаках дыма поднимается на небо»[148]. Огонь был столь плотным, что русское ядро влетело в ось канала ствола литовской пушки, и та взорвалась прямо на позиции.

Смоленск к такой плотности огня оказался не готов. В городе начались пожары. Горожане набивались в храмы, молили Господа о спасении от московских варваров. Была сочинена даже специальная церковная служба покровителю города — святому Меркурию Смоленскому. Но Небеса отвернулись от смолян. Юрий Сологуб вскоре после начала канонады запросил перемирия на один день. Василий III отказал, обстрел продолжился. Тактика была избрана верная: пока военные действия касались собственно войск и стоявшего на стенах гарнизона, Смоленск держался крепко. Но теперь жители видели, как пылают их дома, как гибнет нажитое поколениями имущество, как прячутся в погребах и под деревьями их жены и дети, как волокут под руки в укрытие беспомощных стариков… Крепкие стены уже не были защитой и преградой. Ядра крушили храмы, к молитвам которых Небо оказалось глухим. И Смоленск дрогнул. Жители захотели прекращения огня любой ценой, вплоть до сдачи города.

Переговоры от имени смоленского епископа Варсонофия и воеводы Сологуба вел боярин Михаил Пивов. Со стороны Василия III в них участвовали дворянин И. Ю. Шигона Поджогин и дьяк Иван Телешев. Психологическую обработку смолян вовсю вел Михаил Глинский, убеждавший, что Василий III намерен стоять под городом целый год и все время его обстреливать, а вот если горожане сдадутся, то государь прольет на них дождь таких благ, которые и не снились при Сигизмунде… Есть сведения, что Василий III не поскупился и на подкуп гарнизона. Польский король в письме своему брату, венгерскому королю Владиславу, со злостью писал о преступлении и вероломстве наемников и трусливых смоленских аристократов[149].

Сигизмунд ошибался: дело было не столько в вероломстве и трусости, сколько в усталости жителей. Три года войны, три осады подряд… Каждый раз русские войска беспрепятственно доходили до смоленских стен, хозяйничали в округе. А это означало, что город третий год подряд зависел от ввоза продовольствия извне, поскольку сельская округа была разорена. Где, спрашивается, король? Где войска Великого княжества? Неужели вся помощь — это несколько сотен наемников, готовых перепродаться при серьезной опасности? Почему никто не спешит на подмогу, не пытается снять осаду, отбросить врагов-московитов от смоленских стен? Третий год смоляне рассчитывали только на себя, силы таяли, а Василий III, напротив, в каждый поход все наращивал давление. И он смог перейти какую-то невидимую черту, за которой Смоленск дрогнул. Дрогнул, когда стало ясно, что с московитами дешевле договориться, чем воевать. И что помощь Сигизмунда не придет. Надо самим искать пути собственного спасения.

Город был сдан 30 или 31 июля (по разным данным). Ворота открылись, делегация городских властей была принята в шатре Василия III и обедала с ним. А 1 августа состоялось торжественное праздничное вступление русского монарха в покоренную крепость. Правда, Смоленск сумел добиться очень выгодных условий капитуляции: 10 августа Василий III в полном объеме подтвердил все права и привилегии горожан, основанные на привилее 1505 года. Он даже обещал не делать массовых переселений в другие города и не переселять в Смоленск и округу московских детей боярских. Другой вопрос: сколь долго город сумеет сохранить эти льготные условия? Выселения «подозрительных лиц» из Смоленска вглубь России начнутся уже осенью 1514 года, после поражения под Оршей. Но говорить о безоговорочной капитуляции смолян все же нельзя: они сдались не по своей воле, но на своих условиях.

Великий князь торжествовал. Взятие Смоленска было пиком его успехов, самой крупной военной победой. Она переломила ситуацию на западном направлении: если к Ивану III отъезжали литовские князья с вотчинами, то к его сыну приходили на поклон проситься в его государство целые города. 7 августа на Мстиславль выступили полки М. Д. Щенятева и И. М. Воротынского. Не дожидаясь начала боевых действий, князь Михаил Мстиславский «бил челом» о приеме в службу вместе со своей вотчиной. Поступок его объяснялся просто: «…его бояре и горожане Мстиславля помогать ему в обороне не захотели». Бесспорно, это было вызвано впечатлением от падения Смоленска. М. М. Кром справедливо указал, что Смоленская крепость была узловым пунктом обороны всего Верхнего Поднепровья[150]: отсюда в мелкие крепостицы поставлялось вооружение, боеприпасы, присылались войска, наемники и т. д. Смоленск координировал действия по обороне целого региона. И теперь мелкие города и крепости оказались звеньями разбитой цепи. 13 августа с просьбой о переходе в подданство Василию III обратились делегации горожан Кричева и Дубровны. Их торжественно приняли в состав Московского государства.

Однако на этом успехи закончились. Мало того, начались неприятности. Первым их доставил Михаил Глинский. Князь, видимо, рассчитывал на высокие награды и почести как герой «Смоленского взятия». Судя по всему, он хотел стать властителем Смоленска, возможно, на правах удела.

Нам не совсем ясны обстоятельства «дела Глинского» 1514 года. Официальная летопись рисует картину, согласно которой «князь великий послал слугу своего князя Михаила Глинского со многими людьми беречь свою отчину город Смоленск и другие города», а тот изменил, вступил в тайный сговор с литовцами, «ссылался с королем и с его панами и наводил их на великого князя людей, а сам хочет бежать в Литву». Об обстоятельствах падения и ареста Михаила Глинского ходили легенды, отразившиеся в переписке того времени и в записках имперского посла Сигизмунда Герберштейна. Они содержат романтическую и поучительную историю, как Михаил Глинский будто бы заявил Василию III: «Великий князь Московский, я сегодня дарю тебе крепость Смоленск, которую ты давно желал приобрести, что же ты даришь мне?» Василий якобы издевательски ответил, что дарит Глинскому Великое княжество Литовское — пожалование, конечно, абсолютно иллюзорное. Глинскому было на что крепко обидеться. Вот тут-то, как писал Герберштейн, князь Михаил и решил вернуться в Литву. Он вступил в переписку с королем Сигизмундом I и даже добился присылки охранной грамоты. Но у него возникло сомнение: не является ли эта грамота ловушкой, способом заманить его в Литву, где ему обрадуется лишь королевский палач? И перебежчик потребовал прислать еще грамоту-подтверждение. Ее послали с королевскими советниками, немецкими рыцарями Георгием Писбеком и Иоанном фон Рехенбергом. Однако интенсивные перемещения гонцов привлекли внимание русской разведки, и гонца удалось перехватить. Вскоре был схвачен ничего не подозревающий Глинский, который со своим небольшим отрядом мирно следовал параллельным курсом вместе с основными силами русской армии по направлению к Орше[151].

На самом деле, история здесь запутанная, и не стоит безоговорочно доверять ни Герберштейну, ни дипломатической переписке, ни русской летописи. Первое, что бросается в глаза, — явная вымышленность речи Глинского к Василию III. Помимо ее откровенной театральности, она содержит принципиальную ошибку: Глинский никак не мог обратиться к государю всея Руси «великий князь московский». Он не остался бы на свободе уже после одного такого обращения. А вот европейский автор, особенно из Польши или Литвы, где Василия III иначе как «великим князем московским» и не называли, выдумывая диалог, употребил бы именно это выражение. А раз слова Глинского искажены в одном месте — где гарантия, что они правильно переданы в остальном и что вся сцена не придумана от начала до конца?

Более вероятно здесь другое: князь Михаил крупно разошелся с Василием III в оценке своего вклада в победу, оказался обижен, сказал много ненужных и энергичных слов, о которых незамедлительно донесли государю… Словом, Глинскому быстро разъяснили, что на Руси бывает с нескромными героями.

Тайные контакты Глинского с литовской стороной, несомненно, имели место. Они подтверждаются многочисленными свидетельствами источников. До чего конкретно стороны успели договориться, что было ценой прощения Глинского и что он рассчитывал получить в Литве, — мы точно не знаем. Но так или иначе, покоритель Смоленска на многие годы оказался в заточении. Для Василия III это тем более было приятно, что теперь лаврами победителя не надо было делиться ни с кем.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Осада и взятие Смоленска в 1514 году

Русско-литовская война 1512-1522 гг. и присоединение Смоленской земли


«Вечный мир», подписанный 8 октября 1508 года между Великим княжеством Литовским и Московским государством, стал лишь очередной временной передышкой и продлился всего два года. Поводом к новой войне стали полученные Василием III Ивановичем сведения об аресте его сестры Алены (Елены) Ивановны, вдовы великого литовского князя Александра Казимировича. Её арестовали после неудачной попытки отъезда в Москву. 

Кроме того, до предела обострило отношения двух держав заключение договора между Великим княжеством Литовским и Крымским ханством. Сигизмунд I Старый подстрекал крымских татар напасть на южные русские земли. По просьбе польского короля в мае 1512 года отряды крымских татар под командованием сыновей хана Менгли-Гирея «царевичей» Ахмет-Гирея и Бурнаш-Гирея, пришли под города Белев, Одоев, Алексин и Коломну. Татары разорили русские земли за рекой Окой и благополучно ушли, взяв огромный полон. 

Русские полки во главе с братьями государя Андреем и Юрием Ивановичами, воеводой Даниилом Щеней, Александром Ростовским и др., не смогли помешать крымской орде. Они имели строгий приказ Василия III ограничиться обороной рубежа по реке Оке. 

Ещё трижды в 1512 году крымские татары вторгались в русские земли: в июне, июле и октябре. В июне они напали на Северскую землю, но были разбиты. В июле на рубежах Рязанского княжества был обращён в бегство «царевич» Мухаммед-Гирей. Однако осеннее вторжение крымской орды оказалось успешным. Крымские татары даже осадили столицу Рязанского княжества – Переяславль-Рязанский. Город они взять не смогли, но разорили все окрестности и увели много людей в рабство. 

Начало войны

Осенью 1512 года в Москву поступили сведения, что татарские нашествия этого года стали следствиями направленного против Русского государства крымско-литовского договора. Москва в ноябре объявляет войну Великому княжеству Литовскому. В середине ноября 1512 года в поход вышла передовая рать вяземского наместника князя Ивана Михайловича Репни Оболенского и Ивана Челяднина. Войско получило задачу, не задерживаясь у Смоленска, идти далее к Орше и Друцку. Там передовая рать должна была соединиться с отрядами князей Василия Швиха Одоевского и Семена Курбского, которые выступили из Великих Лук к Бряславлю (Браславлю). 

19 декабря 1512 года в поход двинулись основные силы русской армии под командованием самого государя Василия Ивановича. В январе 1513 году русская армия, насчитывающая до 60 тыс. воинов при 140 орудиях, подошла к Смоленску и начала осаду крепости. Одновременно, наносились удары и на других направлениях. Новгородская рать под командованием князей Василия Васильевича Шуйского и Бориса Уланова наступала в направлении Холма. С Северской земли в поход на Киев выступила рать Василия Ивановича Шемячича. Он смог внезапным нападением сжечь киевские посады. Полки И. Репни Оболенского, И. Челяднина, В. Одоевского и С. Курбского. Выполняя приказ великого князя, огнём и мечом прошли по огромной территории, разорив окрестности Орши, Друцка, Борисова, Бряславля, Витебска и Минска. 

Осада Смоленска положительных результатов не дала. Гарнизон упорно оборонялся. В самом начале осады, в январе, московское войско попыталось взять крепость фактически с ходу. В атаке участвовали пешие городские ополченцы, в том числе псковские пищальники. Однако гарнизон отбил штурм, с большими потерями для войска великого князя – погибло до 2 тыс. человек. Не помог и артиллерийский обстрел Смоленской крепости. Положение осложнялось зимними условиями осады, трудностями, связанными со снабжением армии продовольствием и фуражом. В результате командование после 6 недель осады решило отступить. В начала марта войско уже было в районе Москвы. 17 марта было принято решение о подготовке нового похода на Смоленск, его назначили на лето этого же года. 

В новом наступлении на Великое княжество Литовское участвовали весьма значительные силы. Сам великий князь Василий остановился в Боровске, направив на Литовские города своих воевод. 80-тыс. войско под командованием Ивана Репни Оболенского и Андрея Сабурова вновь осадило Смоленск. 24-тыс. войско под командованием князя Михаила Глинского осадила Полоцк. 8-тыс. отряд из состава сил Глинского окружил Витебск. 14-тыс. отряд был послан на Оршу. Кроме того, часть московских войск под командованием князя Александра Ростовского и Михаила Булгакова-Голицы вместе с отрядами верховских князей были развернуты на южных рубежах для обороны от крымских татар.


Русские пищальники во время осады Смоленска в 1513–1514 г.г. Миниатюра из 18-го тома Лицевого свода

Как и прежде основные события происходили под Смоленском. Взятие Смоленска было главной задачей этой кампании. Осада города началась в августе 1513 года. В самом её начале литовские войска под командованием наместника Юрия Глебовича (незадолго до начала второй осады гарнизон был пополнен наёмной пехотой) дало бой за стенами города. Литовцы смогли потеснить полк Репни Оболенского, но вскоре были обращены в бегство прибывшими подкреплениями. Литовцы понесли значительные потери и отступили за стены города. Московская армия начала осаду, подвергнув крепость бомбардировке. Артиллеристы старались пробить брешь в стенах, чтобы можно было пойти на штурм. Однако гарнизон засыпал деревянные стены землёй и камнями и они выдерживали артиллерийский обстрел. Разбить смогли только передовые укрепления и башни. Несколько раз русские войска шли в атаку, но гарнизон смог отразить все приступы. Всё же было ясно, что без помощи извне, гарнизон Смоленска долго не продержится. 


Великий князь Василий III (миниатюра из Царского титулярника)

В это время Сигизмунд I собрал 40-тыс армию и двинул войска на выручку осаждённым Витебску, Полоцку и Смоленску. Передовые литовские отряды появились в районе боевых действий в октябре. Великий князь Василий, находившийся при войске, решил не принимать сражения и отойти. Вслед за основными силами на свою территорию оттянулись и остальные отряды. Однако это отступление не нарушило планов великого князя московского, война была продолжена. 


Осада Смоленска

Кампания 1514 года. Сражение под Оршей (8 сентября 1514 года)

В конце мая 1514 года Василий Иванович в третий раз двинул свои полки сначала к Дорогобужу, а затем к Смоленску. Командовал армией Даниил Щеня, Иван Челяднин (воеводы Большого полка), Михаил Глинский и Михаил Горбатый (Передовой полк). 8 июня 1514 года в поход выступил сам великий князь московский, с ним выехали и его младшие братья – Юрий Дмитровский и Семён Калужский. Ещё один брат – Дмитрий Иванович Жилка стоял в Серпухове, охраняя фланг от возможного удара крымской орды. 

Падение Смоленска

Польский король и великий князь литовский Сигизмунд I Старый, догадываясь о неизбежности нового русского нападения на Смоленск, поставил во главе гарнизона опытного воеводу Юрия Сологуба. 16 мая 1514 года 80-тыс. русская армия при 140 орудиях осадила Смоленск в третий раз. Как и раньше отдельные отряды были высланы под Оршу, Мстиславль, Кричев и Полоцк. Осада Смоленска длилась три месяца. Две недели шла инженерная подготовка: вокруг Смоленской крепости построили частокол, напротив ворот соорудили рогатки для предупреждения вылазок гарнизона, устроили позиции для орудий. Источники сообщают о мощной бомбардировке города и упоминают имя лучшего русского пушкаря — Стефана, который нанёс значительный ущерб обороне Смоленска. В Воскресенской летописи рассказывается, что русские воины «пушки и пищали большие около города установивши», а великий князь «повеле град бити с всех сторон, и приступы велики чинити без отдуха, и огненными пушками в град бити». Действия русской артиллерии и долгое отсутствие помощи в итоге сломили решимость гарнизона. 

Гарнизон Смоленска предложил начать переговоры о перемирии, но эта просьба была отвергнута великим князем Василием III, который потребовал немедленной капитуляции. Под давлением горожан, литовский гарнизон 31 июля сдался. 1 августа русская армия торжественно вступила в город. Смоленский епископ Варсонофий отслужил молебен, во время которого горожане присягнули на верность московскому государю. Смоленский наместник Юрий Сологуб давать присягу отказался и был отпущен в Литву, там его казнили за сдачу крепости. 

Падение Смоленска вызвало большой резонанс. Почти сразу московскому государю присягнули ближайшие города – Мстиславль, Кричев и Дубровна. Василий III, воодушевлённый этой победой, требовал от своих воевод продолжение наступательных действий. На Оршу было двинуто войско под командованием Михаила Глинского, на Борисов, Минск и Друцк – отряды Михаила Голицы Булгакова, Дмитрия Булгакова и Ивана Челяднина. 

Однако о планах русского командования стало известно противнику. Князь Михаил Львович Глинский, во время русско-литовской войны 1507—1508 гг. предавший Литву (подробнее в статьев ВО: Малоизвестные войны русского государства: Русско-литовская война 1507-1508 гг.), теперь предал и Москву. Князь Глинский был недоволен отказом Василия III передать ему в наследственное владение Смоленское княжество. Об измене Михаила Глинского сообщил воеводе Михаилу Голице Булгакову один из доверенных слуг Глинского. Князя схватили, у него нашли Сигизмундовы письма. Благодаря его предательству, противник получил сведения о численности, дислокации и маршрутах движения русского войска. 

Силы сторон. Сигизмунд оставил при себе в Борисове 4-тыс. отряд и остальное войско двинул навстречу силам Михаила Голицы Булгакова. Командовал польско-литовской армией опытный полководец великий гетман литовский Константин Иванович Острожский и гетман надворный Короны Польской Януш Сверчовский. 

Численность русских сил неизвестна. Ясно, что там была только часть русской армии. После взятия Смоленска сам государь Василий Иванович отошёл к Дорогобужу, несколько отрядов было направлено для разорения литовских земель. Часть сил двинули на юг, чтобы отразить возможный удар крымских татар. Поэтому, максимальная численность войска Михаила Голицы Булгакова и Ивана Челяднина составляла 35-40 тыс. Историк А. Н. приводит другие цифры. Он основывает свой подсчет численности русской армии под Оршей на мобилизационной способности тех городов, люди которых находились в полках Булгакова и Челяднина. Лобин указывает на то, что в полках, кроме детей боярских Государева двора, были люди 14 городов: Великого Новгорода, Пскова, Великих Лук, Костромы, Мурома, Твери, Боровска, Волока, Рославля, Вязьмы, Переяславля, Коломны, Ярославля и Стародуба. В войске было: 400-500 татар, около 200 детей боярских Государева полка, около 3 тыс. новгородцев и псковичей, 3,6 тыс. представителей других городов, всего около 7,2 тыс. дворян. С боевыми холопами численность войска составляла 13-15 тыс. воинов. Учитывая потери в ходе наступления, отъезды дворян со службы (раненые и заболевшие имели право на отъезд), отмеченные в источниках, считает Лобин, количество воинов могло составлять около 12 тыс. человек. Фактически это была т. н. «лёгкая рать», которую направили в рейд по вражеской территории. Личный состав «лёгкой рати» специально набирался из всех полков и включал в себя молодых, «резвых» детей боярских со значительным числом хороших коней и с боевыми холопами при запасных и вьючных лошадях. 

Литовское войско представляло собой феодальное ополчение, состояло из «поветовых хоругвей» — территориальных воинских подразделений. По другому принципу строилось польское войско. В нём по-прежнему большую роль играло дворянское ополчение, но польские полководцы гораздо шире применяли наёмную пехоту. Поляки вербовали наёмников в Ливонии, Германии и Венгрии. Отличительной чертой наёмников было широкое применение огнестрельного оружия. Польское командование делало ставку на взаимодействие всех родов войск на поле сражения: тяжёлой и легкой конницы, пехоты, и полевой артиллерии. Численность польской армии также неизвестна. По сведениям польского историка XVI века Мацея Стрыйковского численность объединённых польско-литовских сил была около 25-26 тыс. воинов: 15 тыс. литовского посполитого рушения, 3 тыс. литовских господарских дворян, 5 тыс. тяжёлой польской кавалерии, 3 тыс. тяжёлой польской пехоты (из них 4 тыс. были оставлены с королём в Борисове). По мнению польского историка З. Жигульского, всего под командованием гетмана Острожского было около 35 тыс. человек: 15 тыс. литовского посполитого рушения, 17 тыс. наёмной польской конницы и пехоты с хорошей артиллерией, а также 3 тыс. добровольческой конницы выставленной польскими магнатами. Российский историк А. Н. Лобин считает, что польско-литовские силы были примерно равны русским – 12-16 тыс. человек. Однако, польско-литовское войско было более мощным, имея в своём составе легкую и тяжёлую кавалерию, тяжёлую пехоту и артиллерию. 

Битва

Войска Острожского 27 августа 1514 года, перейдя Березину, внезапной атакой сбили два передовых русских отряда, которые стояли на реках Бобре и Дрови. Узнав о приближении войск противника, основные силы московского войска отошли с Друцких полей, переправились на левый берег Днепра и расположились между Оршей и Дубровно, на реке Крапивне. Накануне решающего сражения войска стояли по разные стороны Днепра. Московские воеводы, видимо решило повторить победное для русского оружия Ведрошское сражение. Они не стали мешать литовцам наводить переправы и переходить Днепр. Кроме того, по сообщению польских и русских источников, гетман Острожский начал переговоры с русскими воеводами; в это время польско-литовские войска переправились через Днепр. 


Сражение под Оршей (8 сентября 1514 года)

В ночь на 8 сентября литовская кавалерия перешла реку и прикрыла наводку переправ для пехоты и полевой артиллерии. С тыла у войска великого гетмана литовского Константина Острожского был Днепр, а правый фланг упирался в болотистую речку Крапивну. Свою армию гетман построил в две линии. В первой линии стояла кавалерия. Польская тяжёлая кавалерия составляла всего лишь четвертую часть первой линии и стояла в центре, являя собой его правую половину. Вторую половину центра и левый и правый фланги составляла литовская кавалерия. Во второй линии была пехота и полевая артиллерия.

Русское войско было построено в три линии для фронтальной атаки. Два больших конных отряда командование поставило по флангам несколько в отдалении, они были должны охватить противника, прорваться ему в тыл, уничтожить мосты и окружить польско-литовские войска. Надо сказать, что успеху польско-литовского войска способствовала несогласованность действий русских сил. У Михаила Булгакова был местнический спор с Челядниным. Под руководством Булгакова находился полк Правой руки, который он повел в бой по собственной инициативе. Полк атаковал левый фланг польско-литовского войска. Воевода рассчитывал смять вражеский фланг и зайти противнику в тыл. Первоначально русская атака развивалась успешно и, если бы в бой вступили остальные русские силы, в сражении мог возникнуть коренной перелом. Только контратака элитной кавалерии Речи Посполитой – гусарии (крылатых гусар), под командованием самого надворного гетмана Януша Сверчовского, остановила атаку русских сил. Войска Булгакова отошли на исходные позиции. 

После провала атаки князя М. Булгакова Челяднин ввел в сражение основные силы. Передовой полк под командованием князя Ивана Тёмка-Ростовского ударил по позициям пехоты противника. Левофланговый отряд под руководством князя Ивана Пронского пошёл в наступление на правый фланг литовского посполитого рушения Юрия Радзивилла. Литовская конница после упорного сопротивления намеренно обратилась в бегство и навела русских в артиллерийскую засаду — узкое место между оврагов и ельником. Залп полевой артиллерии стал сигналом для общего наступления польско-литовских сил. Теперь уже князь Михаил Голица Булгаков не оказал поддержку Ивану Челяднину. Исход сражение решил новый удар польских латников – они ударили уже по основным русским силам. Полки Челяднина обратились в бегство. Часть русских войск была прижата к Крапивне, где русские и понесли основные потери. Польско-литовское войско одержало убедительную победу. 

Итоги сражения. Из 11 больших воевод русского войска в плен попало 6, включая Ивана Челяднина, Михаил Булгакова, ещё двое погибло. Король и великий князь литовский Сигизмунд I в своих победных реляциях и письмах европейским правителям сообщил, что разгромлена 80 тыс. русская армия, русские потеряли убитыми и пленными до 30 тыс. человек. Это сообщение получил и магистр Ливонского ордена, литовцы хотели его склонить на свою сторону, чтобы Ливония выступила против Москвы. В принципе, гибель левофлангового кавалерийского отряда русского войска сомнений не вызывает. Однако ясно, что большая часть русского войска, преимущественно конного, после удара польских летучих гусар, скорее всего, просто рассеялось, понеся определённые потери. Говорить об уничтожении большей части русского 12 тыс. или 35 тыс. войска не приходится. И тем более нельзя говорить о разгроме 80 тыс. русской армии (большей части русских вооружённых сил того времени). Иначе войну выиграла бы Литва. 

Битва окончилась тактической победой польско-литовского войска и отступлением московских сил, но стратегическое значение битвы было незначительным. Литовцы смогли отбить нескольких малых пограничных крепостей, но Смоленск остался за Московским государством.


Битва под Оршей. Гравюра XVI в.

Дальнейшие боевые действия. Кампания 1515-1516 гг.

В результате поражения под Оршей, все три города, которые перешли под власть Василия III, после падения Смоленска (Мстиславль, Кричев и Дубровна), отложились от Москвы. В Смоленске возник заговор, во главе которого был епископ Варсонофий. Заговорщики послали письмо польскому королю, с обещанием сдать Смоленск. Однако планы епископа и его сторонников были разрушены решительными действиями нового смоленского наместника Василия Васильевича Немого Шуйского. С помощью горожан он раскрыл заговор: изменники были казнены, пощадили только епископа (его отправили в ссылку). Когда гетман Острожский подошёл к городу с 6-тысячным отрядом, предатели были повешены на стенах на виду вражеского войска. Острожский сделал несколько приступов, но стены были крепкие, гарнизон и горожане, руководимые Шуйским, бились мужественно. К тому же у него не было осадной артиллерии, приближалась зима, увеличилось число отъезжающих домой воинов. Острожский был вынужден снять осаду и отступить. Гарнизон даже преследовал его и захватил часть обоза. 

В 1515—1516 гг. был совершен ряд взаимных набегов на приграничные территории, широкомасштабных боевых действий не было. 28 января 1515 года псковский наместник Андрей Сабуров назвался перебежчиком и внезапной атакой захватил и разорил Рославль. Русские отряды ходили к Мстиславлю и Витебску. В 1516 г. русские отряды разорили окрестности Витебска. 

Летом 1515 года отряды польских наемников под командованием Я. Сверчовского совершили набег в великолукские и торопецкие земли. Противнику не удалось захватить города, но окрестности были сильно разорены. Сигизмунд по-прежнему пытался создать широкую антирусскую коалицию. Летом 1515 года в Вене произошла встреча императора Священной Римской империи Максимилиана, Сигизмунда I и его брата — венгерского короля Владислава. В обмен на прекращение сотрудничества Священной Римской империи с Московским государством Сигизмунд согласился отказаться от претензий на Чехию и Моравию. В 1616 году небольшой отряд литовцев совершил нападение на Гомель, эту атаку легко отразили. Сигизмунду в эти годы было не до большой войны с Москвой – войско одно из крымских «царевичей» Али-Арслана, несмотря на союзнические отношения, установившиеся между польским королём и ханом Мухаммед-Гиреем, напало на литовские пограничные области. Готовившийся поход на Смоленск был сорван.

Москве требовалось время для восстановления после поражения под Оршей. Кроме того, русскому правительству необходимо было решить крымскую проблему. В Крымском ханстве к власти после смерти хана Менгли-Гирея пришёл его сын Мухаммед-Гирей, а он был известен своим враждебным отношением к Москве. Внимание Москвы отвлекала и ситуация в Казани, где тяжело заболел хан Мухаммед-Амин. 

Кампания 1517 года

На 1517 год Сигизмунд запланировал крупный поход на северо-запад Руси. В Полоцке была сосредоточена армия под командованием Константина Острожского. Его удар были должны поддержать крымские татары. Им заплатил значительную сумму прибывший в Бахчисарай литовский посол Ольбрахт Гаштольд. Поэтому Русское государство вынуждено было отвлечь главные силы на парирование угрозы с южного направления, а отражать удар польско-литовской армии пришлось местными силами. Летом 1517 года 20-тыс. татарское войско напало на Тульскую область. Однако русская армия была готова и разошедшиеся по тульской земле татарские «загонные» отряды были атакованы и наголову разгромлены полками Василия Одоевского и Ивана Воротынского. К тому же, пути отступления начавшему отходить противнику перерезали «пешие люди украинные». Татары понесли значительные потери. В ноябре были разбиты крымские отряды, которые вторглись в Северскую землю. 

В сентябре 1517 года польский король двинул армию из Полоцка к Пскову. Отправляя войска в поход, Сигизмунд одновременно пытался усыпить бдительность Москвы, начав мирные переговоры. Во главе польско-литовской армии находился гетман Острожский, в состав её входили литовские полки (командир – Ю. Радзивилл) и польские наемники (командир – Я. Сверчовский). Очень скоро выяснилась ошибочность наступления на Псков. 20 сентября противник вышел к небольшой русской крепости Опочки. Армия была вынуждена надолго остановиться, не решаясь оставить в тылу этот псковский пригород. Оборонял крепость небольшой гарнизон под командованием Василия Салтыкова-Морозова. Осада крепости затянулась, сведя на нет главное преимущество литовского вторжения – внезапность. 6 октября польско-литовские войска после бомбардировки крепости двинулись на её штурм. Однако гарнизон отразил плохо подготовленную вражескую атаку, литовцы понесли большие потери. Острожский не решился на новый штурм и стал ждать подкреплений и осадных пушек. Несколько литовских отрядов, которые были посланы к другим псковским пригородам, разбили. Князь Александр Ростовский разгромил 4-тыс. вражеский отряд, Иван Чёрный Колычев уничтожил 2-тыс. вражеский полк. Иван Ляцкий разбил два вражеских отряда: 6-тыс. полк в 5 верстах от главного лагеря Острожского и войско воеводы Черкаса Хрептова, которое шло на соединение с гетманом к Опочке. Был захвачен обоз, все пушки, пищали и сам вражеский воевода. Из-за успешных действий русских сил Острожский был вынужден 18 октября снять осаду и отступить. Отход был настолько поспешным, что противник оставил всё «воинское устроение», в том числе осадную артиллерию. 

Провал наступательной стратегии Сигизмунда стал очевидным. Фактически неудачный поход истощил финансовые возможности Литвы и поставил точку в попытках изменить ход войны в свою пользу. Провалились и попытки переговоров. Василий III был твёрд и отказался вернуть Смоленск. 

Последние годы войны

В 1518 году Москва смогла выделить для войны с Литвой значительные силы. В июне 1518 года новгородско-псковская рать во главе Василием Шуйским и его братом Иваном Шуйским выступила из Великих Лук в сторону Полоцка. Это был важнейший опорный пункт Литвы на северо-восточных рубежах княжества. Вспомогательные удары были нанесены далеко вглубь Великого княжества Литовского. Отряд Михаила Горбатого совершил рейд на Молодечно и окрестности Вильны. Полк Семена Курбского дошёл до Минска, Слуцка и Могилёва. Отряды Андрея Курбского и Андрея Горбатого опустошили окрестности Витебска. Рейды русской конницы наносили значительный экономический и моральный ущерб противнику.

Однако под Полоцком русская армия успеха не достигла. В начале 16 столетия литовцы усилили укрепления города, поэтому они выдержали бомбардировку. Осада успеха не принесла. Запасы заканчивались, один из отрядов, отправленных за продовольствием и фуражом, был уничтожен противником. Василий Шуйский отступил к русской границе. 

В 1519 году русские войска развернули новое наступление вглубь Литвы. Отряды московских воевод двинулись к Орше, Молодечно, Могилёву, Минску, дошли до Вильно. Помешать русским рейдам польский король не мог. Он был вынужден бросить войска против 40-тыс. татарской армии Богатыр-Салтана. 2 августа 1519 года в битве под Сокалем польско-литовское войско под командованием великого гетмана коронного Николая Фирлея и великого гетмана литовского князя Константина Острожского потерпело поражение. После этого крымский хан Мехмед Гирей разорвал союз с польским королём и великим князем Сигизмундом (до этого крымский хан отмежёвывался от действий своих подданных), оправдывая свои действия убытками от рейдов казаков. Для восстановления мира крымский хан потребовал новой дани. 

Москва в 1519 году ограничилась рейдами кавалерии, которые приводили к значительному экономическому ущербу и подавляли его волю к сопротивлению. У литовцев не было крупных сил в полосе русского наступления, поэтому они довольствовались обороной городов и хорошо укреплённых замков. В 1520 году рейды московских войск продолжались. 

Перемирие

В 1521 году обе державы получили значительные внешнеполитические проблемы. Польша вступила в войну с Ливонским орденом (война 1521-1522 гг.). Сигизмунд возобновил переговоры с Москвой и согласился уступить Смоленскую землю. В мире нуждалась и Москва. В 1521 году состоялся один из самых крупных татарских набегов. Войска приходилось держать на южных и восточных рубежах, чтобы предотвратить новые удары крымских и казанских отрядов. Василий III согласился пойти на перемирие, отказавшись от части своих претензий – требований отдать Полоцк, Киев и Витебск. 

14 сентября 1522 года был подписан договор о пятилетнем перемирии. Литва была вынуждена смириться с потерей Смоленска и территории в 23 тыс. км2 с населением в 100 тыс. человек. Однако литовцы отказались вернуть пленных. Большинство узников умерли на чужбине. Только князь Михаил Голица Булгаков был выпущен в 1551 году. Он провел в заточении около 37 лет, пережив практически всех товарищей по плену.


Александр Самсонов

https://topwar.ru/15419-russko-litovskaya-voyna-1512-1522-gg-prisoedinenie-smolenskoy-zemli.html

dayofru.com

Отбит Смоленск у Речи Посполитой и окончательно возвращен в состав Русского государства :: Издательство Русская Идея

23.09.1654 (6.10). – Отбит Смоленск у Речи Посполитой и окончательно возвращен в состав Русского государства

Битвы за Смоленск

Исторический герб Смоленска: «В серебряном поле черная пушка на золотом лафете, а на пушке райская птица». Высочайше утвержден 10.10.1780 г. 

Смоленск – один из первых городов Руси, который в «Повести временных лет» впервые упоминается под 862 г. как центр племенного союза кривичей.  Город находился на пути «из варяг в греки» в месте, где переволакивали корабли из Западной Двины в Днепр, там смолили лодки торговцев – считают, что отсюда и происходит название. Столетие перед ордынским нашествием было периодом расцвета Смоленска: город занимал площадь 115 га, на которой располагалось около 8 тысяч домов с населением около 40 тысяч человек. По количеству возведенных каменных храмов на рубеже XII и XIII веков Смоленск превосходил любой другой город Руси.

При нашествии орды на Русь Смоленск не пострадал – благодаря чудотворной Смоленской иконе Богородицы, которая повелела дружиннику Меркурию совершить подвиг в стане врага. Однако часть смоленских земель захватили литовцы. Из Смоленска они были изгнаны в 1239 г. Ярославом Владимiрским, но литовская экспансия на ослабленную татарами Русь была неудержима. Особенно Великий литовский князь Ольгерд, успешно воевавший и против крестоносцев, и против поляков, против татар, более чем вдвое увеличил территорию Великого Княжества Литовского за время своего правления (1345–1377) – в том числе обширными захватами русских земель. Тем самым мощная Литва, распростершаяся до Черного моря, всё более становилась государством с русским населением и росло ее влияние на соседние русские земли, раздробленные и часто враждовавшие между собой, чем литовские правители умело пользовались, подкупая русскую знать. В свою очередь принятие литовцами католичества ставило их под влияние римских пап в их экспансии на Русь.

В 1368 г. Ольгерд подчинил себе Смоленское княжество. Смоленские князья Иван Александрович и его сын Святослав Иванович попали в зависимость от Ольгерда и обязаны были сопровождать его в дальнейших военных походах, в том числе в 1368 и 1370 гг. на Москву, которую, однако, литовцам взять не удалось. Другие попытки русского сопротивления были менее удачны. Преемник Ольгерда его племянник Витовт в 1386 г. в бою под г. Мстиславлем разбил смоленские полки.

Это было время измен и самых разных непрочных союзов всех со всеми в Руси под татарским игом, причем русская знать часто видела в Литве защиту и шла под литовскую власть. В 1395 г. Витовт обманом выманил из Смоленска русских князей, пленил их и взял город. Однако после поражения Витовта в битве с татарами на Ворскле (1399) Смоленское княжество вышло из подчинения Литве, вступив в союз с князем Олегом Рязанским. Но в 1403 г. Витовт захватил Вязьму, а в 1404 г. вследствие предательства смоленских бояр надолго присоединил Смоленское княжество к литовским владениям. Границы Литвы и Москвы проходила по реке Угра.

Тем не менее татарское иго окончилось, и в начале XVI века Московская Русь превратилась в мощную православную державу, которая сознавала свои исторические права на земли Древней Руси, оказавшиеся в составе Литвы. Ключом к этим землям был Смоленск. Одним из крупнейших сражений за его присоединение была битва у реки Ведроши (приток Днепра) на Митьковом поле близ Дорогобужа 14 июня 1500 г. В результате длившегося почти шесть часов боя был уничтожен цвет литовского воинства. Эта война закончилась в 1503 г. подписанием перемирия и признанием за Великим князем Московским Иваном III титула «Государь всея Руси». К Русскому государству отошло Стародубское княжество.

В 1507 г. вновь началась война за Смоленск, закончившаяся 8 октября 1508 г. подписанием «вечного мира» и признанием присоединения к Руси Северских земель.

В 1512 г. римский папа Юлий II отправил к польскому королю и одновременно новому Великому князю литовскому Сигизмунду I («Старому») послов с большой суммой денег для нового похода на русские земли. При этом литовцы заключили союз с Крымским ханством. Так в 1512 г. началась новая война, спровоцированная польским королевским двором.

Первое окружение Смоленска и шестимесячная осада русскими войсками, длившиеся с ноября 1512 по январь 1513 г. оказались неудачными. Второй поход на Смоленск (лето–зима 1513 г.) также не увенчался успехом (разве что в состав Русской державы вошло Волоцкое удельное княжество).

29 июля 1514 г. Великий князь Василий III в третий раз осадил город. Смоленскую крепость начали обстреливать из «большого наряда» – тяжелой артиллерии. Стали рушиться части крепостной стены. Чтобы мешать осажденным их восстанавливать, образовавшиеся бреши день и ночь обстреливали русские «пищальники». В городе начались пожары. Уже на второй день бомбардировки литовский гарнизон сдался.

1 августа Василий III торжественно вошел в Смоленск вместе с епископом и был встречен народом; после молебна в соборной церкви владыка сказал ему: «Божиею милостию радуйся и здравствуй, православный Царь Василий, великий князь всея Руси, самодержец, на своей отчине, городе Смоленске, на многие лета!». По словам смоленского летописца, «смольняне, весь народ… биша челом, называюще себя государем и самодержцем всея Руси… И бысть радость правоверным христианам, избыв латыньства». Государь назначил своим наместником князя Василия Васильевича Шуйского; последний литовский воевода Юрий Сологуб был им отпущен на родину, где его казнили за сдачу крепости.

Однако в том же 1514 г. 8 сентября московские полки были разбиты князем Острожским при Орше. Воодушевленное победой польско-литовское воинство под предводительством гетмана Острожского двинулось к Смоленску, надеясь вернуть город. Узнав о приближении королевской армии к Смоленску, Острожскому сдались Дубровно, Мстиславль и Кричев. Мстиславский князь Михаил Ижеславский отправил Сигизмунду грамоту с обещанием верности, с извинением, что «только по необходимости служил некоторое время великому князю московскому». То же самое собирались сделать и знатнейшие жители Смоленска во главе с епископом Варсонофием. Предательский замысел верхушки был сорван простыми людьми, которые хотели остаться с Москвою.

Они выдали заговорщиков наместнику Государя – князю Шуйскому. Шуйский приказал повесить всех изменников (кроме Варсонофия) на городских стенах, на виду у королевского войска. С. Соловьев пишет: «который из них получил от Великого князя шубу, был повешен в этой самой шубе; который получил ковш серебряный или чару, тому привесили на шею эти подарки и таким образом повесили». Все горожане Смоленска встали на защиту города и отстояли его от литовцев.

Вскоре Москва потребовала от поляков возвращения других русских земель и начала наступление от Новгорода, Пскова, Смоленска и Стародуба Северского. Польский король был вынужден начать мирные переговоры с Великим князем Московским. В итоге 14 сентября 1522 г. Сигизмунд вынужден был согласиться на пятилетнее перемирие на русских условиях: Смоленск и Смоленщина окончательно оставались в составе русского государства, что нашло отражение в царском титуле Василия III: «Божьею милостью господар всеа Русии и великий князь володымерский, московский, новгородский, псковский, смоленский, тверский, югорский, пермский, болгарский и иных….».

В память о возвращении Смоленска в состав Русского государства Государь Василий III в 1524 г. на Девичьем поле в двух верстах от Москвы построил Новодевичий монастырь. В 1525 г. иконостас нового монастыря украсила знаменитая икона Смоленской Богородицы, списанная в 1456 г. при Василии II Темном с чудотворной древней иконы в смоленском храме, построенном еще Владимiром Мономахом в 1101 году.

Смоленская икона Божией Матери, именуемая «Одигитрия», что значит «Путеводительница», согласно церковному преданию, была написана святым евангелистом Лукой во время земной жизни Пресвятой Богородицы.

Так Великий князь Василий III стал первым воссоединителем древних русских земель. Первенство в славянском мiре после этой войны начало переходить от католической Речи Посполитой и вассального ей Великого княжества Литовского к православному Великому княжеству Московскому. В 1595–1602 гг. в Смоленске на месте деревянного кремля была возведена каменная крепость. Ее строил зодчий Федор Конь, построивший также стену Белого города в Москве.

Новая граница с Великим княжеством Литовским держалась весь XVI век. Однако, воспользовавшись ослаблением Московского государства в период Смутного времени, 16 сентября 1609 г. армия польского короля Сигизмунда III осадила Смоленск. Оборону города возглавлял воевода Михаил Шеин, и долгое время она была вполне успешной. Осажденные производили вылазки, иногда очень смелые. Однако осада, продолжавшаяся 20 месяцев, привела к большим потерям среди горожан. В городе стали свирепствовать цинга и дизентерия. Судьбу города решил изменник Андрей Дедешин, который указал противнику на слабую часть стены. Полякам удалось ее разрушить артиллерией, после чего в ночь на 3 июня 1611 г. предприняли штурм. Защитники города заперлись в древнем Успенском соборе, в погребах которого был устроен пороховой склад, и взорвали себя вместе с церковью. Длительная оборона Смоленска оказала решающее влияние на дальнейшие события, так как Сигизмунд, потративший на нее все свои средства, был вынужден распустить свою армию вместо того, чтобы вести ее далее на Москву – благодаря чему московский гарнизон поляков, не получивший серьезной поддержки, был впоследствии вынужден капитулировать перед русским ополчением.

Попытка отбить Смоленск в 1613–1615 гг. окончилась безрезультатно. Россия признала Смоленск за Речью Посполитой по Деулинскому перемирию 1618 года.

1 февраля 1634 г. русская армия во главе с М.Б. Шеиным осадила город, однако появление армии под командованием короля Речи Посполитой Владислава IV привело к тому, что русская армия сама оказалась в осаде и потерпела поражение.

В 1654 г. к Смоленску вновь подступила русская армия во главе с Царем Алексеем Михайловичем. 16 августа был предпринят кровопролитный штурм, оказавшийся неудачным. Тем не менее, исчерпав все средства сопротивления, польский гарнизон 23 сентября 1654 г. капитулировал, и Смоленск окончательно был возвращен Русскому государству. Юридически его присоединение закрепило Андрусовское перемирие 1667 г. и подтвердил «Вечный мир» 1686 г. между Русским царством и Речью Посполитой.


Поделиться новостью в соцсетях

 

 

rusidea.org

Василий III

Василий III

Василий III – Великий князь Московский и всея Руси

 

 

Василий III (1479-1533), великий князь всея Руси с 1505 г. Сын Ивана III и Софьи Палеолог. Воевал с Великим княжеством Литовским. Завершил объединение Руси вокруг Москвы присоединением Пскова (1510 г.), Смоленска (1514 г.), Рязани (1521 г.). Начал сооружение Большой засечной черты (1521 г.) к Югу от Москвы. Расторг брак с Соломонией Сабуровой и женился на Елене Глинской, чем вызвал недовольство боярства и церковных кругов.

 

Энциклопедический словарь «История Отечества с древнейших времен до наших дней»

 

***

 

Василий III Иванович (Василий III Иоаннович) великий князь Московский, сын Ивана III и Софии Палеолог, 1479-1533; оправданный в замыслах против отца, в 1502 г. назначен наследником, вместо своего племянника, уже коронованного Дмитрия Ивановича, подвергнутого заключению. Василий воцарился 1505 г. Вел борьбу с Казанью, которую ослабил, и назначил ей в цари своих союзников в 1519 и 1531 гг. Пытался в 1506 г. добыть литовский престол, долго воевал с Литвой, в 1514 г. взял Смоленск, в 1522 г. заключил мир, в1510 г. присоединил к Москве Псков; заключил под стражу Рязанского князя Ивана и занял его область. Наследовал Волоцкий удел. В 1523 г. присоединил Северское княжество, чем завершил объединение всех областей под властью Москвы. Завел политические сношения с папой и германским императором. Он не доверял боярам, клятвенными записями закреплял их службу; приближал к себе советников из дьяков и незнатных. Церковь в лице Иосифа Волоцкого и его учеников усердно помогала установлению единодержавной власти. В. развелся с первой бездетной женой Соломонией Сабуровой и женился в 1526 г. на Елене Глинской.

 

Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона

 

***

 

Василий III Иванович (1479-1533), великий князь московский с 1505 г., сын Ивана III Васильевича и Софьи Палеолог – племянницы последнего византийского императора. Энергично боролся за централизацию государства; при нём к Москве были присоединены последние полу самостоятельные русские земли: в 1510 г. Псков, в 1513 г. Волоцкий удел, около 1521 г. Рязанское, в 1522 г. Новгород-Северское княжества. Во внутренней политике Василий III Иванович опирался на церковь, поддержавшую его в политической борьбе с феодальной оппозицией. В 1521 г. за отказ участвовать в борьбе с удельным князем Василием Ивановичем Шемячичем был сослан митрополит Варлаам, тогда же подверглись опале бояре князья В. В. Шуйский, И. М. Воротынский и др. В 1525 г. за выступление против политики великого князя был казнён И. Н. Берсень-Беклемишев; осуждены Максим Грек (1525, 1531 гг.) и Вассиан Патрикеев (1531 г.) и др. В правление Василия III Ивановича росло поместное дворянское землевладение; принимались меры по ограничению иммунитетных политических привилегий княжеско-боярской аристократии. Во внешней политике Василий III Иванович боролся за воссоединение русских земель на Западе и Юго-Западе, а также с Крымским и Казанским ханствами. В результате русско-литовских войн 1507-08, 1512-22 гг. к России был присоединён Смоленск (1514 г.). В княжение Василия III Ивановича большое развитие получила общерусская культура.

 

Литература: Балязин В. Н., Россия и Тевтонский Орден, «Вопросы истории», 1963, № 6; 3имин А. А., События 1499 г. и борьба политических группировок при дворе Ивана III, в сборнике: Новое о прошлом нашей страны, М., 1967; Казакова Н. А., Вассиан Патрикеев и его сочинения, М.-Л., 1960. Каштанов С. М., Социально-политическая история России конца XV – первой половины XVI вв., М.. 1967; Пресняков А. Е., Завещание Василия III в книге: Сборник статей по русской истории, посвященный С. Ф. Платонову, П., 1922; Смирнов И. И., Восточная политика Василия III, в сборнике: Исторические записки, [т.] 27, М., 1948; Шмидт С. О., О времени составления «Выписи» о втором браке Василия III, там же.

 

В. И. Буганов.

 

Большая советская энциклопедия

 

***

 

Василий III (1479, Москва – 1533, там же), великий князь владимирский и московский, государь Всея Руси (с 1505 г.). Сын Ивана III и Софьи Палеолог. Женился (1505 г.) на Соломонии Сабуровой, происходившей из старомосковского боярского рода. Под власть Василия III перешли Псков (1510 г.), Рязань (1521 г.), в результате русско-литовских войн начала XVI в. в состав государства вошёл Смоленск (1514 г.). В договоре (1514 г.) с императором «Священной Римской империи» Максимилианом I Василий III был назван царём.

Правление Василия III отмечено в Москве размахом каменного строительства. Были построены стены и башни Кремля со стороны р. Неглинной. Алевиз Фрязин (Миланец) в Кремле в 1499-1508 гг. возвёл каменные палаты (ныне – нижние яруса Теремного дворца). В 1508-16 гг. прорыт ров вдоль стен Кремля со стороны Красной площади, выложенный по дну и откосам известняком и кирпичом. В 1508 г. освящены Архангельский собор и церковь Иоанна Предтечи у Боровицких ворот. Новая волна строительства последовала после успешного завершения Смоленской войны (1514 г.). Весной 1514 г. в Москве были заложены каменные церкви Благовещения в Воронцове, Благовещения на Старом Хлынове, Владимира в Садех (Старосадский переулок), Усекновения Главы Иоанна Предтечи под Бором, Варвары против Панского двора и др. После присоединения Пскова в Москве было переселено 300 семейств псковичей (на Варварку, близ церкви Георгия Великомученика). В 1524 г. в память присоединения Смоленска по указу Василия III был основан Новодевичий монастырь. Размах строительства на Большом посаде и участие в нём купцов свидетельствовали об усилении Москвы как торгового и ремесленного центра.

В 1521 г. Москва подверглась нападению крымских татар. Василий III покинул Москву и отправился в Волоколамск, послав за подмогой в Серпухов. Москва не была взята татарскими войсками, Мухаммед-Гирей, захватив огромный полон, отступил при приближении новгородских и псковских полков. Для защиты от татарских набегов земель к югу и востоку от Москвы началось сооружение Большой засечной черты (1521 г.). В первой половине 20-х гг. вспыхнул конфликт между Василием III и московским боярством: Василий III подвергся осуждению за трусость, проявленную во время набега крымцев, а также за насильственное пострижение (1525 г.) Соломонии и женитьбу (1526 г.) на Елене Глинской. В 1527 г. на Москву совершил набег крымский хан Ислам-Гирей. Собрав рать в Коломенском, Василий III занял оборону в 20 км от р. Оки. Москва, Коломна и другие города пять дней находились на осадном положении. Перейдя Оку, русские войска разгромили войско хана на р. Осётр.

В последние годы правления Василия III в Москву были построены церкви Преображения (на великокняжеском дворе), Георгия на Фроловских воротах, Бориса и Глеба на Арбате. В 1530 г. освящена церковь Параскевы Пятницы, в 1532 г. в Кремле заложена четырёхъярусная звонница с храмом Воскресения, освящена церковь Вознесения в Коломенском.

 

Е. И. Куксина.

 

Энциклопедия «Москва»

 

***

 

Василий III Иванович (1479-1533) – русский царь, великий князь владимирский и московский (с 14 мая 1505 г.), сын Ивана III Васильевича и Софии Палеолог. Родился 25 марта 1479 г.

После смерти Ивана Молодого – сына Ивана III от его первого брака началась борьба за определение будущего престолонаследника. Победил Василий III. Он сумел стать соправителем отца. До смерти Ивана III, Василий считался великим князем новгородским, в 1502 г. получил от отца еще и великое княжение владимирское.

В сентябре 1505 г. женился на дочери боярина Сабурова Соломонии, выбранной ему отцом из 1500 претенденток. 27 октября 1505 г., сразу после смерти отца, полноправно вступил на престол, получив по отцовскому завещанию великое княжение московское, право управление столицей и всеми ее доходами, право чеканки монеты, 66 городов и титул «царя всея Руси».

Как и отец, Василий III продолжал политику «собирания земель», укрепления великокняжеской власти, в том числе – в отношении Литвы и Польши. Конечной целью ее было присоединение к Москве всех западнорусских областей, а очередными задачами – присоединение отдельных городов, подчинение пограничных мелких князей, отстаиванье интересов православия в Западной Руси (сестра Василия Елена была выдана замуж за правителя Литвы и Польши Александра Ягеллончика, после его смерти новый правитель Сигизмунд начал притеснять свою русскую свойственницу). Успехи Василия и его сестры Елены, продолжавшей отстаивать интересы Москвы среди иноверцев, выразились в договоре Москвы с Литвой и Польшей 1508 г., сохранившем за Москвой приобретения Ивана III в западных землях за Москвой.

Последующие действия московского князя были обращены на сопредельные Великому княжеству литовскому земли. Так, в 1510 г. к Москве отошел Псков, его вече было уничтожено, вечевой колокол снят и увезен в Москву. В 1512 г. начался новый поход – на Смоленск, но он был безуспешным. Только в 1514 г. город сдался, но поляки не оставляли надежды отбить его снова. Война продолжалась с переменным успехом, одновременно велись дипломатические переговоры (посредником в них с 1517 г. выступал австрийский император Максимилиан через своего посла барона Сигизмунда Герберштейна), но лишь в 1520 г. было заключено перемирие на пять лет с оставлением Смоленска за Москвою. В годы, смоленской войны, Василию удалось прибрать к рукам земли Волоцка (1513 г.) и Калуги (1518 г.). В 1521 г. к Москве присоединились Рязанское и Угличское княжества, а в 1523 г. – Новгород-Северское. Складывание политической территории единого великорусского национального государства завершилось: «Василий III тем самым не только не унизил России, но возвысил оную» (Н. М. Карамзин). Это было тем более необходимо, что с южных границ совершались постоянные набеги крымских татар (1507, 1516-1518 и 1521 гг.), угрожавших целостности российской территории. Только в 1520-1521 гг. татарское войско составляло свыше 20 тысяч воинов под предводительством воеводы Хабара Симского. Они сравнительно быстро продвинулись до Тулы и могли бы составить угрозу столице, если бы не были вовремя разбиты у Переяславля Рязанского. К нападениям на Москву побуждала и Литва, поэтому невоенные формы нормализации отношений (крымцев задаривали «поминками» хану, царевичам, мурзам) успеха не приносили.

Сложными к началу 1520-х гг. оставались отношения Москвы и с Казанью. Начиная с 1505 г., когда в Казани к власти пришел хан Мухаммед-Эмин, набеги казанских татар на Нижний Новгород регулярно продолжались. Политический переворот в Казанском ханстве 1521 г. (к власти пришел Сагиб-Гирей) также не изменил характера отношений, напротив – начались совместные набеги крымских и казанских татар на Москву. Поэтому Василий III в 1521 г. принял решение о строительстве городов-крепостей в районе «дикого поля» (в частности, Васильсурска), а одновременно – Большой засечной черты (1521-1523 гг.). Другим дипломатическим приемом Василия III было приглашение татарских царевичей на московскую службу; число таковых, получавших при этом обширные земли, быстро росло.

В отношении более далеких стран правительство Василия III вело по возможности дружественную политику. Василий III вел переговоры с Пруссией, приглашая ее к союзу против Литвы и Ливонии (в 1526 г. при приказу Василия III возобновились переговоры о вечном мире с литовцами и поляками, но ни одна из сторон не хотела поступиться Смоленском). Летописи свидетельствуют, что Василий III принимал также послов Дании, Швеции, Турции, обсуждал с папой римским возможность унии и войны против Турции. В конце 1520-х гг. начались сношения Московии с Францией; в 1533 г. прибыло посольство от индусского государя, султана Бабура. Торговые отношения связывали Москву с ганзейскими городами, Италией, Австрией.

Собрав земли в единое царство, Василий III осторожно начал борьбу с родовитым боярством. К братьям, Юрию и Андрею, он относился недоверчиво, хотя и заключал с ними договоры. Однако братья имели свои дворы, своих служилых людей и военные отряды, от которых были зависимы находившиеся в положении «служебных» князей или княжат, сидевших в старинных вотчинах, еще более мелкие земельные собственники. Для укрепления единодержавия Василий III принял меры к обмену земель, выводя остатки удельных властвований в новые места. Результатом этой политики был быстрый рост поместного дворянского землевладения, расширение мер по ограничению иммунитетных политических привилегий княжеско-боярской аристократии Одновременно уничтожались и пограничные укрепления, существовавшие в княжеских вотчинах, при этом с бояр и иной знати брали «поручные записи» в том, что они от него «не отъедут» (Василий III опасался роста княжеско-боярской оппозиции, о чем говорит казнь самого подозреваемого из них боярина Берсеня Беклемишева). «Советы» и «приговоры» с Боярской Думой имели в его время несколько формальный характер: все дела решались Василием III лично, в контакте с дьяками и немногими доверенными людьми, среди которых виднейшее место занимал подьячий из тверских бояр дворецкий Иван Шигона.

Время правления Василия III ознаменовалось подъемом русской культуры, распространением московского стиля литературного письма, занявшего ведущее место среди остальных областных литератур. Тогда же сложился архитектурный облик московского Кремля, превратившегося в неприступную крепость. Законченный архитектурный облик приобрел Архангельский собор. На период правления Василия III и завершения политического складывания русского централизованного государства падает и полемика между «иосифлянами» и «нестяжателями», оказавшая существенное влияние на развитие церковной мысли и книжности. Несмотря на доказанную личную близость Василия III вождю «нестяжателей» Вассиану Косому, верх в их полемике одержали иосифляне. Василий активно использовал авторитет Иосифа Волоцкого и его идеи для обоснования божественного происхождения своих предков, якобы ведущих родословную от римских императоров. Особенную милость среди иосифлян Василий III оказал митрополиту Даниилу, оказавшему царю и великому князю существенную услугу при разводе. Поводом к разводу был бездетный брак с Соломонией Сабуровой. Несмотря на протесты церковных иерархов, Василий III добился развода, настоял на пострижении Соломонии в монахини и ее высылке в Каргопольский женский монастырь. Сам же царь женился повторно – на Елене Васильевне Глинской, дочери польского князя. От этого брака родились сыновья Иван (будущий Грозный) и слабоумный Юрий.

По рассказам современников, Василий III был крутого нрава и не оставил благодарной памяти о своем времени в народной поэзии. Скончался он от злокачественного нарыва 3 декабря 1533 г., успев постричься в агонии под именем Варлаама. Московское княжение было передано им 3-летнему сыну Ивану, регентшей назначена Е. В. Глинская.

Погребен в Архангельском соборе в Москве.

 

Литература: Казакова Н. А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.-Л., 1960; Пресняков А. Е. Завещание Василия III. Сборник статей по русской истории, посвященный С. Ф. Платонову. Пг., 1922.

 

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

 

Энциклопедия «Кругосвет»

 

***

 

Василий III Иванович – великий князь Московский и всея Руси, сын Ивана III и Софии Палеолог. Родился 25 марта 1479 г. После смерти наследника престола – Ивана Молодого, сына Ивана III от первого брака, произошла борьба за престолонаследие, из которой победителем вышел Василий III. Он был назначен сперва великим князем Новгорода и Пскова, а потом и соправителем Ивана III, после смерти которого Василий III беспрепятственно вступил на престол 27 октября 1505 г. – I. Внешние дела. Василий III продолжал политику отца по отношению к Литве и Польше. Конечной целью ее было присоединение к Москве всех западнорусских областей, а очередными задачами – присоединение отдельных городов и областей, подчинение пограничных мелких князей, отстаиванье интересов православия в Литовском государстве, в частности – защита сестры великого князя, королевы Елены, от посягательств на ее веру и признание со стороны Литвы и Польши титула Московского великого князя — «Государь всея Руси». После смерти короля Александра был избран на литовский престол Сигизмунд. Он предъявил требование о возвращении занятых Иваном III городов, но получил отказ. Вскоре затем перешел на сторону Москвы видный и богатый литовский вельможа князь Михаил Глинский; отряды его и других служилых князей начали воевать литовские земли. Союзники Литвы – Казань, Крым и Ливония – не оказали ей помощи, и в 1508 г. по мирному договору все приобретения Ивана III остались за Москвой, а все завоеванное Глинским было возвращено Литве. В 1512 г. Василий III Иванович вновь выступил в поход, осадил Смоленск, но безуспешно. Только в 1514 г. Смоленск сдался, а вслед затем на сторону Москвы перешел князь Мстиславский. У Орши московские войска потерпели жестокое поражение от гетмана князя Константина Острожского. В Смоленске часть бояр и владыка завели сношения с Литвой, но наместник князь Шуйский  перевешал изменников, кроме владыки, и отбил нападение на город, после чего война велась довольно вяло. В 1517 г. выступил с посредничеством между воюющими император Максимилиан через своего посла барона Сигизмунда Герберштейна, но неудачно. В 1520 г. было заключено перемирие на пять лет без размена пленными, но с оставлением Смоленска за Москвою. В 1526 г. возобновились переговоры о вечном мире при посредничестве императора, но при Василии III они так и не привели ни к чему: обе стороны не хотели поступиться Смоленском. Между тем население Смоленска и его области постепенно менялось: местных жителей уводили в московские области, а жителей этих областей переселяли в Смоленск – обычная мера московской политики. По отношению к Крыму задачей политики по-прежнему было ограждение русских границ от набегов крымцев. Крымцев задаривали «поминками» хану, царевичам, мурзам и т. п., подстрекали Крым к набегам на литовские земли. Литва, с своей стороны, побуждала крымцев к нападениям на Москву. Наиболее значительное из таких нападений было совершено крымцами в 1521 г.; им удалось дойти до Москвы и принудить бояр, ведавших Москву в отсутствие великого князя, откупиться. Воеводе Хабару Симскому, однако, удалось разбить татар у Переяславля Рязанского. Отношения к Казани были очень сложны. Сперва (1506 г.) пришлось совершить поход против Казани, отложившейся от Москвы. Поход был неудачен, но вскоре Василию III удалось подчинить Казань и ее царя Мухаммеда Аминя. После смерти последнего (1518 г.) Василий III назначил в Казань царем Шах-Али (Шиг Алея), но в 1521 г. казанцы его изгнали и пригласили из Крыма Саип-Гирея, избившего немало русских. В 1523 г. Василий III совершил большой поход на Казань и на возвратном пути построил на Суре город Васильсурск. В 1524 г. совершен новый поход на Казань, приведший к Бегству Саип-Гирея и провозглашению казанским царем Сафа-Гирея. Василий III, с своей стороны, назначил царем сперва вновь Шах-Али, но затем по просьбе казанцев – Джан-Али. При Василии III татарские царевичи продолжали поступать на московскую службу, получая обширные земли. Василий III вел переговоры с Пруссией, приглашая ее к союзу против Литвы и Ливонии, с Данией, Швецией, Турцией (безрезультатно), с папой (об унии и о войне против Турции). При Василии III начались сношения с Францией и прибыло посольство от одного из индусских государей, султана Бабура (1533 г.). – II. Внутренняя политика. Задачей Василия III относительно Пскова и уделов по-прежнему были присоединение и ассимиляция. Для достижения этой цели в средствах не стеснялись. В 1510 г. Псков был присоединен к Москве, и вслед затем псковское население частично удалено в московские земли, а на его место переселены люди из московских областей. Когда последний великий князь Рязанский, Иван Иванович, захотел освободиться от московской опеки и завел сношения с Литвой, Василий III переманил на свою сторону видного Рязанского боярина – Коробьина и, заманив Рязанского великого князя в Москву, заточил его в темницу, а великое княжество присоединил к Москве. К рязанскому населению был применен обычный прием московской политики. Распрями двух северских князей – Василия Семеновича Стародубского и Василия Ивановича Шемячича Новгород-Северского, Василий III пользовался для того, чтобы крепче держать их под своей властью. С бездетной смертью Василия Семеновича Стародуб был присоединен к Москве; в 1523 г. вызванный в Москву Шемячич был заключен в тюрьму, и его удел также присоединен к Москве. Уделы двоюродного брата Василия III, Федора Полоцкого, и братьев его, Симеона Калужского и Дмитрия Углицкого, после их бездетной смерти отошли к Москве. К двум другим своим братьям, Юрию и Андрею Василий III относился недоверчиво; особенно боялся он Юрия, как более даровитого и популярного. Хотя Василий III и заключал с братьями договоры, как равный с равными, и у братьев были еще свои дворы, свои служилые люди и военные отряды, однако их положение было очень зависимое. Относительно мелких, так называемых «служебных» князей или княжат, сидевших еще в старинных вотчинах, остатке былых уделов, Василий III держался подозрительно и сурово. Есть основание думать, что он принимал меры к обмену земель, выводя остатки удельного княжья из насиженных гнезд в новые, незнакомые и чуждые им места. Уничтожались, по-видимому, и укрепления, существовавшие в княженецких вотчинах. Принимались меры вообще против бояр и знатных людей; с них брали «поручные записи» в том, что они не отъедут. Василий III явно опасался княжеско-боярского класса, среди которого заметны следы несомненной оппозиции. Дошедшие до нас данные слишком скудны, чтобы можно было нарисовать картину борьбы разрастающейся вширь и ввысь московской царской власти с боярством. С боярами Василий III обращался осторожно; ни один из них, кроме сравнительно незнатного Берсеня Беклемишева, не подвергся смертной казни, и опал было немного. Зато и внимания большого Василий III боярству не оказывал, советовался с боярской думой, по-видимому, более для формы и «встречи», т. е. возражений не любил, решая дела преимущественно с дьяками и немногими доверенными людьми, среди которых виднейшее место занимал дворецкий — Иван Шигона, подьячий из тверских бояр. Тем не менее сила традиции была такова, что на все видные места в войске и по управлению Василию III приходилось назначать представителей подозрительного ему боярства. – III. Церковные дела. В княжение происходила борьба между двумя церковными течениями — «иосифлянами» и «нестяжателями», велась борьба с еретиками, и замечалось движение в области церковной мысли и книжности. «Иосифляне» были симпатичны Василию, как сторонники усиления великокняжеской власти, заявившие устами своего главы, Иосифа Волоцкого , что цари — «боги» и «сынове Вышняго»; но, с другой стороны, великокняжеская власть имела тенденцию к захвату монастырских недвижимостей, и это сближало Василия III с «нестяжателями», противниками права монастырей владеть вотчинами. Отношения усложнялись еще личной близостью Василия III к вождю «нестяжателей», Вассиану Косому. Одно время могло казаться, что «нестяжатели» возьмут верх. Может быть, в связи с усилением «нестяжателей» стоит приглашение с Афона ученого монаха Максима Грека, внесшего свежую струю в московскую церковную жизнь и ставшего центром нестяжательских и тесно слившихся с ними боярских оппозиционных кружков. С течением времени, однако, естественный союз великого князя и «иосифлян» восстановился и укрепился. Когда на митрополию был возведен иосифлянин Даниил, наступил решительный поворот: суд и осуждение Максима Грека и Вассиана, а также нескольких других лиц однородного направления, знаменовали победу «иосифлянства». Практическим представителем теории «иосифлянства» был неразборчивый на средства митрополит Даниил, оказавший великому князю существенную услугу при аресте Шемячича и при разводе. Несмотря на союз с «иосифлянами», Василий едва ли не первый сделал шаг к подчинению монастырей надзору светской власти. Соборы на еретиков и инакомыслящих при Василии III Ивановиче заседали: в 1520 г. – на жидовина Исаака, в 1525 г. – на Максима Грека и его единомышленников, в 1531 г. – на Максима же и Вассиана Косого. – IV. Семейные дела и характер. От брака с Соломонией Сабуровой у Василия не было детей, и в 1526 г. он развелся с нею, несмотря на протесты Максима Грека и некоторых других лиц, постриг Соломонию в монахини и женился на Елене, дочери князя Василия Глинского. От этого брака родились сыновья Иван (будущий Грозный)  и слабоумный дегенерат Юрий . Василий III, судя по рассказам современников, был нрава сурового и крутого; он был типичным московским князем, но, по мнению некоторых историков, без дарований отца. Скончался Василий III от злокачественного нарыва 3 декабря 1533 г., успев постричься в агонии под именем Варлаама.

 

Источник: http://rulex.ru/01030129.htm

files.school-collection.edu.ru

Василий III — Русская историческая библиотека

 

Энциклопедия Брокгауз-Ефрон – Василий III Иванович (1505 — 1533)
Константин Рыжов – Василий III

 

Василий III Иванович, великий князь московский (1505—1533)

— спор о престолонаследии, который возник в конце великокняжения Иоанна III и в котором бояре, из ненависти к супруге Иоанна III и матери Василия Иоанновича, Софии Фоминишне Палеолог, держали сторону Димитрия Иоанновича (см. Иоанн III), отразился на всем времени великокняжения Василия Иоанновича. Он правил посредством дьяков и людей, не выдававшихся знатностью и древностью рода. При таком порядке он находил сильную опору во влиятельном Волоколамском монастыре, монахи которого назывались иосифлянами, по имени Иосифа Волоцкого, основателя этого монастыря, большого приверженца Софии Фоминишны, в которой он находил опору в борьбе с ересью жидовствующих. К старинным и знатным боярским родам Василий III относился холодно и недоверчиво, с боярами советовался только для виду, и то редко. Самым близким человеком к Василию и его советником был дворецкий Шигона-Поджогин, из тверских бояр, с которым он решал дела, запершись вдвоем. Кроме Шигоны-Поджогина советниками Василия III были человек пять дьяков; они же были и исполнителями его воли. С дьяками и с незнатными своими приближенными Василий III обращался грубо и жестоко. Дьяка Далматова за отказ ехать в посольство Василий Иоаннович лишил имения и сослал в заточение; когда Берсень-Беклемишев, из нижегородских бояр, позволил себе противоречить Bасилию Иоанновичу, последний прогнал его, сказав: «Ступай, смерд, прочь, не надобен ты мне». Вздумал этот Берсень жаловаться на вел. князя и на перемены, которые, по мнению Берсеня, произвела мать вел. князя, — и ему отрезали язык. Василий Иоаннович действовал самовластно, вследствие личного характера, холодно-жестокого и крайне расчетливого. Относительно старого московского боярства и знатных родов от племени св. Владимира и Гедимина он был крайне сдержан, ни один знатный боярин не был при нем казнен; бояре и князья, вступившие в ряды московского боярства, то и дело вспоминали старину и старинное право дружины отъезда. Василий III брал с них записи, клятвенные грамоты в Литву на службу не отъезжать; между прочим, князь В. В. Шуйский дал такую запись: «От своего государя и от его детей из их земли в Литву, также к его братьям и никуда не отъехать до самой смерти». Такие же записи дали князья Бельские, Воротынские, Мстиславские. При Василии Иоанновиче только одного князя В. Д. Холмского постигла опала. Дело его неизвестно, и только отрывочные факты, дошедшие до нас, бросают на него некоторый слабый свет. При Иоанне III с Василия Холмского взята была клятвенная грамота не отъезжать в Литву на службу. Это не помешало ему при Василии занять первое место в ряду бояр и жениться на сестре вел. князя. За что постигает его опала — неизвестно; но занятие его места князем Данилой Васильевичем Щеня-Патрикеевым и нередкая смена на этом месте княжат от племени св. Владимира княжатами из роду Гедимина дают повод думать о разладе в среде самого боярства (см. Иоанн Грозный). К отношениям Василия Иоанновича к знатному боярству вполне приложимы слова проф. Ключевского, что вел. князь в полковых росписях не мог назначить верного Хабара Симского вместо неблагонадежного Горбатого-Шуйского («Боярская Дума», стр. 261), т. е. не мог столкнуть с первых рядов известные фамилии и должен был подчиняться порядку, с которым вступил в борьбу его сын. К родственникам, при малейшем столкновении, он относился с обычной суровостью и беспощадностью московских князей, на которую так жаловался противник сына Василия III, князь Андрей Курбский, называя «издавна кровопийственным» род Калиты. Соперник Василия в престолонаследии, его племянник Димитрий Иоаннович, умер в заключении, в нужде. Братья Василия III ненавидели людей, окружавших Василия, следовательно, и установившийся порядок, — а между тем, по бездетности Василия III, эти братья должны были ему наследовать, именно, брат его Юрий. Близкие к Василию люди должны были опасаться при Юрии потери не только влияния, но даже жизни. Поэтому они с радостью встретили намерение Василия развестись с бесплодною супругою, Соломонией, из рода Сабуровых. Может быть, этими близкими людьми внушена была и самая мысль о разводе. Митрополит Варлаам, не одобрявший мысли о разводе, был удален и замещен игуменом Волоколамского монастыря Даниилом. Иосифлянин Даниил, человек еще молодой и решительный, одобрил намерение Василия. Но против развода восстал инок Вассиан Косой Патрикеев, который и под монашеской рясой сохранил все страсти боярства; к нему пристал инок Максим, ученый грек, человек, совершенно чуждый расчетам московской политики, вызванный в Россию для исправления церковных книг. И Вассиан, и Максим, оба сосланы были в заточение; первый умер при Василии, а второй пережил и Василия III, и митрополита.

При Василии присоединены к Москве последние удельные княжества и вечевой город Псков. С 1508 по 1509 г. наместником во Пскове был князь Репня-Оболенский, которого псковичи недружелюбно встретили с самого его приезда, потому что он прибыл к ним не по обычаю, не будучи прошен и объявлен; духовенство не выходило к нему навстречу с крестным ходом, как всегда делалось. В 1509 г. вел. князь поехал в Новгород, куда Репня-Оболенский прислал жалобу на псковичей, а вслед за тем явились к Василию псковские бояре и посадники, с жалобами на самого наместника. В. князь отпустил жалобщиков и послал в Псков доверенных людей разобрать дело и помирить псковичей с наместником; но примирения не последовало. Тогда великий князь вызвал посадников и бояр в Новгород; однако не выслушал их, а велел всем жалобщикам собраться в Новгород к Крещенью, чтобы всех рассудить разом. Когда жалобщиков собралось весьма значительное число, то им сказали: «Пойманы Вы Богом и великим князем Василием Иоанновичем всея Руси». Вел. князь обещал им оказать милость, если они снимут вечевой колокол, чтобы вечу впредь не быть, а во Пскове и пригородах править только наместникам. Дьяк Третьяк-Далматов послан был во Псков, чтобы передать псковичам волю вел. князя. 19 января 1510 сняли вечевой колокол у св. Троицы. 24 января во Псков приехал Василий III. Бояре, посадники и житые люди, триста семей, высланы в Москву, а во Пскове введены московские порядки. Василий III домогался избрания в вел. князья литовские. Когда в 1506 г. умер его зять Александр, то Василий писал к сестре своей Елене, вдове Александра, чтобы она уговорила панов выбрать его в вел. князья, обещая не стеснять католической веры; о том же он наказывал через послов князю Войтеху, епископу виленскому, пану Николаю Радзивилу и всей раде; но Александр уже назначил себе преемника, брата своего Сигизмунда. Не получив литовского престола, Василий III задумал воспользоваться смутой, которая по смерти Александра возникла между литовскими панами. Виновником этой смуты был князь Михаил Глинский, потомок татарского мурзы, выехавшего в Литву при Витовте. Михаил Глинский, любимец Александра, был человек образованный, много путешествовавший по Европе, отличный полководец, особенно прославившийся победою над крымским ханом; при образовании и военной славе ему придавало значение и его богатство, ибо он был богаче всех литовских панов — почти половина Литовского княжества принадлежала ему. Князь пользовался громадным влиянием среди русского населения великого княжества, а потому литовские паны боялись, что он овладеет престолом и перенесет столицу в Русь. Сигизмунд имел неосторожность оскорбить этого сильного человека, чем и воспользовался Василий, предложив Глинскому перейти к нему на службу. Переход Глинского к московскому великому князю вызвал войну с Литвою. Сначала эта война ознаменовалась большой удачей. 1 августа 1514 г. Василий III, при содействии Глинского, взял Смоленск, но 8 сентября того же года московские полки были разбиты князем Острожским при Орше. После поражение при Орше война, тянувшаяся до 1522 г., не представляла ничего замечательного. При посредстве императ. Максимилиана I мирные переговоры начались еще в 1517 г. Представителем императора был барон Герберштейн, оставивший записки о Московском государстве — лучшее из иностранных сочинений о России. При всем дипломатическом искусстве Герберштейна переговоры были вскоре прерваны, ибо Сигизмунд требовал возвращения Смоленска, а Василий III, со своей стороны, настаивал, чтобы не только Смоленск остался за Россией, но чтобы возвращены были России Киев, Витебск, Полоцк и др. города, принадлежавшие князьям от племени св. Владимира. При таких притязаниях противников только в 1522 г. заключено было перемирие. Смоленск остался за Москвою. Перемирие это подтверждено в 1526 г., при посредстве того же Герберштейна, вторично приехавшего в Москву послом от Карла V. В продолжение войны с Литвою Василий покончил с последними уделами: Рязанью и Северскими княжествами. Рязанский князь Иван, говорили в Москве, задумал возвратить самостоятельность своему княжеству при помощи крымского хана Махмет-Гирея, на дочери которого он намерен был жениться. Василий III позвал князя Ивана в Москву, где засадил под стражу, а мать его, Агриппину, заключил в монастырь. Рязань была присоединена к Москве; рязанцев же целыми толпами переселили в московские волости. В Северской земле было два князя: Василий Иванович, внук Шемяки, князь Новгород-Северский, и Василий Семенович, князь Стародубский, внук Ивана Можайского. Оба эти князя постоянно доносили друг на друга; Василий III допустил Шемячича изгнать стародубского князя из его владения, которое присоединено было к Москве, а через несколько лет заключил и Шемячича под стражу, удел же его в 1523 г. также присоединен был к Москве. Еще ранее присоединен был Волоцкой удел, где последний князь, Феодор Борисович, умер бездетным. Во время борьбы с Литвою Василий просил помощи у Альбрехта, курфюрста Бранденбургского, и у великого магистра Немецкого ордена. Сигизмунд, в свою очередь, искал союза с Махмет-Гиреем, ханом Крымским. Гиреи, преемники знаменитого Менгли-Гирея, союзника Иоанна III, стремились соединить все татарские царства под властью их рода; поэтому крымский хан Махмет-Гирей становился естественным союзником Литвы. В 1518 г. умер бездетным казанский царь Магмет-Амин, московский подручник, и в Казани возник вопрос о престолонаследии. Василий III посадил сюда на царство Шиг-Алея, внука Ахмета, последнего хана Золотой орды, родового врага Гиреев. Шиг-Алея возненавидели в Казани за его тиранство, чем и воспользовался Саиб-Гирей, брат Махмут-Гирея, и захватил Казань. Шиг-Алей бежал в Москву. После этого Саиб-Гирей бросился опустошать Нижегородскую и Владимирскую области, а Махмут-Гирей напал на южные пределы Московского государства. Он дошел до самой Москвы, откуда Василий III удалился в Волоколамск. Хан взял с Москвы письменное обязательство платить ему дань и поворотил к Рязани. Здесь он потребовал, чтобы воевода явился к нему, потому что вел. князь теперь данник хана; но воевода Хабар-Симский потребовал доказательства, что вел. князь обязался платать дань. Хан прислал данную ему под Москвою грамоту; тогда Хабар, удержав ее, разогнал татар пушечными выстрелами. Саиб-Гирей вскоре был изгнан из Казани, где, вследствие борьбы партий крымской и московской, происходили постоянные смуты, и Василий назначил туда ханом Еналея, брата Шиг-Алея. В таком положении Василий III оставил дела в Казани. Власть отца Грозного была велика; но он не был еще самодержцем в позднейшем смысле. В эпоху, предшествовавшую и следовавшую за опадением татарского ига, слово: самодержавие, противополагалось не конституционному порядку, а вассальству: самодержец означал владыку самостоятельного, независимого от других владык. Исторический смысл слова: самодержавие выяснен Костомаровым и Ключевским.

Е. Белов

 

Энциклопедия Брокгауз-Ефрон

 


 

Василий III (1505-1533)

Из рода московских великих князей. Сын Ивана III Васильевича Великого и византийской царевны Софьи Фоминишны Палеолог. Род. 25 марта 1479 г. Вел. кн. Московский и всея Руси в 1506 — 1534 гг. Жены: 1) с 4 сент. 1506 г. Соломония Юрьевна Сабурова (ум. 1542 г.), 2) с 21 янв. 1526 г. кн. Елена Васильевна Глинская (ум. 3 апр. 1538 г.).

 

Детство и ранняя молодость Василия III прошли в тревогах и испытаниях. Далеко не сразу он был провозглашен наследником своего отца, поскольку у Ивана III был старший сын от первого брака — Иван Молодой. Но в 1490 году Иван Молодой умер. Иван III должен был решать, кому завещать престол — сыну Василию или внуку Дмитрию Ивановичу. Большинство бояр поддерживало Дмитрия и его мать Елену Стефановну. Софью Палеолог в Москве не любили, на ее сторону встали только дети бояр и дьяки. Дьяк Федор Стромилов известил Василия, что отец хочет пожаловать великим княжением Дмитрия, и вместе с Афанасием Яропкиным, Поярком и другими детьми боярскими начал советовать молодому князю выехать из Москвы, захватить казну в Вологде и на Белоозере и погубить Дмитрия. Главные заговорщики набрали себе и других соумышленников и привели их тайно к крестному целованию. Но заговор был открыт в декабре 1497 года. Иван III велел держать сына на его же дворе под стражей, а приверженцев его казнить. Шестерых казнили на Москве-реке, многих других детей боярских бросили в тюрьмы. В то же время великий князь рассердился и на жену свою за то, что к ней приходили ворожеи с зельем; этих лихих баб отыскали и утопили в Москве-реке ночью, после чего Иван стал остерегаться жены.

4 февраля 1498 года он венчал в Успенском соборе Дмитрия-«внука» на великое княжение. Но торжество бояр не было продолжительным. В 1499 году опала настигла две знатнейшие боярские семьи — князей Патрикеевых и князей Ряполовских. Летописи не говорят, в чем состояли их крамолы, но нет сомнений, что причину надо искать в их действиях против Софьи и ее сына. После казни Ряполовских Иван III начал, по выражению летописцев, нерадеть о внуке и объявил сына Василия великим князем Новгорода и Пскова. 11 апреля 1502 года он положил опалу на Дмитрия и его мать Елену, посадил их под стражу и не велел называть Дмитрия великим князем, а 14 апреля пожаловал Василия, благословил и посадил на великое княжение Владимирское, Московское и всея Руси самодержцем.

Следующей заботой Ивана III было найти для Василия достойную супругу. Он поручил своей дочери Елене, бывшей замужем за великим князем Литовским, разузнать, у каких государей будут дочери на выданье. Но старания его на этот счет остались безуспешны, равно как и поиски женихов и невест в Дании и Германии. Иван принужден был уже в последний год своей жизни женить Василия на Соломонии Сабуровой, выбранной из 1500 девиц, представленных для этого ко двору. Отец Соломонии, Юрий, не был даже боярином.

***

Став великим князем, Василий III шел во всем по пути, указанном его родителем. От отца же он наследовал страсть к строительству. В августе 1506 года умер литовский великий князь Александр. Враждебные отношения между двумя государствами после этого возобновились. Василий принял к себе литовского мятежника князя Михайла Глинского. Только в 1508 году заключен был мир, по которому король отказался от всех отчин, принадлежавших князьям, перешедшим при Иване III под власть Москвы.

Обезопасив себя со стороны Литвы, Василий III решил покончить с независимостью Пскова. В 1509 году он поехал в Новгород и приказал прибыть к себе псковскому наместнику Ивану Михайловичу Ряпне-Оболенскому и псковичам, чтобы он мог разобрать их взаимные жалобы. В 1510 году на праздник Крещения он выслушал обе стороны и нашел, что псковские посадники наместника не слушались, и было ему от псковичей много обид и насилий. Также Василий обвинил псковичей в том, что они государево имя презирали и не проявляли к нему должных почестей. За это великий князь наложил опалу на наместников и велел их схватить. Тогда посадники и другие псковичи, признав свою вину, били Василию челом, чтоб он пожаловал свою отчину Псков и устроил ее как ему Бог известил. Василий III велел сказать: «Вечу в Пскове не быть, а быть в Пскове двум наместникам». Псковичи, собрав вече, стали думать, выступить ли против государя и запереться ли в городе. Наконец решили покориться. 13 января сняли они вечевой колокол и со слезами отправили в Новгород. 24 января Василий III приехал в Псков и устроил здесь все по своему усмотрению. 300 самых знатных семей, бросив все свое добро, должны были переселиться в Москву. Деревни выведенных псковских бояр были отданы московским.

От псковских дел Василий вернулся к литовским. В 1512 году началась война. Главной целью ее был Смоленск. 19 декабря Василий III выступил в поход с братьями Юрием и Дмитрием. Шесть недель он осаждал Смоленск, но безуспешно, и вернулся в Москву в марте 1513 года. 14 июня Василий вторично выступил в поход, сам остановился в Боровске, а к Смоленску отправил воевод. Они разбили наместника Юрия Сологуба и осадили город. Узнав об этом, Василий III сам приехал в лагерь под Смоленск, но и на этот раз осада была неудачной: то, что москвичи разрушали днем, смоляне заделывали ночью. Удовлетворившись опустошением окрестностей, Василий велел отступить и возвратился в Москву в ноябре. 8 июля 1514 года он выступил в третий раз к Смоленску с братьями Юрием и Семеном. 29 июля началась осада. Артиллерией руководил пушкарь Стефан. Огонь русских пушек наносил смолянам страшный урон. В тот же день Сологуб с духовенством вышел к Василию и согласился сдать город. 31 июля смоляне присягнули великому князю, и 1 августа Василий III торжественно вступил в город. Пока он устраивал здесь дела, воеводы взяли Мстиславль, Кричев и Дубровны.

Радость при московском дворе была необычайная, поскольку присоединение Смоленска оставалось заветной мечтой еще Ивана III. Неудовлетворен был один Глинский, хитроумию которого польские летописи главным образом и приписывают успех третьего похода. Он надеялся, что Василий даст ему Смоленск в удел, но ошибся в ожиданиях. Тогда Глинский завел тайные сношения с королем Сигизмундом. Очень скоро его разоблачили и в оковах отправили в Москву. Некоторое время спустя русское войско под командованием Ивана Челядинова потерпело тяжелое поражение от литовцев под Оршею, но литовцы не смогли после этого взять Смоленск и таким образом не воспользовались своей победой.

Тем временем собирание русских земель шло своим чередом. В 1517 году Василий III вызвал в Москву рязанского князя Ивана Ивановича и велел схватить его. После этого Рязань была присоединена к Москве. Сразу вслед за тем присоединили Стародубское княжество, а в 1523 году — Новгород-Северское. Князь Новгород-Северский Василий Иванович Шемякин, подобно рязанскому князю, был вызван в Москву и заключен в темницу.

Хотя война с Литвой фактически не велась, мир заключен не был. Союзник Сигизмунда крымский хан Магмет-Гирей в 1521 году совершил набег на Москву. Московское войско, разбитое на Оке, бежало, и татары подступили к стенам самой столицы. Василий, не дожидаясь их, уехал в Волоколамск собирать полки. Магмет-Гирей не был, однако, расположен брать город. Опустошив землю и захватив несколько сот тысяч пленников, он ушел обратно в степь. В 1522 году опять ждали крымцев, и Василий III с большим войском сам караулил на Оке. Хан не пришел, но его нашествия нужно было постоянно опасаться. Поэтому Василий сделался более сговорчивым в переговорах с Литвой. В том же году заключено было перемирие, по которому Смоленск остался за Москвой.

***

Итак, государственные дела потихоньку образовывались, но будущность русского престола оставалась неясной. Василию было уже 46 лет, но он еще не имел наследников: великая княгиня Соломония была бесплодной. Тщетно употребляла она все средства, которые приписывались ей знахарями и знахарками того времени, — детей не было, исчезла и любовь мужа. Василий с плачем говорил боярам: «Кому по мне царствовать на Русской земле и во всех городах моих и пределах? Братьям передать? Но они и своих уделов устроить не умеют». На этот вопрос послышался ответ между боярами: «Государь, князь великий! Неплодную смоковницу посекают и изметают из винограда». Так думали бояре, но первый голос принадлежал митрополиту Даниилу, который одобрил развод. Неожиданное сопротивление Василий III встретил со стороны инока Вассиана Косого, бывшего князя Патрикеева, и известного Максима Грека. Несмотря, однако, на это сопротивление, в ноябре 1525 года был объявлен развод великого князя с Соломонией, которую постригли под именем Софьи в Рождественском девичьем монастыре, а потом отослали в Суздальский Покровский монастырь. Так как на это дело смотрели с разных точек зрения, то неудивительно, что до нас дошли о нем противоречивые известия: в одних говорится, что развод и пострижение последовали согласно желаниям самой Соломонии, даже по ее просьбе и настоянию; в других, наоборот, пострижение ее представляется делом насильственным; распустили даже слухи, что вскоре после пострижения у Соломонии родился сын Георгий. В январе следующего 1526 года Василий III женился на Елене, дочери умершего князя Василия Львовича Глинского, родной племяннице знаменитого князя Михаила.

Новая супруга Василия III во многом отличалась от тогдашних русских женщин. Елена усвоила от отца и дяди иноземные понятия и обычаи и, вероятно, пленила великого князя. Желание понравиться ей было так велико, что, как говорят, Василий III даже обрил для нее свою бороду, что, по тогдашним понятиям, было несовместимо не только с народными обычаями, но и с православием. Великая княгиня все более и более овладевала своим супругом; но время проходило, а желанная цель Василия — иметь наследника — не достигалась. Возникло опасение, что и Елена останется так же бесплодна, как и Соломония. Великий князь вместе с женой совершал путешествия по разным русским монастырям. Во всех русских церквях молились о чадородии Василия III — ничего не помогало. Прошло четыре года с половиной, пока наконец царственная чета не прибегла в молитвах к преподобному Пафнутию Боровскому. Тогда только Елена сделалась беременной. Радость великого князя не имела пределов. Наконец 25 августа 1530 года Елена родила первенца Ивана, а через год и несколько месяцев — другого сына, Юрия. Но едва старшему, Ивану, минуло три года, как Василий III серьезно занемог. Когда он ехал от Троицкого монастыря в Волок Ламский, на левом бедре, на сгибе, у него показалась багровая болячка размером с булавочную головку. После этого великий князь начал быстро изнемогать и приехал в Волоколамск уже без сил. Врачи принялись лечить Василия, но ничего не помогало. Из болячки вытекало гною больше таза, вышел и стержень, после чего великому князю стало легче. С Волока он поехал в Иосифо-Волоколамский монастырь. Но облегчение было недолгим. В конце ноября Василий совсем без сил приехал в подмосковное село Воробьеве. Лекарь Глинского Николай, осмотрев больного, сказал, что осталось уповать только на Бога. Василий понял, что смерть близка, написал завещание, благословил своего сына Ивана на великое княжение и скончался 3 декабря.

Погребен в Москве, в Архангельском соборе.

 

Константин Рыжов. Все монархи мира. Россия.

rushist.com

Взятие Смоленска в 1514 году

Триумф Василия III

Победа русских войск на реке Ведрошь нанесла сильнейший удар по Великому княжеству Литовскому. Огромные территории исконно русских земель, которые были захвачены литовскими князьями после монгольского нашествия, были взяты под руку Государя всея Руси. Но Иван III не успел вернуть Смоленск, и эта труднейшая задача выпала на долю его сына, великого князя Василия III. Летом 1514 года великий князь назначил сбор полков для похода на Смоленск на Девичьем поле под Москвой.

18 июня сорокатысячное русское войско, которое возглавлял сам Василий III, двинулось на запад. Смоленск был мощной крепостью, и государевы воеводы прекрасно понимали всю тяжесть предстоящей борьбы. Только артиллерийский парк русской рати насчитывал до 140 орудий, среди которых была «большая пушка», специально предназначенная для разрушения смоленских укреплений. Вся эта ударная мощь великокняжеских полков находилась под командованием пушкаря Стефана, который, как покажут дальнейшие события, был блестящим мастером своего дела. По приказу Василия III вперёд был выслан передовой отряд, который быстро подступил к Смоленску и окружил его.

Главные же силы русской армии во главе с великим князем и его братьями больше месяца двигались к городу, и лишь 15 июля подошли к Днепру. Русские повели осаду основательно. Смоленск был взят в тесное кольцо, по всему периметру укреплений была установлена осадная артиллерия, а часть орудий вместе с «большой пушкой» перевезли через Днепр, чтобы и оттуда бомбардировать город. Битва за Смоленск началась.

Русские пушкари открыли огонь по вражеским укреплениям. Грохот от орудийной пальбы стоял несусветный. Ядра били в городские укрепления, разрушая стены и башни, убивали литовских воинов, разбивали крепостные пушки. Командующий гарнизоном Смоленска Юрий Сологуб распорядился вести ответный огонь по врагу. Загрохотали установленные на стенах пушки и пищали, клубы густого порохового дыма окутали периметр смоленских укреплений. Завязалась жестокая артиллерийская дуэль. От яростной пальбы содрогалась земля, а пушкари не могли слышать команд своих начальников.

По ночам над Смоленском стояло громадное зарево, поскольку по приказу великого князя по городу били раскалёнными ядрами, от которых занимались многочисленные пожары. Несколько раз русские полки ходили на приступ, но безрезультатно, литовцы стояли крепко, отражая все вражеские атаки. Видя, что его войска несут потери, великий князь распорядился усилить обстрел города. 29 июля Стефан получил прямое указание государя вести огонь из-за Днепра не по городским укреплениям, а непосредственно по городу, чтобы сломить боевой дух осаждённых. Особенно тяжкий урон наносила литовцам «большая пушка».

По указанию Сологуба именно против неё был сосредоточен огонь крепостной артиллерии, но от непрерывной стрельбы разорвало одно из крепостных орудий, что привело к многочисленным жертвам среди солдат гарнизона. Эта беда надломила дух защитников Смоленска. Тем временем яростный обстрел города не прекращался ни на минуту, уже весь город был охвачен огнём. По приказанию Стефана пушкари били по улицам Смоленска мелкими ядрами, что привело к большим жертвам среди горожан. И смоляне не выдержали этого страшного натиска. Под их давлением Юрий Сологуб был вынужден вступить в переговоры с Василием III, прося перемирие на один день, чтобы обдумать предложение о сдаче города.

Но великого князя подобный расклад не устроил, и он велел продолжать вести огонь. Понимая, что иного выхода у него нет, Сологуб согласился на капитуляцию. Распахнулись городские ворота, и смоленский владыка Варсонофий вместе с архимандритами, игуменами и попами, с иконами и крестами вышли навстречу победителям. Следом шёл Юрий Сологуб в окружении литовских воинов, местные дворяне и остальные жители Смоленска. Защитники били челом Василию III и просили о милости.

Великий князь свирепствовать не стал и отпустил горожан по домам, задержав лишь командиров литовского гарнизона. На следующий день воевода Даниил Щеня ввёл в город великокняжеские войска, а 1 августа государь Василий III въехал в Смоленск. Возвращение древнего русского города подводило своеобразную черту в борьбе Московской Руси с Великим княжеством Литовским за русские земли, захваченные после нашествия монголов.

Материал создан: 06.11.2016

комментарии к статье



iamruss.ru