Тест №3 Выполни рно экспедиция наша утром отправилась (В)глубь пещеры. Мы медленно продвигались вперёд(НЕ)взирая на сильный сне­гопад. Нашим друзьям отдых то(ЖЕ) понравился

  • Экспедиция наша утром отправилась (В)ГЛУБЬ пещеры.

  • Мы медленно продвигались вперёд(НЕ)ВЗИРАЯ на сильный сне­гопад.

  • Нашим друзьям отдых ТО(ЖЕ) понравился.

  • Сначала мы шли быстро, (ЗА)ТЕМ сбавили темп.

  • (пол)России,

  • (экономически)обоснованный,

  • (еле)еле

  • (школа)интернат,

  • помогать (по)свойски,

  • вряд(ли)

  • с кем(нибудь),

  • (смугло)лицый,

  • (пол)огурца

  • (фруктово)ягодный,

  • (подобру)поздорову,

  • кого(то)

  • (ПО)НАЧАЛУ его деятельности в нашем институте трудно было судить

  • о том, что он предпримет (В)ПОСЛЕДСТВИИ.

  • (КАК)БУДТО и не было этих каникул —

  • КАК(ТО) быстро они пролетели.

  • «КАК( БЫ) решить эту проблему», —

  • упорно думал он (В)ТЕЧЕНИЕ всей недели.

  • (ПО)НАЧАЛУ казалось, что он

  • дремлет КАК(БЫ) незаметно, надвинув на глаза широкополую соломенную шляпу.

  • (воздухо)очиститель,

  • (воздушно)водный,

  • (пол)Азии

  • как(бы),

  • (тоска)кручина,

  • (древне)русский

  • то(то),

  • (пол)ягоды,

  • (по)матерински

  • (турбо)генератор,

  • (трубо)прокатный,

  • вряд(ли)

  • Все пошли, и мой спутник, смотрю, ТО(ЖЕ) поплёлся за ними.

  • Дорога, ТАК(ЖЕ), как и натянутые провода, уходила за горизонт.

  • Ветерок ТО(ЖЕ) притих.

  • Трудно даже представить, ЧТО(БЫ) со мной случилось, если бы поезд опоздал.

  • Читать книги нужно, ЧТО(БЫ) обогащать свои знания.

  • Песня над домом смолкла, ЗА(ТО) над прудом соловей заво­дил свою.

  • Старичок говорил очень протяжно, звук его голоса ТАК(ЖЕ) изумил меня.

  • Зайчонок промелькнул и спрятался ЗА(ТО) дерево.

  • Юноша исчез за дверью ТАК(ЖЕ) внезапно, как и появился.

  • gigabaza.ru

    1)Опре­де­ли­те пред­ло­же­ние, в ко­то­ром НЕ со сло­вом пи­шет­ся СЛИТ­НО. Рас­крой­те скоб­ки и вы­пи­ши­те это слово. Ещё (не)ви­ди­мое гла­зом солн­це рас­ки­ну­ло по небу веер ро­зо­вых лучей. Ва­лен­тин шёл (не)спеш­ным, но ре­ши­тель­ным шагом. Тя­ну­лась глу­бо­кая осень, уже (не)сырая и дожд­ли­вая, а сухая, вет­ре­ная. Ни­ко­го кру­гом (не)было. Листва висит (не)ше­лох­нув­шись. 2)Опре­де­ли­те пред­ло­же­ние, в ко­то­ром оба вы­де­лен­ных слова пи­шут­ся СЛИТ­НО. Рас­крой­те скоб­ки и вы­пи­ши­те эти два слова. Они ино­гда ча­са­ми мол­ча­ли, (ЗА)ТО чув­ство­ва­лось, что им обоим хо­ро­шо — и (ПО)ТОМУ имен­но хо­ро­шо, что они вме­сте. ЧТО(БЫ) ни про­ис­хо­ди­ло, штур­ман (ВСЁ)РАВНО со­хра­нял спо­кой­ствие. А ве­че­ром он сидел опять (ЗА)ТЕМ же сто­лом и, по­ло­жив го­ло­ву на руку, слу­шал На­ста­сью Пет­ров­ну и пы­тал­ся по­нять, (ПО)ЧЕМУ ему так хо­ро­шо в этом доме. Хи­жин­ка наша из досок да фа­не­ры, (ПО)ЭТОМУ в ней ТАК(ЖЕ) хо­лод­но, как в па­лат­ке. (КАК)БУДТО и не было этих ка­ни­кул-КАК(ТО) быст­ро они про­ле­те­ли. 3) Какие из вы­ска­зы­ва­ний со­от­вет­ству­ют со­дер­жа­нию тек­ста? Ука­жи­те но­ме­ра от­ве­тов в воз­рас­та­ю­щем по­ряд­ке. 1) Ро­ди­те­ли ге­ро­и­ни рас­ста­лись друг с дру­гом де­сять лет назад. 2) Отец вер­нул­ся из-за гра­ни­цы и хочет встре­тить­ся с до­че­рью. 3) Ге­ро­и­ня не вспо­ми­на­ет сво­е­го отца и счи­та­ет его чужим че­ло­ве­ком. 4) Од­на­ж­ды, когда ге­ро­и­ня сло­ма­ла ногу, отец нёс её на руках до самой боль­ни­цы. 5) Мать за­пре­ща­ла до­че­ри ви­деть­ся с отцом. (1) И ду­мать не­че­го: он со­вер­шен­но чужой мне че­ло­век… (2) Когда я смот­рю на фо­то­гра­фии, я едва могу пред­ста­вить себе, какой он сей­час, как го­во­рит, смеётся, как дер­жит на руках свою ма­лень­кую дочь. (З)Ка­жет­ся, её зовут Ма­ри­на… (4)Впро­чем, всё это ни к чему. (5)Мы уже давно со­вер­шен­но чужие люди… (6)Мама рас­ста­лась с отцом лет де­сять назад. (7)И хотя она уве­ря­ет меня, что я не могу ни­че­го пом­нить, так как была слиш­ком мала, я помню. (8)Разве это можно за­быть?.. (9)Эти на­тя­ну­тые ноч­ные раз­го­во­ры на кухне, когда они вдруг стали офи­ци­аль­но на­зы­вать друг друга по имени-от­че­ству: «Ге­ор­гий Ива­но­вич, Мар­га­ри­та Пет­ров­на…». (10)Им ка­за­лось, они го­во­рят тихо, а для меня во­круг слов­но гро­хо­та­ли взры­вы, раз­ди­ра­ю­щие ма­лень­кий уют­ный мир в кло­чья. (11)Я пря­та­ла го­ло­ву под по­душ­ку, но даже там не­воз­мож­но было спря­тать­ся от этой страш­ной ка­но­на­ды… (12)Нет… (13)Пра­виль­но мама го­во­рит: не нужно вспо­ми­нать. (14)Мы уже давно со­вер­шен­но чужие люди. (15)Про­шло столь­ко лет. (16)Да, было боль­но и страш­но, но по­сте­пен­но всё улег­лось, за­бы­лось… (17)Разве толь­ко ино­гда не­ожи­дан­но всплы­ва­ет в па­мя­ти тот снеж­но-сол­неч­ный зим­ний день, когда он, рас­крас­нев­ший­ся, устав­ший, но такой счаст­ли­вый, вёз нас с мамой на сан­ках, а потом мы пили об­жи­га­ю­ще го­ря­чий чай из тер­мо­са — не­по­вто­ри­мый вкус дет­ства… (18)Или то лет­нее утро, когда, ка­та­ясь на ве­ло­си­пе­де, я упала и сло­ма­ла ногу. (19)Отец нёс меня на руках до самой боль­ни­цы, и я чув­ство­ва­ла силу и тепло его рук… (20)Или… (21)Нет! (22)Ни­ка­ких «или». (23)Не нужно вспо­ми­нать. (24)Мы уже давно со­вер­шен­но чужие люди. (25)Между нами про­пасть, де­сять лет, когда каж­дый жил своей жиз­нью. (26)И хо­ро­шо, что так по­лу­чи­лось. (27)Я при­вык­ла сво­бод­ное время про­во­дить одна или с дру­зья­ми, быст­ро по­взрос­ле­ла, стала са­мо­сто­я­тель­ной. (28)Ино­гда мне даже ка­жет­ся, что в моей жизни, кроме мамы, ни­ко­го ни­ко­гда не было… (29) А не­дав­но от него при­шло пись­мо: он при­е­хал, вер­нул­ся из-за гра­ни­цы, где ра­бо­тал не­сколь­ко лет, и хочет со мной встре­тить­ся. (З0)Зачем?.. (31)Мы уже давно со­вер­шен­но… (32)Кто там?! (ЗЗ)Такой зна­ко­мый си­лу­эт у нашей ка­лит­ки… (34)«Па­поч­ка!»

    1)Опре­де­ли­те пред­ло­же­ние, в ко­то­ром НЕ со сло­вом пи­шет­ся СЛИТ­НО. Рас­крой­те скоб­ки и вы­пи­ши­те это слово. Ещё (не)ви­ди­мое гла­зом солн­це рас­ки­ну­ло по небу веер ро­зо­вых лучей. Ва­лен­тин шёл (не)спеш­ным, но ре­ши­тель­ным шагом. Тя­ну­лась глу­бо­кая осень, уже (не)сырая и дожд­ли­вая, а сухая, вет­ре­ная. Ни­ко­го кру­гом (не)было. Листва висит (не)ше­лох­нув­шись. 2)Опре­де­ли­те пред­ло­же­ние, в ко­то­ром оба вы­де­лен­ных слова пи­шут­ся СЛИТ­НО. Рас­крой­те скоб­ки и вы­пи­ши­те эти два слова. Они ино­гда ча­са­ми мол­ча­ли, (ЗА)ТО чув­ство­ва­лось, что им обоим хо­ро­шо — и (ПО)ТОМУ имен­но хо­ро­шо, что они вме­сте. ЧТО(БЫ) ни про­ис­хо­ди­ло, штур­ман (ВСЁ)РАВНО со­хра­нял спо­кой­ствие. А ве­че­ром он сидел опять (ЗА)ТЕМ же сто­лом и, по­ло­жив го­ло­ву на руку, слу­шал На­ста­сью Пет­ров­ну и пы­тал­ся по­нять, (ПО)ЧЕМУ ему так хо­ро­шо в этом доме. Хи­жин­ка наша из досок да фа­не­ры, (ПО)ЭТОМУ в ней ТАК(ЖЕ) хо­лод­но, как в па­лат­ке. (КАК)БУДТО и не было этих ка­ни­кул-КАК(ТО) быст­ро они про­ле­те­ли. 3) Какие из вы­ска­зы­ва­ний со­от­вет­ству­ют со­дер­жа­нию тек­ста? Ука­жи­те но­ме­ра от­ве­тов в воз­рас­та­ю­щем по­ряд­ке. 1) Ро­ди­те­ли ге­ро­и­ни рас­ста­лись друг с дру­гом де­сять лет назад. 2) Отец вер­нул­ся из-за гра­ни­цы и хочет встре­тить­ся с до­че­рью. 3) Ге­ро­и­ня не вспо­ми­на­ет сво­е­го отца и счи­та­ет его чужим че­ло­ве­ком. 4) Од­на­ж­ды, когда ге­ро­и­ня сло­ма­ла ногу, отец нёс её на руках до самой боль­ни­цы. 5) Мать за­пре­ща­ла до­че­ри ви­деть­ся с отцом. (1) И ду­мать не­че­го: он со­вер­шен­но чужой мне че­ло­век… (2) Когда я смот­рю на фо­то­гра­фии, я едва могу пред­ста­вить себе, какой он сей­час, как го­во­рит, смеётся, как дер­жит на руках свою ма­лень­кую дочь. (З)Ка­жет­ся, её зовут Ма­ри­на… (4)Впро­чем, всё это ни к чему. (5)Мы уже давно со­вер­шен­но чужие люди… (6)Мама рас­ста­лась с отцом лет де­сять назад. (7)И хотя она уве­ря­ет меня, что я не могу ни­че­го пом­нить, так как была слиш­ком мала, я помню. (8)Разве это можно за­быть?.. (9)Эти на­тя­ну­тые ноч­ные раз­го­во­ры на кухне, когда они вдруг стали офи­ци­аль­но на­зы­вать друг друга по имени-от­че­ству: «Ге­ор­гий Ива­но­вич, Мар­га­ри­та Пет­ров­на…». (10)Им ка­за­лось, они го­во­рят тихо, а для меня во­круг слов­но гро­хо­та­ли взры­вы, раз­ди­ра­ю­щие ма­лень­кий уют­ный мир в кло­чья. (11)Я пря­та­ла го­ло­ву под по­душ­ку, но даже там не­воз­мож­но было спря­тать­ся от этой страш­ной ка­но­на­ды… (12)Нет… (13)Пра­виль­но мама го­во­рит: не нужно вспо­ми­нать. (14)Мы уже давно со­вер­шен­но чужие люди. (15)Про­шло столь­ко лет. (16)Да, было боль­но и страш­но, но по­сте­пен­но всё улег­лось, за­бы­лось… (17)Разве толь­ко ино­гда не­ожи­дан­но всплы­ва­ет в па­мя­ти тот снеж­но-сол­неч­ный зим­ний день, когда он, рас­крас­нев­ший­ся, устав­ший, но такой счаст­ли­вый, вёз нас с мамой на сан­ках, а потом мы пили об­жи­га­ю­ще го­ря­чий чай из тер­мо­са — не­по­вто­ри­мый вкус дет­ства… (18)Или то лет­нее утро, когда, ка­та­ясь на ве­ло­си­пе­де, я упала и сло­ма­ла ногу. (19)Отец нёс меня на руках до самой боль­ни­цы, и я чув­ство­ва­ла силу и тепло его рук… (20)Или… (21)Нет! (22)Ни­ка­ких «или». (23)Не нужно вспо­ми­нать. (24)Мы уже давно со­вер­шен­но чужие люди. (25)Между нами про­пасть, де­сять лет, когда каж­дый жил своей жиз­нью. (26)И хо­ро­шо, что так по­лу­чи­лось. (27)Я при­вык­ла сво­бод­ное время про­во­дить одна или с дру­зья­ми, быст­ро по­взрос­ле­ла, стала са­мо­сто­я­тель­ной. (28)Ино­гда мне даже ка­жет­ся, что в моей жизни, кроме мамы, ни­ко­го ни­ко­гда не было… (29) А не­дав­но от него при­шло пись­мо: он при­е­хал, вер­нул­ся из-за гра­ни­цы, где ра­бо­тал не­сколь­ко лет, и хочет со мной встре­тить­ся. (З0)Зачем?.. (31)Мы уже давно со­вер­шен­но… (32)Кто там?! (ЗЗ)Такой зна­ко­мый си­лу­эт у нашей ка­лит­ки… (34)«Па­поч­ка!» — на бегу кричу я, а густо ис­пи­сан­ные листы бу­ма­ги сып­лют­ся из моего днев­ни­ка и, под­хва­чен­ные вет­ром, летят прочь.

    Ответы:

    1) не видимое    неспешный    не сырая    не было    не шелохнувшись 2) зато потому

    cwetochki.ru

    Тест. Задание 13 ЕГЭ. | Школьные файлы SchoolFiles.net


    Задание 13
    1. Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.
    (В)ТЕЧЕНИЕ всего июля шли дожди, (ПО)ЭТОМУ дорожка, ведущая к беседке, превратилась в маленький ручей.
    (И)ТАК, подытожим всё сказанное: лес — наш целитель, наше богатство и, (НА)КОНЕЦ, лучший наряд земли.
    И тогда ДАЛЕКО(ДАЛЕКО) в лесу вдруг ЧТО(ТО) прозвенело.
    ЧТО(БЫ) ни утверждали критики, стихи Фета необычайно мелодичны, (ПО)ЭТОМУ звучанию стиха всегда можно узнать творения поэта.
    Он перешел (ПО)КОРОТКОМУ мостику над бурно, (ПО)ТЕАТРАЛЬНОМУ несущейся водой и вышел к станции.
    2. Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.
    Воспитательное значение художественной литературы огромно, (ПО)ТОМУ что она действует на мысль ТАК(ЖЕ) сильно, как и на чувство.
    Заплакала она (ОТ)ТОГО, что Саша уже не казался ей таким новым, интеллигентным, интересным, каким представлялся (В)ТЕЧЕНИЕ прошлого года.
    Фаина, по-старушечьи строго поджав губы, следила (ЗА)ТЕМ, как Степан шумно и грузно передвигался по избе, ЧТО(БЫ) выпить воды и подбросить дрова в печь.
    На разрезе волнушки выделяется горький белый сок, (ПО)ЭТОМУ эти грибы нужно сначала подержать в холодной воде, ЧТО(БЫ) вся горечь из них вышла.
    (В)СВЯЗИ с непогодой по вечерам мы затапливали печи, багровые отсветы огня (В)ВИДЕ чудовищ дрожали на стенах.
    3. Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.
    (ПО)ТОМУ, как его слушали, Васильев понял: ЧТО(БЫ) он ни рассказал сейчас, ему не поверят.
    Некоторые порубки не зарастают долго, (ПО)ЭТОМУ (В)ТЕЧЕНИЕ нескольких лет на них можно собирать раннюю мелкую ягоду.
    (В)СЛЕД за одним нелепым недоразумением последовало другое — (ПО)ЭТОМУ поводу началась очередная бесконечная переписка с управлением дороги.
    Лесная малина (ПО)СРАВНЕНИЮ с садовой мелка, но гораздо слаще и душистей, (ПО)ЭТОМУ, даже имея прекрасную крупную садовую малину, деревенские жители любят ходить за лесной.
    День за днем пошел своим чередом(НА)ВСТРЕЧУ лету, и у моряков жизнь ТО(ЖЕ) своим чередом потекла.
    4. Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.
    Павел Петрович (НЕ)РАЗ помогал своему брату, когда тот мучился, придумывая, КАК(БЫ) извернуться и найти недостающую сумму.
    (ПО)НАЧАЛУ романа молодого писателя трудно было судить о таланте автора, однако (В)ПОСЛЕДСТВИИ читатели оцен его произведение по достоинству.
    (ПО)НАЧАЛУ казалось, что слова Кирилла на летучке не произвели никакого впечатления, но (В)СКОРЕ обнаружилось, что весь отдел обсуждает его выступление.
    Лес спит молча, неподвижно, (КАК)БУДТО всматривается КУДА(ТО) своими верхушками.
    (В)ПОСЛЕДСТВИИ он раскаивался, что ИЗ(ЗА) отсутствия времени не смог выполнить её просьбу.
    5. Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.
    Старший сын, Анисим, приезжал домой очень редко, только в большие праздники, (ЗА)ТО часто присылал с земляками гостинцы и ТАК(ЖЕ), как средний, Степан, короткие письма.
    Работу свою Сергеев знал и любил её (ЗА)ТО, что она ему давалась, (ПО)ЭТОМУ и считали его на заводе хорошим мастером.
    (ПО)ЧЕМУ судите вы о культуре человека — по его манерам, вкусам, привычкам? И (ОТ)ЧЕГО вы так требовательны к нему?
    Они иногда часами молчали, ЗА(ТО) каждый чувствовал, что им обоим хорошо — и (ПО)ТОМУ именно хорошо, что они вместе.
    Утром мы пошли (В)ДОЛЬ села, а к вечеру двинулись (В)ГЛУБЬ рощи.
    6. Определите предложение, в котором оба выд

    schoolfiles.net

    rulibs.com : Детское : Детская проза : Вот и каникулы : Любовь Воронкова : читать онлайн : читать бесплатно

    Вот и каникулы

    И как это быстро пролетело время! Кажется, что зима совсем недавно наступила, а уже и Новый год на дворе.

    Когда Таня была маленькая, она всё хотела увидеть – как это Новый год приходит? Даже на улицу выходила поглядеть, не идёт ли Новый год по дороге. Вот какая она тогда была смешная.

    И как же плакала тогда Таня, что ребята-школьники не взяли её в школу на ёлку.

    А нынче – вот она, эта ёлка, стоит разукрашенная посреди большого класса. И Таня с Алёнкой вместе со всеми октябрятами ходят вокруг ёлки и поют песню:


    – В лесу родилась ёлочка,
    В лесу она росла.
    Зимой и летом стройная,
    Зелёная была.

    Таня пела песенку, а сама глаз не могла отвести от ёлки. Сколько на ней разных игрушек! Тут и рыбки, и слоники, и звёзды, и снегурочки… А какие шары – они словно светятся своим светом – жёлтые, красные, зелёные. А бусы переплетались на зелёных ветках, словно радужные пузырики, и каждая бусинка сияет и сверкает. А какая звезда горит на верхушке! Словно красный огонёк, у которого пять лучиков.

    Ребята пели, плясали, читали стихи. Таня тоже выступала. Они с Федей Вальковым разучили басню Крылова «Стрекоза и Муравей». Ариша нарядила Таню Стрекозой, прицепила ей зелёные крылья из прозрачной бумаги. А Феде сделала из картонки чёрный панцирь. Но, когда подошла очередь выступать, Федя пропал.

    Ариша рассердилась:

    – Вот какой недисциплинированный человек этот Федя Вальков! А ещё октябрёнок!

    Но Таня вступилась за Федю:

    – Он дис… он диспли… Ну, он хороший, только несмелый. Он просто от страха куда-нибудь спрятался!

    Все стали искать Федю. А он и в самом деле спрятался. Забился в угол за шкаф и стоит там с чёрным муравьиным панцирем на спине.

    – Смотрите, вот он! – закричал Митя. – Будто и правда муравей какой, стоит притаился!

    Марья Васильевна подошла к Феде, взяла его за руку и подвела к ёлке.

    – Ты же очень хороший ученик, Федя, – ласково сказала она, – и октябрёнок ты хороший, и голос у тебя звонкий, чего же ты спрятался?

    Федя стоял весь красный от смущения и не знал, что ему делать. Но тут выручила Таня. Она стала рядом с Федей и громко начала:


    – Попрыгунья Стрекоза
    Лето красное пропела;
    Оглянуться не успела,
    Как зима катит в глаза.

    Федя вторил ей чуть слышным голосом, только что губами шевелил. А когда в самом конце ему пришлось отвечать Стрекозе, так он еле прошептал:


    – Ты всё пела? Это дело:
    Так поди же, попляши!

    – Громче! – закричали ребята, которые стояли сзади. – Не слыхать ничего!

    Федя перевёл дух и повторил звонко и отчётливо, так, что всем стало слышно:


    – Ты всё пела? Это дело:
    Так поди же, попляши!

    Тут все засмеялись и весело захлопали Тане и Феде. Федя улыбнулся, а Таня засмеялась:

    – Ну вот, а ты всё боялся!

    Как будто сама-то она нисколечко не боялась!

    В каникулы каждый день – праздник. Что хочешь, то и делай. Можно и с горы покататься, и в снежки с ребятами поиграть, и радио послушать, и книжку почитать!

    Таня думала, что если ей в школу не ходить, так и времени девать будет некуда. Но оказалось, что его и теперь не хватает. Денёк пробежит – не увидишь как.

    Кажется, давно ли утро заголубело в окнах и солнце засверкало искорками на сугробах? А вот уж и сумерки бредут, и фонари зажглись на улицах.

    Эти каникулы были особенно весёлыми. Наверно, потому они были весёлыми, что все ребята-октябрята очень подружились, играли все вместе и на санках с горы катались вместе.

    И наверно, ещё потому было так весело, что старшие ребята, школьники-пионеры, тоже не забывали про маленьких. Они играли в «гори-гори ясно» и в другие игры и всех маленьких в игру принимали.

    Но вот и каникулы кончились. Завтра в школу.

    Таня с вечера уложила свою школьную сумку и пришила чистый воротничок к своему коричневому платью.

    – Что, не хочется небось в школу-то? – сказала бабушка. – Привыкла гулять.

    Хочется или не хочется? Таня задумалась на минутку. И улыбнулась:

    – Хочется!

    Ей и правда уже хотелось в школу. Она соскучилась по своему классу. И по Марье Васильевне соскучилась. Да, пожалуй, и по урокам тоже – ведь учиться не так уж трудно, если быть внимательной!

    Весело, с песнями отправились ребята на другой день в школу. Отдохнули за эти дни, набегались, наигрались. За парту пора.

    Всех дружней, всех веселей шли ребята из Таниной звёздочки. Все умытые, причёсанные, с чистыми воротничками. Даже у Гриши Чайникова был чистый воротничок и руки чистые.

    В этот день грустным был только Снежок. Он стоял и глядел, как уходили ребята. Не на гору, не в лес, не в клуб они уходили. А уходили в школу. Уходили по той дороге, куда Снежку бегать за ними не велено.

    – Ну, чего загоревал? – сказал дед, проходя мимо. – Придёт твоя хозяйка. Что, у тебя и дел больше нет, как только за ней бегать?

    Снежок посмотрел на деда, замахал хвостом и тотчас увязался за ним, на скотный. Снежок не терпел одиночества!

    rulibs.com

    Витя Малеев в школе и дома *

    Страница 1 из 27

    Витя Малеев в школе и дома

    Подумать только, как быстро время летит! Не успел я оглянуться, как каникулы кончились и пришла пора идти в школу. Целое лето я только и делал, что бегал по улицам да играл в футбол, а о книжках даже позабыл думать. То есть я читал иногда книжки, только не учебные, а какие-нибудь сказки или рассказы, а так чтоб позаниматься по русскому языку или по арифметике — этого не было По русскому я и так хорошо учился, а арифметики не любил. Хуже всего для меня было — это задачи решать. Ольга Николаевна даже хотела дать мне работу на лето по арифметике, но потом пожалела и перевела в четвертый класс так, без работы.
    — Не хочется тебе лето портить, — сказала она. — Я переведу тебя так, но ты дай обещание, что сам позанимаешься по арифметике летом.
    Я, конечно, обещание дал, но, как только занятия кончились, вся арифметика выскочила у меня из головы, и я, наверно, так и не вспомнил бы о ней, если б не пришла пора идти в школу. Стыдно было мне, что я не исполнил своего обещания, но теперь уж все равно ничего не поделаешь.
    Ну и вот, значит, пролетели каникулы! В одно прекрасное утро — это было первого сентября — я встал пораньше, сложил свои книжечки в сумку и отправился в школу. В этот день на улице, как говорится, царило большое оживление. Все мальчики и девочки, и большие и маленькие, как по команде, высыпали на улицу и шагали в школу. Они шли и по одному, и по двое, и даже целыми группами по нескольку человек. Кто шел не спеша, вроде меня, кто мчался стремглав, как на пожар. Малыши тащили цветы, чтобы украсить класс. Девчонки визжали. И ребята тоже некоторые визжали и смеялись. Всем было весело. И мне было весело. Я был рад, что снова увижу свой пионерский отряд, всех ребят-пионеров из нашего класса и нашего вожатого Володю, который работал с нами в прошлом году. Мне казалось, будто я путешественник, который когда-то давно уехал в далекое путешествие, а теперь возвращается обратно домой и вот-вот скоро уже увидит родные берега и знакомые лица родных и друзей.
    Но все-таки мне было не совсем весело, так как я знал, что не встречу среди старых школьных друзей Федю Рыбкина — моего лучшего друга, с которым мы в прошлом году сидели за одной партой. Он недавно уехал со своими родителями из нашего города, и теперь уж никто не знает, увидимся мы с ним когда-нибудь или нет.
    И еще мне было грустно, так как я не знал, что скажу Ольге Николаевне, если она меня спросит, занимался ли я летом по арифметике. Ох, уж эта мне арифметика! Из-за нее у меня настроение совсем испортилось.
    Яркое солнышко сияло на небе по-летнему, но прохладный осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья. Они кружились в воздухе и падали вниз. Ветер гнал их по тротуару, и казалось, что листочки тоже куда-то спешат.
    Еще издали я увидел над входом в школу большой красный плакат. Он был увит со всех сторон гирляндами из цветов, а на нем было написано большими белыми буквами: «Добро пожаловать!» Я вспомнил, что такой же плакат висел в этот день здесь и в прошлом году, и в позапрошлом, и в тот день, когда я совсем еще маленьким пришел первый раз в школу. И мне вспомнились все прошлые годы. Как мы учились в первом классе и мечтали поскорей подрасти и стать пионерами.
    Все это вспомнилось мне, и какая-то радость встрепенулась у меня в груди, будто случилось что-то хорошее-хорошее! Ноги мои сами собой зашагали быстрей, и я еле удержался, чтоб не пуститься бегом. Но это было мне не к лицу: ведь я не какой-нибудь первоклассник — как-никак, все-таки четвертый класс!
    Во дворе школы уже было полно ребят. Ребята собирались группами. Каждый класс отдельно. Я быстро разыскал свой класс. Ребята увидели меня и с радостным криком побежали навстречу, стали хлопать по плечам, по спине. Я и не думал, что все так обрадуются моему приходу.
    — А где же Федя Рыбкин? — спросил Гриша Васильев.
    — Правда, где Федя? — закричали ребята. — Вы всегда вместе ходили. Где ты его потерял?
    — Нету Феди, — ответил я. — Он не будет больше у нас учиться.
    — Почему?
    — Он уехал из нашего города со своими родителями.
    — Как так?
    — Очень просто.
    — А ты не врешь? — спросил Алик Сорокин.
    — Вот еще! Стану я врать!
    Ребята смотрели на меня и недоверчиво улыбались.
    — Ребята, и Вани Пахомова нет, — сказал Леня Астафьев.
    — И Сережи Букатина! — закричали ребята.
    — Может быть, они тоже уехали, а мы и не знаем, — сказал Толя Дёжкин.
    Тут, как будто в ответ на это, отворилась калитка, и мы увидели, что к нам приближается Ваня Пахомов.
    — Ура! — закричали мы.
    Все побежали навстречу Ване и набросились на него.
    — Пустите! — отбивался от нас Ваня. — Человека никогда в жизни не видели, что ли?
    Но каждому хотелось похлопать его по плечу или по спине. Я тоже хотел хлопнуть его по спине, но по ошибке попал по затылку.
    — А, так вы еще драться! — рассердился Ваня и изо всех сил принялся вырываться от нас.
    Но мы еще плотней окружили его.
    Не знаю, чем бы все это кончилось, но тут пришел Сережа Букатин. Все бросили Ваню на произвол судьбы и накинулись на Букатина.
    — Вот теперь, кажется, уже все в сборе, — сказал Женя Комаров.
    — Все, если не считать Феди Рыбкина, — ответил Игорь Грачев.
    — Как же его считать, если он уехал?
    — А может, это еще и неправда. Вот мы у Ольги Николаевны спросим.
    — Хотите верьте, хотите нет. Очень мне нужно обманывать! — сказал я.
    Ребята принялись разглядывать друг друга и рассказывать, кто как провел лето. Кто ездил в пионерлагерь, кто жил с родителями на даче. Все мы за лето выросли, загорели. Но больше всех загорел Глеб Скамейкин. Лицо у него было такое, будто его над костром коптили. Только светлые брови сверкали на нем.

    — Где это ты загорел так? — спросил его Толя Дёжкин. — Небось целое лето в пионерлагере жил?
    — Нет. Сначала я был в пионерлагере, а потом в Крым поехал.
    — Как же ты в Крым попал?
    — Очень просто. Папе на заводе дали путевку в дом отдыха, а он придумал, чтоб мы с мамой тоже поехали.
    — Значит, ты в Крыму побывал?
    — Побывал.
    — А море видел?
    — Видел и море. Все видел.
    Ребята обступили Глеба со всех сторон и стали разглядывать, как какую-нибудь диковинку.
    — Ну так рассказывай, какое море. Чего ж ты молчишь? — сказал Сережа Букатин.
    — Море — оно большое, — начал рассказывать Глеб Скамейкин. — Оно такое большое, что если на одном берегу стоишь, то другого берега даже не видно. С одной стороны есть берег, а с другой стороны никакого берега нет. Вот как много воды, ребята! Одним словом, одна вода! А солнце там печет так, что с меня сошла вся кожа.
    — Врешь!
    — Честное слово! Я сам даже испугался сначала, а потом оказалось, что у меня под этой кожей есть еще одна кожа. Вот я теперь и хожу в этой второй коже.
    — Да ты не про кожу, а про море рассказывай!
    — Сейчас расскажу… Море — оно громадное! А воды в море пропасть! Одним словом — целое море воды.
    Неизвестно, что еще рассказал бы Глеб Скамейкин про море, но в это время к нам подошел Володя. Ну и крик тут поднялся! Все обступили его. Каждый спешил рассказать ему что-нибудь о себе. Все спрашивали, будет он у нас в этом году вожатым или нам дадут кого-нибудь другого.
    — Что вы, ребята! Да разве я отдам вас кому-нибудь другому? Будем работать с вами, как и в прошлом году. Ну, если я сам надоем вам, тогда дело другое! засмеялся Володя.
    — Вы? Надоедите?.. — закричали мы все сразу. — Вы нам никогда в жизни не надоедите! Нам с вами всегда весело!

    www.ollelukoe.ru

    Читать книгу Витя Малеев в школе и дома

    Николай Носов
    Витя Малеев
    в школе и дома
    Рисунки Ю. Позина.

    ГЛАВА ПЕРВАЯ

    Подумать только, как быстро время летит! Не успел я оглянуться, как каникулы кончились и пришла пора идти в школу. Целое лето я только и делал, что бегал по улицам да играл в футбол, а о книжках даже позабыл думать. То есть я читал иногда книжки, только не учебные, а какие-нибудь сказки или рассказы, а так чтоб позаниматься по русскому языку или по арифметике — этого не было По русскому я и так хорошо учился, а арифметики не любил. Хуже всего для меня было — это задачи решать. Ольга Николаевна даже хотела дать мне работу на лето по арифметике, но потом пожалела и перевела в четвертый класс так, без работы.

    — Не хочется тебе лето портить, — сказала она. — Я переведу тебя так, но ты дай обещание, что сам позанимаешься по арифметике летом.

    Я, конечно, обещание дал, но, как только занятия кончились, вся арифметика выскочила у меня из головы, и я, наверно, так и не вспомнил бы о ней, если б не пришла пора идти в школу. Стыдно было мне, что я не исполнил своего обещания, но теперь уж все равно ничего не поделаешь.

    Ну и вот, значит, пролетели каникулы! В одно прекрасное утро — это было первого сентября — я встал пораньше, сложил свои книжечки в сумку и отправился в школу. В этот день на улице, как говорится, царило большое оживление. Все мальчики и девочки, и большие и маленькие, как по команде, высыпали на улицу и шагали в школу. Они шли и по одному, и по двое, и даже целыми группами по нескольку человек. Кто шел не спеша, вроде меня, кто мчался стремглав, как на пожар. Малыши тащили цветы, чтобы украсить класс. Девчонки визжали. И ребята тоже некоторые визжали и смеялись. Всем было весело. И мне было весело. Я был рад, что снова увижу свой пионерский отряд, всех ребят-пионеров из нашего класса и нашего вожатого Володю, который работал с нами в прошлом году. Мне казалось, будто я путешественник, который когда-то давно уехал в далекое путешествие, а теперь возвращается обратно домой и вот-вот скоро уже увидит родные берега и знакомые лица родных и друзей.

    Но все-таки мне было не совсем весело, так как я знал, что не встречу среди старых школьных друзей Федю Рыбкина — моего лучшего друга, с которым мы в прошлом году сидели за одной партой. Он недавно уехал со своими родителями из нашего города, и теперь уж никто не знает, увидимся мы с ним когда-нибудь или нет.

    И еще мне было грустно, так как я не знал, что скажу Ольге Николаевне, если она меня спросит, занимался ли я летом по арифметике. Ох, уж эта мне арифметика! Из-за нее у меня настроение совсем испортилось.

    Яркое солнышко сияло на небе по-летнему, но прохладный осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья. Они кружились в воздухе и падали вниз. Ветер гнал их по тротуару, и казалось, что листочки тоже куда-то спешат.

    Еще издали я увидел над входом в школу большой красный плакат. Он был увит со всех сторон гирляндами из цветов, а на нем было написано большими белыми буквами: «Добро пожаловать!» Я вспомнил, что такой же плакат висел в этот день здесь и в прошлом году, и в позапрошлом, и в тот день, когда я совсем еще маленьким пришел первый раз в школу. И мне вспомнились все прошлые годы. Как мы учились в первом классе и мечтали поскорей подрасти и стать пионерами.

    Все это вспомнилось мне, и какая-то радость встрепенулась у меня в груди, будто случилось что-то хорошее-хорошее! Ноги мои сами собой зашагали быстрей, и я еле удержался, чтоб не пуститься бегом. Но это было мне не к лицу: ведь я не какой-нибудь первоклассник — как-никак, все-таки четвертый класс!

    Во дворе школы уже было полно ребят. Ребята собирались группами. Каждый класс отдельно. Я быстро разыскал свой класс. Ребята увидели меня и с радостным криком побежали навстречу, стали хлопать по плечам, по спине. Я и не думал, что все так обрадуются моему приходу.

    — А где же Федя Рыбкин? — спросил Гриша Васильев.

    — Правда, где Федя? — закричали ребята. — Вы всегда вместе ходили. Где ты его потерял?

    — Нету Феди, — ответил я. — Он не будет больше у нас учиться.

    — Почему?

    — Он уехал из нашего города со своими родителями.

    — Как так?

    — Очень просто.

    — А ты не врешь? — спросил Алик Сорокин.

    — Вот еще! Стану я врать!

    Ребята смотрели на меня и недоверчиво улыбались.

    — Ребята, и Вани Пахомова нет, — сказал Леня Астафьев.

    — И Сережи Букатина! — закричали ребята.

    — Может быть, они тоже уехали, а мы и не знаем, — сказал Толя Дёжкин.

    Тут, как будто в ответ на это, отворилась калитка, и мы увидели, что к нам приближается Ваня Пахомов

    .

    — Ура! — закричали мы.

    Все побежали навстречу Ване и набросились на него.

    — Пустите! — отбивался от нас Ваня. — Человека никогда в жизни не видели, что ли?

    Но каждому хотелось похлопать его по плечу или по спине. Я тоже хотел хлопнуть его по спине, но по ошибке попал по затылку.

    — А, так вы еще драться! — рассердился Ваня и изо всех сил принялся вырываться от нас.

    Но мы еще плотней окружили его.

    Не знаю, чем бы все это кончилось, но тут пришел Сережа Букатин. Все бросили Ваню на произвол судьбы и накинулись на Букатина.

    — Вот теперь, кажется, уже все в сборе, — сказал Женя Комаров.

    — Все, если не считать Феди Рыбкина, — ответил Игорь Грачев.

    — Как же его считать, если он уехал?

    — А может, это еще и неправда. Вот мы у Ольги Николаевны спросим.

    — Хотите верьте, хотите нет. Очень мне нужно обманывать! — сказал я.

    Ребята принялись разглядывать друг друга и рассказывать, кто как провел лето. Кто ездил в пионерлагерь, кто жил с родителями на даче. Все мы за лето выросли, загорели. Но больше всех загорел Глеб Скамейкин. Лицо у него было такое, будто его над костром коптили. Только светлые брови сверкали на нем.

    — Где это ты загорел так? — спросил его Толя Дёжкин. — Небось целое лето в пионерлагере жил?

    — Нет. Сначала я был в пионерлагере, а потом в Крым поехал.

    — Как же ты в Крым попал?

    — Очень просто. Папе на заводе дали путевку в дом отдыха, а он придумал, чтоб мы с мамой тоже поехали.

    — Значит, ты в Крыму побывал?

    — Побывал.

    — А море видел?

    — Видел и море. Все видел.

    Ребята обступили Глеба со всех сторон и стали разглядывать, как какую-нибудь диковинку.

    — Ну так рассказывай, какое море. Чего ж ты молчишь? — сказал Сережа Букатин.

    — Море — оно большое, — начал рассказывать Глеб Скамейкин. — Оно такое большое, что если на одном берегу стоишь, то другого берега даже не видно. С одной стороны есть берег, а с другой стороны никакого берега нет. Вот как много воды, ребята! Одним словом, одна вода! А солнце там печет так, что с меня сошла вся кожа.

    — Врешь!

    — Честное слово! Я сам даже испугался сначала, а потом оказалось, что у меня под этой кожей есть еще одна кожа. Вот я теперь и хожу в этой второй коже.

    — Да ты не про кожу, а про море рассказывай!

    — Сейчас расскажу… Море — оно громадное! А воды в море пропасть! Одним словом — целое море воды.

    Неизвестно, что еще рассказал бы Глеб Скамейкин про море, но в это время к нам подошел Володя. Ну и крик тут поднялся! Все обступили его. Каждый спешил рассказать ему что-нибудь о себе. Все спрашивали, будет он у нас в этом году вожатым или нам дадут кого-нибудь другого.

    — Что вы, ребята! Да разве я отдам вас кому-нибудь другому? Будем работать с вами, как и в прошлом году. Ну, если я сам надоем вам, тогда дело другое! — засмеялся Володя.

    — Вы? Надоедите?.. — закричали мы все сразу. — Вы нам никогда в жизни не надоедите! Нам с вами всегда весело!

    Володя рассказал нам, как он летом со своими товарищами комсомольцами ездил в путешествие по реке на резиновой лодке. Потом он сказал, что еще увидится с нами, и пошел к своим товарищам старшеклассникам. Ему ведь тоже хотелось поговорить со своими друзьями. Нам было жалко, что он ушел, но тут к нам подошла Ольга Николаевна. Все очень обрадовались, увидев ее.

    — Здравствуйте, Ольга Николаевна! — закричали мы хором.

    — Здравствуйте, ребята, здравствуйте! — улыбнулась Ольга Николаевна. — Ну как, нагулялись за лето?

    — Нагулялись, Ольга Николаевна!

    — Хорошо отдохнули?

    — Хорошо.

    — Не надоело отдыхать?

    — Надоело, Ольга Николаевна! Учиться хочется!

    — Вот и прекрасно!

    — А я, Ольга Николаевна, так отдыхал, что даже устал! Если б еще немного — совсем бы из сил выбился, — сказал Алик Сорокин.

    — А ты, Алик, я вижу, не переменился. Такой же шутник, как и в прошлом году был.

    — Такой же, Ольга Николаевна, только подрос немного

    — Ну, подрос-то ты порядочно, — усмехнулась Ольга Николаевна.

    — Только ума не набрался, — добавил Юра Касаткин. Весь класс громко фыркнул.

    — Ольга Николаевна, Федя Рыбкин не будет больше у нас учиться, — сказал Дима Балакирев.

    — Я знаю. Он уехал со своими родителями в Москву.

    — Ольга Николаевна, а Глеб Скамейкин в Крыму был и море видел.

    — Вот и хорошо. Когда будем сочинение писать, Глеб напишет про море.

    — Ольга Николаевна, а с него сошла кожа.

    — С кого?

    — С Глебки.

    — А, ну хорошо, хорошо. Об этом поговорим после, а сейчас постройтесь в линейку, скоро в класс идти надо.

    Мы построились в линейку. Все остальные классы тоже построились. На крыльце школы появился директор Игорь Александрович. Он поздравил нас с началом нового учебного года и пожелал всем ученикам в этом новом учебном году хороших успехов. Потом классные руководители стали разводить учеников по классам. Сначала пошли самые маленькие ученики — первоклассники, за ними второй класс, потом третий, а потом уж мы, а за нами пошли старшие классы.

    Ольга Николаевна привела нас в класс. Все ребята решили сесть как в прошлом году, поэтому я оказался за партой один, у меня не было пары. Всем казалось, что в этом году нам достался маленький класс, гораздо меньше, чем в прошлом году.

    — Класс такой же, как в прошлом году, точно таких же размеров, — объяснила Ольга Николаевна. — Все вы за лето выросли, вот вам и кажется, что класс меньше.

    Это была правда. Я потом нарочно на переменке пошел посмотреть на третий класс. Он был точно такой же, как и четвертый.

    На первом уроке Ольга Николаевна сказала, что в четвертом классе нам придется работать гораздо больше, чем раньше, — так у нас будет много предметов. Кроме русского языка, арифметики и других предметов, которые были у нас в прошлом году, теперь прибавляются еще география, история и естествознание. Поэтому надо браться за учебу как следует с самого начала года. Мы записали расписание уроков. Потом Ольга Николаевна сказала, что нам надо выбрать старосту класса и его помощника.

    — Глеба Скамейкина старостой! Глеба Скамейкина! — закричали ребята.

    — Тише! Шуму-то сколько! Разве вы не знаете, как выбирать? Кто хочет сказать, должен поднять руку.

    Мы стали выбирать организованно и выбрали старостой Глеба Скамейкина, а помощником — Шуру Маликова.

    На втором уроке Ольга Николаевна сказала, что вначале мы будем повторять то, что проходили в прошлом году, и она будет проверять, кто что забыл за лето. Она тут же начала проверку, и вот оказалось, что я даже таблицу умножения забыл. То есть не всю, конечно, а только с конца. До семью семь — сорок девять я хорошо помнил, а дальше путался.

    — Эх, Малеев, Малеев! — сказала Ольга Николаевна. — Вот и видно, что ты за лето даже в руки книжку не брал!

    Это моя фамилия Малеев. Ольга Николаевна, когда сердится, всегда меня по фамилии называет, а когда не сердится, то зовет просто Витя.

    Я заметил, что в начале года учиться почему-то всегда трудней. Уроки кажутся длинными, будто их кто-то нарочно растягивает. Если б я был главным начальником над школами, я бы сделал как-нибудь так, чтоб занятия начинались не сразу, а постепенно, чтоб ребята понемногу отвыкали гулять и понемногу привыкали к урокам. Например, можно было бы сделать так, чтоб в первую неделю было только по одному уроку, во вторую неделю — по два урока, в третью — по три, и так далее. Или еще можно было бы сделать так, чтоб в первую неделю были одни только легкие уроки, например физкультура, во вторую неделю к физкультуре можно добавить пение, в третью неделю можно добавить русский язык, и так, пока не дойдет до арифметики. Может быть, кто-нибудь подумает, что я ленивый и вообще не люблю учиться, но это неправда. Я очень люблю учиться, но мне трудно начать работать сразу: то гулял, гулял, а тут вдруг стоп машина — давай учись.

    На третьем уроке у нас была география. Я думал, что география — это какой-нибудь очень трудный предмет, вроде арифметики, но оказалось, что она совсем легкая. География — это наука о Земле, на которой мы все живем; про то, какие на Земле горы и реки, какие моря и океаны. Раньше я думал, что Земля наша плоская, как будто блин, но Ольга Николаевна сказала, что Земля вовсе не плоская, а круглая, как шар. Я уже и раньше слыхал об этом, но думал, что это, может быть, сказки или какие-нибудь выдумки. Но теперь уже точно известно, что это не сказки. Наука установила, что Земля наша — это огромнейший-преогромнейший шар, а на этом шаре вокруг живут люди. Оказывается, что Земля притягивает к себе всех людей и зверей и все, что на ней находится, поэтому люди, которые живут внизу, никуда не падают. И вот еще что интересно: те люди, которые живут внизу, ходят вверх ногами, то есть вниз головой, только они сами этого не замечают и воображают, что ходят правильно. Если они опустят голову вниз и посмотрят себе под ноги, то увидят землю, на которой стоят, а если задерут голову кверху, то увидят над собой небо. Вот поэтому им и кажется, что они ходят правильно.

    На географии мы немножечко развеселились, а на последнем уроке случилось интересное происшествие. Уже прозвонил звонок, и в класс пришла Ольга Николаевна, как вдруг отворилась дверь, и на пороге появился совсем незнакомый ученик. Он постоял нерешительно возле двери, потом поклонился Ольге Николаевне и сказал:

    — Здравствуйте!

    — Здравствуйте, — ответила Ольга Николаевна. — Что ты хочешь сказать?

    — Ничего.

    — Зачем же ты пришел, если ничего не хочешь сказать?

    — Так просто.

    — Что-то я не пойму тебя!

    — Я учиться пришел. Здесь ведь четвертый класс?

    — Здесь.

    — Вот мне и надо в четвертый.

    — Так ты новичок, должно быть?

    — Новичок.

    Ольга Николаевна заглянула в журнал:

    — Твоя фамилия Шишкин?

    — Шишкин, а зовут Костя.

    — Почему же ты, Костя Шишкин, так поздно пришел? Разве ты не знаешь, что в школу надо с утра являться?

    — Я и явился с утра. Я только на первый урок опоздал.

    — На первый урок? А теперь уже четвертый. Где же ты пропадал два урока?

    — Я был там… в пятом классе.

    — Чего же ты в пятый класс попал?

    — Я пришел в школу, слышу — звонок, ребята гурьбой бегут в класс… Ну, и я за ними, вот и попал в пятый класс. На перемене ребята спрашивают: «Ты новичок?» Я говорю: «Новичок». Они ничего не сказали мне, и я только на следующем уроке разобрался, что не в свой класс попал. Вот.

    — Вот садись на место и не попадай больше в чужой класс, — сказала Ольга Николаевна.

    Шишкин подошел к моей парте и сел рядом со мной, потому что я сидел один и место было свободно.

    Весь урок ребята оглядывались на него и потихоньку посмеивались. Но Шишкин не обращал на это внимания и делал вид, будто с ним ничего смешного не произошло. Нижняя губа у него немного выпячивалась вперед, а нос как-то сам собой задирался кверху. От этого у него получался какой-то презрительный вид, будто он чем-то гордился.

    После уроков ребята обступили его со всех сторон.

    — Как же ты попал в пятый класс? Неужели учительница не проверяла ребят? — спросил Слава Ведерников.

    — Может быть, и проверяла на первом уроке, а я ведь пришел на второй урок.

    — Почему же она не заметила, что на втором уроке появился новый ученик?

    — А на втором уроке уже другой учитель был, — ответил Шишкин. — Там ведь не так, как в четвертом классе. Там на каждом уроке другой учитель, и, пока учителя не знают ребят, получается путаница.

    — Это только с тобой получилась путаница, а вообще никакой путаницы не бывает, — сказал Глеб Скамейкин. — Каждый должен знать, в какой ему класс надо.

    — А если я новичок? — говорит Шишкин.

    — Новичок, так не надо опаздывать. И потом, разве у тебя языка нету. Мог спросить.

    — Когда же спрашивать? Вижу — ребята бегут, ну и я за ними.

    — Ты так и в десятый класс мог попасть!

    — Нет, в десятый я не попал бы. Это я сразу бы догадался: там ребята большие, — улыбнулся Шишкин.

    Я взял свои книжки и пошел домой. В коридоре меня встретила Ольга Николаевна

    — Ну, Витя, как ты думаешь учиться в этом году? — спросила она. — Пора тебе, дружочек, браться за дело как следует. Тебе нужно приналечь на арифметику, она у тебя с прошлого года хромает. А таблицы умножения стыдно не знать. Ведь ее во втором классе проходят.

    — Да я ведь знаю, Ольга Николаевна. Я только с конца немножко забыл!

    — Таблицу всю от начала до конца надо хорошо знать. Без этого нельзя в четвертом классе учиться. К завтрашнему дню выучи, я проверю.

    ГЛАВА ВТОРАЯ

    Все девчонки воображают, что они очень умные. Не знаю, отчего у них такое большое воображение!

    Моя младшая сестра Лика перешла в третий класс и теперь думает, что меня можно совсем не слушаться, будто я ей вовсе не старший брат и у меня нет никакого авторитета. Сколько раз я говорил ей, чтоб она не садилась за уроки сразу, как только придет из школы. Это ведь очень вредно! Пока учишься в школе, мозг в голове устает и ему надо сначала дать отдохнуть часа два, полтора, а потом уже можно садиться за уроки. Но Лике хоть говори, хоть нет, она ничего слушать не хочет.

    Вот и теперь: пришел я домой, а она тоже уже вернулась из школы, разложила на столе книжки и занимается.

    Я говорю:

    — Что же ты, голубушка, делаешь? Разве ты не знаешь, что после школы надо мозгу давать отдых?

    — Это, — говорит, — я знаю, только мне так удобней. Я сделаю уроки сразу, а потом свободна: хочу — гуляю, хочу — что хочу делаю.

    — Экая, — говорю, — ты бестолковая! Мало я тебе в прошлом году твердил! Что я могу сделать, если ты своего старшего брата не хочешь слушать? Вот вырастет из тебя тупица, тогда узнаешь!

    — А что я могу сделать? — сказала она. — Я ни минуточки не могу посидеть спокойно, пока дела не сделаю.

    — Будто потом нельзя сделать! — ответил я. — Выдержку надо иметь.

    — Нет, уж лучше я сначала сделаю и буду спокойна. Ведь уроки у нас легкие. Не то что у вас, в четвертом классе.

    — Да, — говорю, — у нас не то что у вас. Вот перейдешь в четвертый класс, тогда узнаешь, где раки зимуют.

    — А что тебе сегодня задано? — спросила она.

    — Это не твоего ума дело, — ответил я. — Ты все равно ничего не поймешь, так что и рассказывать не стоит.

    Не мог же я сказать ей, что мне задано повторять таблицу умножения! Ее ведь во втором классе проходят.

    Я решил с самого начала взяться за учебу как следует и сразу засел повторять таблицу умножения. Конечно, я повторял ее про себя, чтоб Лика не слышала, но она скоро окончила свои уроки и убежала играть с подругами. Тогда я принялся учить таблицу как следует, вслух, и выучил ее так, что меня хоть разбуди ночью и спроси, сколько будет семью семь или восемью девять, я без запинки отвечу.

    Зато на другой день Ольга Николаевна вызвала меня и проверила, как я выучил таблицу умножения.

    — Вот видишь, — сказала она, — когда ты хочешь, то можешь учиться как следует! Я ведь знаю, что у тебя способности есть.

    Все было бы хорошо, если б Ольга Николаевна спросила меня только таблицу, но ей еще захотелось, чтоб я задачу на доске решил. Этим она, конечно, все дело испортила.

    Я вышел к доске, и Ольга Николаевна продиктовала задачу про каких-то плотников, которые строили дом. Я записал условие задачи на доске мелом и стал думать. Но это, конечно, только так говорится, что я стал думать. Задача попалась такая трудная, что я все равно не решил бы ее. Я только нарочно наморщил лоб, чтоб Ольга Николаевна видела, будто я думаю, а сам стал украдкой поглядывать на ребят, чтоб они подсказали мне. Но подсказывать тому, кто стоит у доски, очень трудно, и все ребята молчали.

    — Ну, как ты станешь решать задачу? — спросила Ольга Николаевна. — Какой будет первый вопрос?

    Я только сильнее наморщил лоб и, повернувшись вполоборота к ребятам, изо всех сил заморгал одним глазом. Ребята сообразили, что мое дело плохо, и стали подсказывать.

    — Тише, ребята, не подсказывайте! Я сама помогу ему, если надо, — сказала Ольга Николаевна.

    Она стала объяснять мне задачу и сказала, как сделать первый вопрос. Я хотя ничего не понял, но все-таки решил на доске первый вопрос.

    — Правильно, — сказала Ольга Николаевна. — Теперь какой будет второй вопрос?

    Я снова задумался и замигал глазом ребятам. Ребята опять стали подсказывать.

    — Тише! Мне ведь все слышно, а вы только ему мешаете! — сказала Ольга Николаевна и принялась объяснять мне второй вопрос.

    Таким образом, постепенно, с помощью Ольги Николаевны и с подсказкой ребят, я решил наконец задачу.

    — Теперь ты понял, как нужно решать такие задачи? — спросила Ольга Николаевна.

    — Понял, — ответил я.

    На самом деле я, конечно, совсем ничего не понял, но мне стыдно было признаться, что я такой бестолковый, к тому же я боялся, что Ольга Николаевна поставит мне плохую отметку, если я скажу, ч

    www.bookol.ru

    Витя Малеев в школе и дома

    Подробности
    Категория: Николай Носов

    Страница 1 из 21

    Витя Малеев в школе и дома (Глава 1)


    Подумать только, как быстро время летит! Не успел я оглянуться, как каникулы кончились и пришла пора идти в школу. Целое лето я только и делал, что бегал по улицам да играл в футбол, а о книжках даже позабыл думать. То есть я читал иногда книжки, только не учебные, а какие-нибудь сказки или рассказы, а так чтоб позаниматься по русскому языку или по арифметике — этого не было По русскому я и так хорошо учился, а арифметики не любил. Хуже всего для меня было — это задачи решать. Ольга Николаевна даже хотела дать мне работу на лето по арифметике, но потом пожалела и перевела в четвертый класс так, без работы.
    — Не хочется тебе лето портить, — сказала она. — Я переведу тебя так, но ты дай обещание, что сам позанимаешься по арифметике летом.
    Я, конечно, обещание дал, но, как только занятия кончились, вся арифметика выскочила у меня из головы, и я, наверно, так и не вспомнил бы о ней, если б не пришла пора идти в школу. Стыдно было мне, что я не исполнил своего обещания, но теперь уж все равно ничего не поделаешь.
    Ну и вот, значит, пролетели каникулы! В одно прекрасное утро — это было первого сентября — я встал пораньше, сложил свои книжечки в сумку и отправился в школу. В этот день на улице, как говорится, царило большое оживление. Все мальчики и девочки, и большие и маленькие, как по команде, высыпали на улицу и шагали в школу. Они шли и по одному, и по двое, и даже целыми группами по нескольку человек. Кто шел не спеша, вроде меня, кто мчался стремглав, как на пожар. Малыши тащили цветы, чтобы украсить класс. Девчонки визжали. И ребята тоже некоторые визжали и смеялись. Всем было весело. И мне было весело. Я был рад, что снова увижу свой пионерский отряд, всех ребят-пионеров из нашего класса и нашего вожатого Володю, который работал с нами в прошлом году. Мне казалось, будто я путешественник, который когда-то давно уехал в далекое путешествие, а теперь возвращается обратно домой и вот-вот скоро уже увидит родные берега и знакомые лица родных и друзей.
    Но все-таки мне было не совсем весело, так как я знал, что не встречу среди старых школьных друзей Федю Рыбкина — моего лучшего друга, с которым мы в прошлом году сидели за одной партой. Он недавно уехал со своими родителями из нашего города, и теперь уж никто не знает, увидимся мы с ним когда-нибудь или нет.
    И еще мне было грустно, так как я не знал, что скажу Ольге Николаевне, если она меня спросит, занимался ли я летом по арифметике. Ох, уж эта мне арифметика! Из-за нее у меня настроение совсем испортилось.
    Яркое солнышко сияло на небе по-летнему, но прохладный осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья. Они кружились в воздухе и падали вниз. Ветер гнал их по тротуару, и казалось, что листочки тоже куда-то спешат.
    Еще издали я увидел над входом в школу большой красный плакат. Он был увит со всех сторон гирляндами из цветов, а на нем было написано большими белыми буквами: «Добро пожаловать!» Я вспомнил, что такой же плакат висел в этот день здесь и в прошлом году, и в позапрошлом, и в тот день, когда я совсем еще маленьким пришел первый раз в школу. И мне вспомнились все прошлые годы. Как мы учились в первом классе и мечтали поскорей подрасти и стать пионерами.
    Все это вспомнилось мне, и какая-то радость встрепенулась у меня в груди, будто случилось что-то хорошее-хорошее! Ноги мои сами собой зашагали быстрей, и я еле удержался, чтоб не пуститься бегом. Но это было мне не к лицу: ведь я не какой-нибудь первоклассник — как-никак, все-таки четвертый класс!
    Во дворе школы уже было полно ребят. Ребята собирались группами. Каждый класс отдельно. Я быстро разыскал свой класс. Ребята увидели меня и с радостным криком побежали навстречу, стали хлопать по плечам, по спине. Я и не думал, что все так обрадуются моему приходу.
    — А где же Федя Рыбкин? — спросил Гриша Васильев.
    — Правда, где Федя? — закричали ребята. — Вы всегда вместе ходили. Где ты его потерял?
    — Нету Феди, — ответил я. — Он не будет больше у нас учиться.
    — Почему?
    — Он уехал из нашего города со своими родителями.
    — Как так?
    — Очень просто.
    — А ты не врешь? — спросил Алик Сорокин.
    — Вот еще! Стану я врать!
    Ребята смотрели на меня и недоверчиво улыбались.
    — Ребята, и Вани Пахомова нет, — сказал Леня Астафьев.
    — И Сережи Букатина! — закричали ребята.
    — Может быть, они тоже уехали, а мы и не знаем, — сказал Толя Дёжкин.
    Тут, как будто в ответ на это, отворилась калитка, и мы увидели, что к нам приближается Ваня Пахомов.
    — Ура! — закричали мы.
    Все побежали навстречу Ване и набросились на него.
    — Пустите! — отбивался от нас Ваня. — Человека никогда в жизни не видели, что ли?
    Но каждому хотелось похлопать его по плечу или по спине. Я тоже хотел хлопнуть его по спине, но по ошибке попал по затылку.
    — А, так вы еще драться! — рассердился Ваня и изо всех сил принялся вырываться от нас.
    Но мы еще плотней окружили его.
    Не знаю, чем бы все это кончилось, но тут пришел Сережа Букатин. Все бросили Ваню на произвол судьбы и накинулись на Букатина.
    — Вот теперь, кажется, уже все в сборе, — сказал Женя Комаров.
    — Все, если не считать Феди Рыбкина, — ответил Игорь Грачев.
    — Как же его считать, если он уехал?
    — А может, это еще и неправда. Вот мы у Ольги Николаевны спросим.
    — Хотите верьте, хотите нет. Очень мне нужно обманывать! — сказал я.
    Ребята принялись разглядывать друг друга и рассказывать, кто как провел лето. Кто ездил в пионерлагерь, кто жил с родителями на даче. Все мы за лето выросли, загорели. Но больше всех загорел Глеб Скамейкин. Лицо у него было такое, будто его над костром коптили. Только светлые брови сверкали на нем.
    — Где это ты загорел так? — спросил его Толя Дёжкин. — Небось целое лето в пионерлагере жил?
    — Нет. Сначала я был в пионерлагере, а потом в Крым поехал.
    — Как же ты в Крым попал?
    — Очень просто. Папе на заводе дали путевку в дом отдыха, а он придумал, чтоб мы с мамой тоже поехали.
    — Значит, ты в Крыму побывал?
    — Побывал.
    — А море видел?
    — Видел и море. Все видел.
    Ребята обступили Глеба со всех сторон и стали разглядывать, как какую-нибудь диковинку.
    — Ну так рассказывай, какое море. Чего ж ты молчишь? — сказал Сережа Букатин.
    — Море — оно большое, — начал рассказывать Глеб Скамейкин. — Оно такое большое, что если на одном берегу стоишь, то другого берега даже не видно. С одной стороны есть берег, а с другой стороны никакого берега нет. Вот как много воды, ребята! Одним словом, одна вода! А солнце там печет так, что с меня сошла вся кожа.
    — Врешь!
    — Честное слово! Я сам даже испугался сначала, а потом оказалось, что у меня под этой кожей есть еще одна кожа. Вот я теперь и хожу в этой второй коже.
    — Да ты не про кожу, а про море рассказывай!
    — Сейчас расскажу… Море — оно громадное! А воды в море пропасть! Одним словом — целое море воды.
    Неизвестно, что еще рассказал бы Глеб Скамейкин про море, но в это время к нам подошел Володя. Ну и крик тут поднялся! Все обступили его. Каждый спешил рассказать ему что-нибудь о себе. Все спрашивали, будет он у нас в этом году вожатым или нам дадут кого-нибудь другого.
    — Что вы, ребята! Да разве я отдам вас кому-нибудь другому? Будем работать с вами, как и в прошлом году. Ну, если я сам надоем вам, тогда дело другое! засмеялся Володя.
    — Вы? Надоедите?.. — закричали мы все сразу. — Вы нам никогда в жизни не надоедите! Нам с вами всегда весело!
    Володя рассказал нам, как он летом со своими товарищами комсомольцами ездил в путешествие по реке на резиновой лодке. Потом он сказал, что еще увидится с нами, и пошел к своим товарищам старшеклассникам. Ему ведь тоже хотелось поговорить со своими друзьями. Нам было жалко, что он ушел, но тут к нам подошла Ольга Николаевна. Все очень обрадовались, увидев ее.
    — Здравствуйте, Ольга Николаевна! — закричали мы хором.
    — Здравствуйте, ребята, здравствуйте! — улыбнулась Ольга Николаевна. — Ну как, нагулялись за лето?
    — Нагулялись, Ольга Николаевна!
    — Хорошо отдохнули?
    — Хорошо.
    — Не надоело отдыхать?
    — Надоело, Ольга Николаевна! Учиться хочется!
    — Вот и прекрасно!
    — А я, Ольга Николаевна, так отдыхал, что даже устал! Если б еще немного совсем бы из сил выбился, — сказал Алик Сорокин.
    — А ты, Алик, я вижу, не переменился. Такой же шутник, как и в прошлом году был.
    — Такой же, Ольга Николаевна, только подрос немного
    — Ну, подрос-то ты порядочно, — усмехнулась Ольга Николаевна.
    — Только ума не набрался, — добавил Юра Касаткин. Весь класс громко фыркнул.
    — Ольга Николаевна, Федя Рыбкин не будет больше у нас учиться, — сказал Дима Балакирев.
    — Я знаю. Он уехал со своими родителями в Москву.
    — Ольга Николаевна, а Глеб Скамейкин в Крыму был и море видел.
    — Вот и хорошо. Когда будем сочинение писать, Глеб напишет про море.
    — Ольга Николаевна, а с него сошла кожа.
    — С кого?
    — С Глебки.
    — А, ну хорошо, хорошо. Об этом поговорим после, а сейчас постройтесь в линейку, скоро в класс идти надо.
    Мы построились в линейку. Все остальные классы тоже построились. На крыльце школы появился директор Игорь Александрович. Он поздравил нас с началом нового учебного года и пожелал всем ученикам в этом новом учебном году хороших успехов. Потом классные руководители стали разводить учеников по классам. Сначала пошли самые маленькие ученики — первоклассники, за ними второй класс, потом третий, а потом уж мы, а за нами пошли старшие классы.
    Ольга Николаевна привела нас в класс. Все ребята решили сесть как в прошлом году, поэтому я оказался за партой один, у меня не было пары. Всем казалось, что в этом году нам достался маленький класс, гораздо меньше, чем в прошлом году.
    — Класс такой же, как в прошлом году, точно таких же размеров, — объяснила Ольга Николаевна. — Все вы за лето выросли, вот вам и кажется, что класс меньше.
    Это была правда. Я потом нарочно на переменке пошел посмотреть на третий класс. Он был точно такой же, как и четвертый.
    На первом уроке Ольга Николаевна сказала, что в четвертом классе нам придется работать гораздо больше, чем раньше, — так у нас будет много предметов. Кроме русского языка, арифметики и других предметов, которые были у нас в прошлом году, теперь прибавляются еще география, история и естествознание. Поэтому надо браться за учебу как следует с самого начала года. Мы записали расписание уроков. Потом Ольга Николаевна сказала, что нам надо выбрать старосту класса и его помощника.
    — Глеба Скамейкина старостой! Глеба Скамейкина! — закричали ребята.
    — Тише! Шуму-то сколько! Разве вы не знаете, как выбирать? Кто хочет сказать, должен поднять руку.
    Мы стали выбирать организованно и выбрали старостой Глеба Скамейкина, а помощником — Шуру Маликова.
    На втором уроке Ольга Николаевна сказала, что вначале мы будем повторять то, что проходили в прошлом году, и она будет проверять, кто что забыл за лето. Она тут же начала проверку, и вот оказалось, что я даже таблицу умножения забыл. То есть не всю, конечно, а только с конца. До семью семь сорок девять я хорошо помнил, а дальше путался.
    — Эх, Малеев, Малеев! — сказала Ольга Николаевна. — Вот и видно, что ты за лето даже в руки книжку не брал!
    Это моя фамилия Малеев. Ольга Николаевна, когда сердится, всегда меня по фамилии называет, а когда не сердится, то зовет просто Витя.
    Я заметил, что в начале года учиться почему-то всегда трудней. Уроки кажутся длинными, будто их кто-то нарочно растягивает. Если б я был главным начальником над школами, я бы сделал как-нибудь так, чтоб занятия начинались не сразу, а постепенно, чтоб ребята понемногу отвыкали гулять и понемногу привыкали к урокам. Например, можно было бы сделать так, чтоб в первую неделю было только по одному уроку, во вторую неделю — по два урока, в третью — по три, и так далее. Или еще можно было бы сделать так, чтоб в первую неделю были одни только легкие уроки, например физкультура, во вторую неделю к физкультуре можно добавить пение, в третью неделю можно добавить русский язык, и так, пока не дойдет до арифметики. Может быть, кто-нибудь подумает, что я ленивый и вообще не люблю учиться, но это неправда. Я очень люблю учиться, но мне трудно начать работать сразу: то гулял, гулял, а тут вдруг стоп машина — давай учись.
    На третьем уроке у нас была география. Я думал, что география — это какой-нибудь очень трудный предмет, вроде арифметики, но оказалось, что она совсем легкая. География — это наука о Земле, на которой мы все живем; про то, какие на Земле горы и реки, какие моря и океаны. Раньше я думал, что Земля наша плоская, как будто блин, но Ольга Николаевна сказала, что Земля вовсе не плоская, а круглая, как шар. Я уже и раньше слыхал об этом, но думал, что это, может быть, сказки или какие-нибудь выдумки. Но теперь уже точно известно, что это не сказки. Наука установила, что Земля наша — это огромнейший-преогромнейший шар, а на этом шаре вокруг живут люди. Оказывается, что Земля притягивает к себе всех людей и зверей и все, что на ней находится, поэтому люди, которые живут внизу, никуда не падают. И вот еще что интересно: те люди, которые живут внизу, ходят вверх ногами, то есть вниз головой, только они сами этого не замечают и воображают, что ходят правильно. Если они опустят голову вниз и посмотрят себе под ноги, то увидят землю, на которой стоят, а если задерут голову кверху, то увидят над собой небо. Вот поэтому им и кажется, что они ходят правильно.
    На географии мы немножечко развеселились, а на последнем уроке случилось интересное происшествие. Уже прозвонил звонок, и в класс пришла Ольга Николаевна, как вдруг отворилась дверь, и на пороге появился совсем незнакомый ученик. Он постоял нерешительно возле двери, потом поклонился Ольге Николаевне и сказал:
    — Здравствуйте!
    — Здравствуйте, — ответила Ольга Николаевна. — Что ты хочешь сказать?
    — Ничего.
    — Зачем же ты пришел, если ничего не хочешь сказать?
    — Так просто.
    — Что-то я не пойму тебя!
    — Я учиться пришел. Здесь ведь четвертый класс?
    — Здесь.
    — Вот мне и надо в четвертый.
    — Так ты новичок, должно быть?
    — Новичок.
    Ольга Николаевна заглянула в журнал:
    — Твоя фамилия Шишкин?
    — Шишкин, а зовут Костя.
    — Почему же ты, Костя Шишкин, так поздно пришел? Разве ты не знаешь, что в школу надо с утра являться?
    — Я и явился с утра. Я только на первый урок опоздал.
    — На первый урок? А теперь уже четвертый. Где же ты пропадал два урока?
    — Я был там… в пятом классе.
    — Чего же ты в пятый класс попал?
    — Я пришел в школу, слышу — звонок, ребята гурьбой бегут в класс… Ну, и я за ними, вот и попал в пятый класс. На перемене ребята спрашивают: «Ты новичок?» Я говорю: «Новичок». Они ничего не сказали мне, и я только на следующем уроке разобрался, что не в свой класс попал. Вот.
    — Вот садись на место и не попадай больше в чужой класс, — сказала Ольга Николаевна.
    Шишкин подошел к моей парте и сел рядом со мной, потому что я сидел один и место было свободно.
    Весь урок ребята оглядывались на него и потихоньку посмеивались. Но Шишкин не обращал на это внимания и делал вид, будто с ним ничего смешного не произошло. Нижняя губа у него немного выпячивалась вперед, а нос как-то сам собой задирался кверху. От этого у него получался какой-то презрительный вид, будто он чем-то гордился.
    После уроков ребята обступили его со всех сторон.
    — Как же ты попал в пятый класс? Неужели учительница не проверяла ребят? спросил Слава Ведерников.
    — Может быть, и проверяла на первом уроке, а я ведь пришел на второй урок.
    — Почему же она не заметила, что на втором уроке появился новый ученик?
    — А на втором уроке уже другой учитель был, — ответил Шишкин. — Там ведь не так, как в четвертом классе. Там на каждом уроке другой учитель, и, пока учителя не знают ребят, получается путаница.
    — Это только с тобой получилась путаница, а вообще никакой путаницы не бывает, — сказал Глеб Скамейкин. — Каждый должен знать, в какой ему класс надо.
    — А если я новичок? — говорит Шишкин.
    — Новичок, так не надо опаздывать. И потом, разве у тебя языка нету. Мог спросить.
    — Когда же спрашивать? Вижу — ребята бегут, ну и я за ними.
    — Ты так и в десятый класс мог попасть!
    — Нет, в десятый я не попал бы. Это я сразу бы догадался: там ребята большие, — улыбнулся Шишкин.
    Я взял свои книжки и пошел домой. В коридоре меня встретила Ольга Николаевна
    — Ну, Витя, как ты думаешь учиться в этом году? — спросила она. — Пора тебе, дружочек, браться за дело как следует. Тебе нужно приналечь на арифметику, она у тебя с прошлого года хромает. А таблицы умножения стыдно не знать. Ведь ее во втором классе проходят.
    — Да я ведь знаю, Ольга Николаевна. Я только с конца немножко забыл!
    — Таблицу всю от начала до конца надо хорошо знать. Без этого нельзя в четвертом классе учиться. К завтрашнему дню выучи, я проверю.

    — Страница 1. —

    www.planetaskazok.ru