Эссе по обществознанию свобода и ответственность

Некоторые темы, вынесенные в кодификатор ЕГЭ по обществознанию, кажутся Вам расплывчатыми и философскими, лишенными конкретики? Напишите эссе на эту тему, и Вы лучше сформируете свое представление о ней.

Свобода — это осознанная необходимость

В моем курсе подготовки к написанию эссе более 50 разобранных экспертом ЕГЭ тренировочных эссе абитуриентов 2013-2016 гг.

Сложных философских тем кодификатора ЕГЭ по обществознанию немного, но они есть. И Вам необходимо сформировать свое видение данной проблемы. Например,

2.13. Налоги

Да, определение, виды и функции налогов знать нужно. А если посмотреть на проблему уплаты налогов в общем? Они вообще нужны? Я работаю сам, и почему-то должен отдать часть государству? Почему?

4.5. Демократия, ее основные ценности и признаки

Признаки мы назовем, а вот дальше? Ценности — это то необходимое, что несет людям явление. Но, в некоторых странах демократия не приемлема из-за особенностей исторического развития, религиозных установок. Мы знаем про «навязывание» демократии в современном мире. В общем, согласитесь, проблемы спорные.

«Свободные» «воины добра»

Неуплата налогов — свобода от государства? Высшей ценностью демократии считается свобода. Еще один очень расплывчатый термин. А, между прочим, в кодификатор вынесено целых две темы с данным словом.

1.7. Свобода и необходимость в человеческой деятельности

3.10. Свобода и ответственность

Таким образом, и в части 1 Вас могут спросить о свободе, и в части 2, проверить Ваше понимание проблемы свободы, ее взаимосвязи с необходимостью и ответственностью, в мини-сочинении, к примеру. Будем у этому готовы.

Мы предлагаем разобрать эту тему в виде эссе по обществознанию свобода, задание 29. Таким образом мы не только разберем философскую проблему, вынесенную в кодификатор, но потренируем сложное и дающее много баллов ЕГЭ задание.

Коротко изложим тем принципы, которые необходимо понимать при разборе этой темы.

1. Свобода — не вседозволенность!

2. Свободным от общества человек быть не может, иначе нет социализации, нет культуры, есть животное состояние, возврат в природу.

3. Человека в обществе ограничивают рамки норм — законов, обычаев, морали и этикета.

Принципы деятельности человека мы уже характеризовали в лекции БЕСПЛАТНОГО  мини-курса ЕГЭ по обществознанию «Природное и общественное в человеке»


Для примера эссе на эту тему свободы в деятельности человека возьмем классическую цитату, приписываемую целому ряду великих философов — Спинозе, Марксу, Гегелю. В тестах ЕГЭ по обществознанию нам она встречалась за авторством Георга Вильгельма Фридриха

Гегеля, творца немецкой классической философии XIX века.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель, создатель немецкой классической философии XIX века.

Начнем:

29.1 Философия.

«Свобода — это осознанная необходимость» (Г. Гегель)

Сразу вспоминаем критерии проверки эссе. Выполняем Критерий 1 (К1) – Смысл высказывания раскрыт. Заодно, сразу формулируем собственное, теоретически достоверное, понятие свободы.

Смысл высказывания великого немецкого философа Гегеля я вижу в том, что  человек не может вести себя так, как он считает нужным всегда. Его деятельность ограничена рамками общества, и выйти в своих действиях за их пределы он не может. Основной идеей высказывания является зависимость деятельности человека от устоев общества.

Как смогли, своими словами, не написав слово свобода (мы же пытаемся объяснить его), мы раскрыли смысл высказывания. Помним, что без этого элемента за эссе получим 0.

Идем далее, Критерий 2 (К2) – Избранная тема раскрывается с опорой на соответствующие понятия, теоретические положения и выводы. Мы показываем знание теории.

Что такое свобода? Это возможность действовать самостоятельно, независимо, опираясь на свои собственные силы. Раб не свободен, он зависит от воли хозяина.

Что такое необходимость? Эту философскую категорию можно понимать по разному. Мы не можем жить (быть свободными) без воздуха (иметь его — необходимость).

Это и наши обязанности, то, без чего нет свободы. Например, Конституция РФ содержит перечень не только прав гражданина, но и его обязанностей. Это и естественные права — на жизнь, свободу, собственность, и политические (избирать и быть избранным, участвовать в управлении государством, отправлять правосудие), и социально-экономические (на труд, образование, медицинское обслуживание).

В тоже время, получение основного общего образования для каждого гражданина РФ является конституционной обязанностью. И простой необходимостью обладать знаниями, нужными для жизни в современном обществе.

Что мы сделали? Раскрыли термины, показали знание теории философии. А, так как проблема спорна, расплывчата, мы сразу аргументировали наши мысли (раб, воздух, конституционные права и обязанности гражданина РФ, образование как право и обязанность). Не забываем, структура максимально емкая, идеи конкретизировать не надо, каждая мысль — новая строка!

Поехали дальше, как Вы поняли, мы уже начали раскрывать

Критерий 4 (К4) – Качество аргументации своей точки зрения. Мы ищем подтверждения своей точке зрения в фактах истории, литературных примерах, общественных событиях и в собственном жизненном опыте.

Понятие свобода встречалось во множестве философских концепций. Например, в теории «общественного договора» при создании государства люди осознанно отказываются от частички своей свободы, чтобы избежать взаимного истребления. Они подчиняются нормам государственного права — законам, и тогда становятся в полном смысле свободными — от произвола других. 

А вот анархисты (Бакунин, Кропоткин) считали, что государство не дает человеку быть свободным, поэтому его нужно разрушить. Люди же смогут жить свободно на основе взаимной любви. В 1874 году революционеры-народники организовали «хождение в народ» образованной молодежи, студенчества. Они пытались объяснить крестьянам, что государство кабальными условиями крестьянской реформы лишило их свободы. Агитировали крестьян бунтовать, не платить подати и выкупные платежи. Но, не встретили сочувствия, движение провалилось. Но стало одной из форм борьбы за «свободу» в понимании интеллигенции XIX века.

Показали свою интеллектуальность (общественный договор, Бакунин, Кропоткин), подняли важные политические проблемы. Привели аргумент из истории.

Свою мысль пока не выразили. Теперь смотрим на иной аспект проблемы, переворачиваем цитату наоборот, показываем собственное видение проблемы, аргументируем на примерах!

А если человек ничем не ограничен? Если он ведет себя полностью свободно? Я считаю — это вседозволенность! К чему привело ложное понимание свободы, мы видим сегодня на Украине, где страна распадается, на улицах царит насилие и преступность.

Вспомним персонаж бессмертного «Преступления и наказания» Достоевского — Раскольникова. Он поставил для себя вопрос: «Тварь дрожащая (не

свободен) или право имею (свободен)?», и ответил на него, убив человека. Стал ли он свободен от своей совести, каторги, общественного презрения? Нет! Ему все равно пришлось в итоге подчиниться требованиям социума, раскаяться и смириться.

Мы продемонстрировали знакомство с социальной информацией (Украина), привели литературный пример. Выразили свое мнение, подтвержденное теоретическими положениями (человек не свободен!).

«Свободные» «воины добра»

Завершаем эссе собственным выводом, основанном на перифразе цитаты. Собственное отношение к мысли автора Вы можете дать и вначале, и в середине, и в конце эссе.

Я полностью согласен с мыслью великого философа. Действительно, ограничение свободы индивида в разумных пределах — это защита общества от произвола, безнаказанности, хаоса в социальной жизни.

И вот так выглядит наш взгляд на философскую проблему свободы, подкрепленный знанием теории и философских концепций:

29.1 Философия.

«Свобода — это осознанная необходимость» (Г. Гегель)

Смысл высказывания великого немецкого философа Гегеля я вижу в том, что  человек не может вести себя так, как он считает нужным всегда. Его деятельность ограничена рамками общества, и выйти в своих действиях за их пределы он не может. Основной идеей высказывания является зависимость деятельности человека от устоев общества.

Что такое свобода? Это возможность действовать самостоятельно, независимо, опираясь на свои собственные силы. Раб не свободен, он зависит от воли хозяина.

Что такое необходимость? Эту философскую категорию можно понимать по разному. Мы не можем жить (быть свободными) без воздуха (иметь его — необходимость). 

Это и наши обязанности, то, без чего нет свободы. Например, Конституция РФ содержит перечень не только прав гражданина, но и его обязанностей. Это и естественные права — на жизнь, свободу, собственность, и политические (избирать и быть избранным, участвовать в управлении государством, отправлять правосудие), и социально-экономические (на труд, образование, медицинское обслуживание).

В тоже время, получение основного общего образования для каждого гражданина РФ является конституционной обязанностью. И простой необходимостью обладать знаниями, нужными для жизни в современном обществе.

Понятие свобода встречалось во множестве философских концепций. Например, в теории «общественного договора» при создании государства люди осознанно отказываются от частички своей свободы, чтобы избежать взаимного истребления. Они подчиняются нормам государственного права — законам, и тогда становятся в полном смысле свободными — от произвола других.

А вот анархисты (Бакунин, Кропоткин) считали, что государство не дает человеку быть свободным, поэтому его нужно разрушить. Люди же смогут жить свободно на основе взаимной любви. В 1874 году революционеры-народники организовали «хождение в народ» образованной молодежи, студенчества. Они пытались объяснить крестьянам, что государство кабальными условиями крестьянской реформы лишило их свободы. Агитировали крестьян бунтовать, не платить подати и выкупные платежи. Но, не встретили сочувствия, движение провалилось. Но стало одной из форм борьбы за «свободу» в понимании интеллигенции XIX века.

А если человек ничем не ограничен? Если он ведет себя полностью свободно? Я считаю — это вседозволенность! К чему привело ложное понимание свободы, мы видим сегодня на Украине, где страна распадается, на улицах царит насилие и преступность.

Вспомним персонаж бессмертного «Преступления и наказания» Достоевского — Раскольникова. Он поставил для себя вопрос: «Тварь дрожащая (не свободен) или право имею (свободен)?», и ответил на него, убив человека. Стал ли он свободен от своей совести, каторги, общественного презрения? Нет! Ему все равно пришлось в итоге подчиниться требованиям социума, раскаяться и смириться.

Я полностью согласен с мыслью великого философа. Действительно, ограничение свободы индивида в разумных пределах это защита общества от произвола, безнаказанности, хаоса в социальной жизни.

Заметим, что с помощью эссе Вы можете прорабатывать не только философские проблемные темы кодификатора. Но и любую тему. Понимание проблемы, выраженное в сочинении на тему — показатель высокого уровня освоения материала. Осталось только грамотно подобрать цитату для тренировки, в чем мы готовы помочь Вам в комментариях, а также в нашей группе

Об обществе людей и их свободе / Хабр

Прочитал с интересом статью про Китай и его Интернет, она вызвала неоднозначное отношение. Потом прочитал комментарии — пришел в кромешный ужас.

Сперва думал написать комментарий сам, но быстро понял, что текста получается слишком много. Поэтому сформулирую отдельный текст.

Господа, мы же инженеры. Почти ученые. Люди, привыкшие в рассуждениях опираться на логику и объективные критерии. Ну вот, например, скажите мне на милость — ну какое универсальное определение понятия «свобода» выдержит эту очаровательную максиму «никакой свободы врагам свободы»? Это же чистая попытка присвоения понятия свободы себе. А оно не может принадлежать кому-либо.

И прежде, чем минусовать меня, прочитайте, пожалуйста, моё маленькое рассуждение на тему «что такое свобода». Это эссе не претендует ни на новизну, ни на революционность. Оно призвано лишь немного понизить градус агрессии в социуме, который мне близок и дорог. И заставить людей думать. Прежде всего, о других людях.



Итак, у человека есть такая вещь, которую я бы назвал «фундаментальное желание». Смысл в том, что человек хочет жить «так, как он хочет». То есть, он хочет, чтобы окружающий мир (как и его, человека, место в этом мире) соответствовал его представлениям о том, каким этот мир должен быть. И это — естественное универсальное желание любого разума. Оно создает основную мотивацию менять мир «к лучшему».

Именно это желание формирует демократию. И диктатуру. И все вообще способы социального устройства. И это тоже более-менее очевидно, но интересно проследить, как именно это происходит.

Проведем, так сказать, мысленный эксперимент. Возьмем какого-нибудь человека, дадим ему «сыворотку правды» и зададим вопрос: как он хотел бы жить? Как выглядит его идеальный мир?

№1. Если мы возьмем дикаря из неразвитого африканского племени, мы, скорее всего, увидим его, покрытого воинской славой и возглавляющего свое племя. Самые вкусные куски мяса и фрукты ему будут подносить обнаженные «жрицы», и всё такое прочее. Нормальная такая будет картинка доминирующего примата. Остальные люди вокруг будут его рабами. Весь смысл их жизни он будет видеть в услужении ему.

№2. Если возьмем средневекового крестьянина, он, скорее всего, будет видеть себя лордом. Окружающие всё еще служат лично ему, но он уже понимает, что его, лорда, благосостояние напрямую зависит от того, насколько высоко благосостояние его слуг. Если крестьяне богаты и сыты, то и лорду больше перепадет — и золота, и заморских кушаний, и (да простят меня защитницы женщин) сочных румяных крестьянских девушек в наложницы (ну или как это должно называться в той культуре, из которой этот крестьянин произошел). Он в этой фантазии будет выше всех, но его челядь уже немножко живет и для себя.

№3. Если мы возьмем какого-нибудь «пламенного борца» за что-нибудь, ярого активиста, мы увидим мир, в котором место есть уже не только ему, но и всем его приспешникам. Они там сильны, их воля учитывается превыше всего, остальные стоят на ранг ниже, конечно. И служат им, победившим. Эта фантазия совершенно естественна. Возьмем коммуниста-большевика из Российской Империи начала 20-го века — увидим победивших коммунистов, «от каждого по способностям», раскулаченных «богачей», вот это вот всё (да простят меня историки за этот «собирательный образ», я преднамеренно не заостряю внимание на деталях, мне куда важнее общий принцип). Возьмем «ультрарадикальную феминистку», и в ее грёзах прочтем общество «амазонок», где мужчины служат женщинам. В каждом случае здесь мы будем видеть значительную часть общества, доминирующую над всем остальным.

№4. Возьмите ярого патриота какой-то страны — в его сознании его «Родина» (вот именно только так, с Большой Буквы) доминирует над всем миром, может показать «кузькину мать» всем остальным, или же его «Дядя Сэм» сурово грозит всем пальцем (я тут не про Россию и не про США, конечно, вернее, не только про них. Но эти метафоры на русском языке прямо-таки напрашиваются). Одна страна (особенно, если численность ее населения такая, как в Китае) — это уже очень большое количество людей, заметная часть всего человечества.

№5. Интересно было бы провести этот тест над кем-нибудь из гуманитариев эпохи Возрождения (гуманитарии — это в широком смысле, это люди, которые думают о других людях и их судьбе профессионально) — то есть, людей, видевших смысл своей жизни в создании предметов искусства для всего Человечества. Тех, кто задумывались о том, как сделать более уютной, комфортной и здоровой жизнь всех людей на Земле. Хотя полагаю, что, в отличие от большинства перечисленных выше, эти товарищи, как раз, своих истинных желаний ничуть не стеснялись и выражали их при каждом удобном случае. Так что эксперимент над ними можно, в каком-то смысле, считать давно и успешно проведенным.

Думаю, достаточно примеров.

Обращу ваше внимание на общий принцип. В каждой из предложенных моделей есть некая группа людей, в которую входит основной персонаж и, возможно, ряд его соратников. В №1 это будет очень маленькая группа — только он сам, его любимые женщины и дети. Семья. В №2 туда немного попадает знать — близкие вассалы и их слуги. Воля распространяется уже на кого-то, кто не имеет прямого родственного/любовного отношения. В №3 мы видим «классовую победу» — то есть, мы берем группу людей, согласную с идеологией (или подходящую по происхождению). В №4 мы получаем территориально-культурную победу одного государства. И только в №5 мы имеем надежду наблюдать (если повезет) «победу всего человечества».

А теперь совершу финт, в который предлагаю вам поверить. В каждом обществе присутствуют граждане всех пяти представленных сортов. И, предполагая, что нет жесткой корреляции между мировоззрением и, скажем, благосостоянием, мысленно создадим общество из разных людей всех типов и дадим им активно развиваться. Это был бы очень интересный эксперимент. Я даже сейчас мысленно уже пытаюсь придумать мат. модель этого, чтобы провести его на компьютере. Жаль, данных маловато…

Но самое интересное произойдет, когда одному из участников эксперимента предоставят право выбора власти.

№1 будет рваться к власти всеми силами, потому что он знает: единственный способ быть счастливым — это владеть всем.

№2 будет стремиться или на трон, или, хотя бы, к его подножию. Целуя ноги господину, тоже можно неплохо существовать.

№3 будет видеть общество устроенным сложнее, он станет помогать власти бороться со своими идеологическими врагами. А во власть продвигать не только себя, а еще и соратников по борьбе. Кстати, семья в их число может даже и не войти…

№4 всё равно, кто будет у власти. Он возьмет в руки оружие, чтобы расширить границы страны как можно сильнее. Власть, не стремящуюся к геополитическому доминированию, сей персонаж будет считать предательской, «слабой». Любая другая его устроит.

А вот представить себе у власти №5 — трудная для меня задача. Разве что, Махатма Ганди, да и то — с оговорками… Таких людей очень мало, каждый из них стремится делать свое дело, каждый точно знает, что лезть в борьбу за власть — дело неблагодарное и грязное (по крайней мере, до тех пор, пока во власть активно лезут первые четыре категории). Увы. Я лично знаю явно большее число людей, претендующих на принадлежность этой группе, чем наблюдаю их среди лидеров известных мне государств.

И вообще, приведенные типы рассортированы в порядке убывания эффективности. Для №1, например, абсолютная власть — практически необходимое условие выживания, он самый мотивированный. А №4 к власти рваться почти не станет. Ему важнее березки у реки… Ну, или пальмы у моря.

И вы сами понимаете, что уровень социальной культуры или, если хотите, «гуманности», напротив, растет по порядку предложенной мной нумерации. Потому что именно в этом порядке растет количество людей, которые не страдают от возможной власти данного индивида.

А теперь — наконец — про свободу. Каждый человек видит понятие свободы по-своему. №1 свободен только на троне, №2 — подле трона, №3 — победив в классовой войне, и так далее. Каждый на вопрос «свободен ли ты?» сопоставит свою фантазию с реальностью и проведет простую оценку соответствия.

Отсюда, кстати, например, философская дихотомия о рабе и тиране — это же один и тот же человек! Тиран — это по определению раб, получивший власть. Потому что получивший власть царедворец будет стремиться творить себе царедворцев, а вовсе не рабов.

А теперь, господа, писавшие «никакой свободы врагам свободы», задайте себе вопрос: а что вы, собственно, имели ввиду?

По-настоящему свободное общество получится только из таких людей, которые ценят свободу других. Таких, которые не станут творить рабов, даже из своих оппонентов. И для реализации такого общества существует простой принцип, в котором, увы, большинство россиян разочаровались, так его и не вкусив. Верховенство универсального закона над личностью.

Только система универсальных правил, принятая обществом и изменяемая не иначе, как волей большинства, может создать хотя бы относительную свободу для всех. Вернее, она может создать такой уровень свободы для каждого, который не затронет свободу других. Это — неустойчивое равновесие, которое должно поддерживаться всем обществом в целом. Иначе оно развалится. Привычка каждого человека участвовать в поддержке этого равновесия — естественная эволюция желания гражданина обрести власть — и гарантирует ту самую «мифическую» демократию, в которую нынче стало немодно верить. Самые успешные победители в гражданском обществе не должны допускать даже его «заваливания» в их сторону (например, приснопамятный Билл Гейтс, став сказочно богатым, изрядное количество своего благосостояния отдает на поддержку тех, кому посчастливилось меньше, причем делает это строго добровольно).

Да, за свободу надо платить. И плата, прежде всего, духовная. Например, личностям №1 и №2 надо отказаться от «планов на трон». Потому что нет трона. Не должно его быть. Закон не может выдать трон каждому, только ночной горшок.

Давайте я предложу определение.

Свобода — это возможность человека удовлетворять свои желания таким способом, чтобы не ущемлять свободы других людей.

Определение хитрое, рекурсивное. Это сделано специально, чтобы всякий человек, стремящийся его применить, сперва подумал о других и их представлении о свободе. Граждане из категории №1 точно не поймут…

И теперь — чуть-чуть про Китай, о котором была статья. И про его Интернет.

К сожалению, людей типа 1 и 2 всегда больше, чем всех остальных. И каждый из них хочет получить единоличную власть, создать себе трон и воссесть на него. Остальное общество для таких людей — просто детали ландшафта. И именно поэтому единственный способ защитить людей «внизу» от тирании и монархии — это не допускать единоличной власти. Никогда. И никому.

Этот принцип универсальный. Если клуб — то только голосование за председателя, а лучше — совет председателей. Если компания — то совет директоров (я в одной такой работаю, ей недавно исполнилось 50 лет, в течение которых она является неизменным лидером в отрасли). Если государство — то парламент.

А если это компьютерная сеть, то все ноды а ней должны по возможности быть максимально равноправны. Иначе один человек типа 1 или 2, захватив власть на сервере, мигом создаст свою тиранию и отберет свободу у всех. Даже существующий сегодня Интернет не вполне соответствует этому простому критерию. А уж WeChat — и говорить не о чем. Равно, кстати, как Facebook, VK или, скажем, всеми любимый здесь Telegram.

Так что автор оригинальной статьи, на мой взгляд, имеет моральное право защищать все, что ему угодно, — комфорт в Китае, благосостояние, отсутствие инфляции, безопасность и общественный покой, или что угодно еще, в чем он, несомненно, разбирается лучше, чем я.

Единственное, где мое мнение радикально расходится с его точкой зрения, — это то, что сеть, основанная на одном-единственном безальтернативном проприетарном приложении, не может быть свободной по определению. Это следует из вполне объективных принципов, которые я попытался проиллюстрировать выше по тексту, и, на мой взгляд, не подлежит сомнениям.

А товарищи, кричащие «никакой свободы врагам свободы», должны, как мне видится, добавлять дисклеймер «как мы её видим для себя». Потому что всевозможные события, происходившие по всему миру в последние несколько месяцев, слишком явно и выпукло продемонстрировали, к чему приводит подобная логика. И, мне кажется, человечество уже наелось этого досыта.

разумное и нравственное всегда совпадают….


Разумное и нравственное всегда совпадает (Л. Толстой)

Смысл данного высказывания состоит в том, что здравость ума и мораль внутри человека образуют единое целое. Известный российский писатель Лев Николаевич Толстой в высказывании указывает на проблему единства разума и нравственности.

Нельзя не согласиться с автором высказывания, ведь одно понятие основано на другом. Актуальность поднятой проблемы состоит в том, что современные люди забывают о своем моральном облике и ставят разум на передний план.

Обратимся к теоретическому смыслу высказывания. Нравственность – это моральное качество человека, которое создает определенные правила поведения. Разумность – это логичность. Нравственность основывается на устоявшихся нормах, а разумность – на фактах и собственной выгоде. Понятия совершенно разные, но вместе они составляют образ личности. Мораль и разумность должны быть едины в цивилизованном обществе.

Обратимся к примерам из истории. Во время Гражданской войны известный российский композитор Сергей Васильевич Рахманинов вместе с семьей сбежал с родины в США. А во время Великой Отечественной он говорил, как сильно любит Россию и скучает по ней. Он поступил разумно, когда бежал из страны, в которой его могли убить из-за политических убеждений. Но моральный облик Рахманинова среди соотечественников навсегда стал очернен.

Подтверждение мысли автора мы встречаем в СМИ, например, в июле 2019 года ЛГБТ-активистку Елену Григорьеву убили за ее социальную позицию. Незадолго до происшествия гомофобное интернет-сообщество «Пила против ЛГТБ» опубликовало список людей, которым обещали «жестокие подарочки». В этот перечень входила Елена Григорьева. Таким образом, отсутствие у некоторых гомофобов разумности и нравственности повлекло за собой гибель человека.

>> Стратификация действительно социальное расслоение общества (Павел Гуревич)

В заключение можно сделать вывод о том, что нравственность и разумность представляют собой единую систему внутри человека. Эти два понятия – это главные составляющие развитой здоровой личности.

Пройди тест

Рекомендуем

  • Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком (А. Чехов)
  • Сущность демократии – не в народном произволе, а в праве народа устанавливать через своих избранников разумное законодательство (Сократ)
  • Свобода – это высшее нравственное состояние человека, когда ограничения необходимы как проявления этой же нравственности, т. е. разумного самоуважения и…
  • Почему быть отличником в школе — это не всегда хорошо?
  • Чему ребенка учит школа или почему отличник не всегда становится успешным?

«Разумное и нравственное всегда совпадают» Толстой

Согласно булгаковской концепции личности, категория таланта включает в себя нравственный аспект Художник не может замкнуться на себе, его творческий дар обязывает к самоотдаче, его призвание состоит в том, чтобы содействовать прогрессу человечества через нравственное воспитание личности «Разумное и нравственное всегда совпадают», — считал П Н Толстой В своих «дьявольских» произведениях Михаил Булгаков пытался показать парадоксы ‘несовпадения» подобных критериев, абсурдность их противопоставления

Появление таких

произведений в середине 20-х годов XX века, когда большинство русских писателей пытались перестроить собственное сознание, свидетельствовало о внутренней независимости автора, которая могла быть рождена и ощущением своей творческой силы, и чувством долга перед своим народом Народ, в силу исторических обстоятельств, темен, невежествен, он нуждается в просвещении Булгаков огромное значение придавал таланту, он прекрасно понимал, как много может сделать талантливая личность на ниве просвещения, противодействуя развитию социального рационализма Именно поэтому талантливый человек должен быть активным не только в самовыражении, он должен нести ответственность ‘за дела свои перед миром» Профессор Персиков («Роковые яйца») погибает в финале повести, будучи растерзан яростной толпой, обрушившей на него свой гнев за страшную катастрофу, и гибель героя не лишена закономерности в контексте авторской концепции личности

В повести «Собачье сердце» (1925) иной тип героя, более близкий авторскому идеалу, и иной, благополучный финал Образ профессора медицины Филиппа Филипповича Преображенского вызывает симпатии читателя, несмотря на ряд комических черт, без которых не может обойтись, согласно законам жанра, герой сатирического произведения В его уста автор вложил немало собственных рассуждений о природе, человеческом феномене, общественном развитии Талантливый ученый Преображенский не замкнут на себе, как Персиков, он живо реагирует на окружающий мир, он не только умный наблюдатель, но и активный участник событий Талант дает ему возможность быть независимым, независимость влечет за собой смелость Профессор не боится называть вещи своими именами Его аргументация остроумна и безукоризненна, приводимые факты, как правило, имеют обобщающий смысл Достаточно вспомнить его тираду о калошах и коврах или рассуждения о разрухе Эти комически-деформированные сентенции заключают в себе глубокий смысл

М Булгаков, как известно, был сторонником эволюционного развития человеческого общества, видя аналогом этого процесса общий закон природы В отличие от Платонова, Замятина, Пильняка писатель не испытывал восторга перед Октябрьской революцией Его осмысление этого события явно не совпадало с общей идеологической тенденцией Он увидел издержки революционного движения значительно раньше собратьев по перу Сущность писательской концепции сводилась к неприятию насилия над природой, человеком, историей Отвергая принципы так называемого революционного гуманизма, Булгаков ставил себя в оппозицию по отношению к официальной идеологии Художественный идеал писателя вмещал в себя представления о высоконравственной личности, существующей вне социальных законов конкретной эпохи

Булгаков осуждает все тот же мессианизм, увлеченность абстрактной идеей, которая мешает практической жизни В повести эта мысль находит остроумную форму выражения вместо того чтобы заниматься полезным делом, революционеры поют Герой справедливо критикует бездеятельность ‘ если я, вместо того чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха Следовательно, разруха не в клозете, а в головах В4щя несовершенство человека, профессор Преображенский мечтает улучшить его породу Однако Булгаков, верный своей мысли о недопустимости насилия над природой, строит сюжет повести таким образом, чтобы профессор осознал утопичность своей идеи Эксперимент по созданию человека искусственным путем, поставленный гениальным ученым, обещает иметь тяжелые последствия для общества Профессор первым видит эту опасность и находит в себе силы исправить ошибку «Вот, доктор, — обращается он к своему коллеге, — что получается, когда исследователь вместо того, чтобы идти параллельно и ощупью с природой, форсирует вопрос и приподымает завесу » Сюжет повести поучителен, экспери ментатор успел вовремя одуматься, активно вмешался в события.

Ситуация, описанная в «Собачьем сердце», имеет глубокий подтекст, показывающий социальный смысл эксперимента. Окружающая послереволюционная действительность оказалась крайне плодотворной средой для быстрого развития негативных свойств характера нового человека. Здесь писатель в известной мере пародирует популярную в двадцатые годы концепцию «нового героя». Рожденный в результате эксперимента человек новой породы быстро приспосабливается к среде, вливается в коллектив и, вместо того чтобы работать, устраивается «служить», начав с истребления «врагов». Булгаков пытается исследовать источник бюрократической «заразы», акцентируя внимание на фигуре коммуниста Швондера, обладающего известными «официальными полномочиями». Под его идейным руководством неразвитое сознание Шарикова обнаруживает склонность к мгновенному усвоению формальных законов. Мысль автора достаточно прозрачна — союз шариковых и швондеров грозит разложением обществу, ибо народ в результате их совместной деятельности может обратиться в общество функционеров, отлученных от демократической традиции. С образом Швондера связаны и авторские пророчества, предрекающие расплату за идеологические ошибки, опять-таки вложенные в уста главного героя повести: «Ну так вот, Швондер и есть самый главный дурак. Он не понимает, что Шариков для него более грозная опасность, чем для меня. Ну сейчас он всячески старается натравить его на меня, не соображая, что если кто-нибудь, в свою очередь, натравит Шарикова на самого Швондера, то от него останутся только рожки да ножки». Предостережения Булгакова были рождены озабоченностью писателя все возрастающей абсолютизацией внешнего действа, формализмом, которые грозили разрушением гуманизма, уничтожением личности. Писатель последовательно проводил мысль о том, что именно сильное личностное или творческое начало может оказать сопротивление законам тоталитарного государства.

Согласно булгаковской концепции личности, категория таланта включает в себя нравственный аспект. Художник не может замкнуться на себе, его творческий дар обязывает к самоотдаче, его призвание состоит в том, чтобы содействовать прогрессу человечества через нравственное воспитание личности. В этом Михаил Булгаков, как и Андрей Платонов, Евгений Замятин, Борис Пильняк, является преемником великой гуманистической традиции, которой всегда была сильна русская литература.

Разумное и нравственное всегда совпадают. Л.Н.Толстой. ( Собачье сердце)

Единодушно булгаковской концепции личности, группа таланта охватывает в себя высоконравственный момент Иконописец не имеет возможности отгородиться для себе, его творческий дар обязывает к самоотдаче, его призвание складывается в том, для того чтобы способствовать прогрессу населения земли посредством высоконравственное вырабатывание сплетни Благоразумное и высоконравственное всякий раз совпадают, — считывал П Н Великий писатель земли русской В своих чертовых творениях Равный богу Булгаков пробовался представить парадоксы несовпадения сходственных критериев, глупость их противопоставления Происхождение таковых творений посредине 20-х годов XX целая вечность рано или поздно основная масса российских беллетристов старались преобразовать личное сознание, демонстрировал о внутренней самостоятельности автора, тот или другой имела возможность существовать разрешаться от бремени и ощущением своей созидательной силы, и чувством продолжительна накануне своим народом Народ, вследствие многознаменательных обстоятельств, темен, невежествен, он нуждается в просвещении Булгаков очень большое свойство сообщал таланту, он прекрасно отдавал себе отчет какое количество в состоянии сделать профессиональная фигуру на ниве просвещения, противодействуя вырабатыванию общественного рационализма Собственно по этой причине профессиональный человек обязан быть функциональным далеко не исключительно в самовыражении, он должен быть в ответе за дела свои накануне всем миром Педагог Персиков (Роковые яйца) гибнет в финале повести, водясь растерзан гневной сплошным потоком снесшей для него свой аффект после неприглядную катастрофу, и гибель богатыря далеко не отнята закономерности в контексте бардовской концепции сплетни В потащить Псовое сердечко (1925) некоторый характер героя, больше близлежащий бардовскому идеалу, и иной, благоприятный конец Характер доктора медицины Филиппа Филипповича Преображенского активизирует любви читателя, против ряд комических черт, без которых не имеет возможности обойтись, по правилам жанра, богатырь резкого творения В его уста составитель инвестировал очень лишен работы размышлений о природе, человечном феномене, коллективном вырабатыванье Профессиональный начитанный Преображенский далеко не сомкнут для себе, как Персиков, он живо откликается для мир вокруг нас, он не исключительно благоразумный наблюдатель, но также наступательный соучастник происшествий Гений доставляет ему вероятность существовать независимым, самостоятельность волочит за собой двусмысленность Педагог не боится давать имя движимости своими именами Его аргументация остроумна и безукоризненна, сводимые факты, в большинстве случаев, иметь в распоряжении подытоживающий логос Довольно припомнить его тираду о калошах и коврах то есть (т. е.) размышления о разрухе Данные комически-деформированные сентенции заключают в себе абсолютный логос М Булгаков, как известно, бравший сторону вторичного вырабатывания человечного общества, испытывая аналогом данного хода поголовный канон натуры В распознавание через Платонова, Замятина, Пильняка сочинитель не испытывал экстаза накануне Октябрьской революцией Его осмысление данного действия безоговорочно далеко не соответствовал с корпоративнее идейной направленностью Он изведал затраты новаторского течения основательно раньше братий в области перу Основу литераторской концепции сближался к неприятию принуждения над природой, человеком, ситуацией Отклоняя взгляды этак нарекаемого новаторского гуманизма, Булгаков установливал себя в оппозицию в области касательству к официозной идеологии Живописный образец беллетриста заключал в себя изображения о нравственной личности, наличествующей за пределами общественных законов определенной эры Булгаков порицает все тот же мессианизм, страсть метафизической идеей, тот или другой причиняет неудобства утилитарной жизни В повести эта мысль разыскивает смышленую фигуру формулирования чтобы для того чтобы упражняться пользительным делом, революционеры распевают Богатырь правосудно прохватывает праздность если ваш покорнейший слуга чтобы для того чтобы оперировать и тот и другой вечер, активизирую у себя в жилплощади выводить голосом в унисон у меня наступит разруха В случае если ваш покорнейший слуга помещаясь в уборную, дать начало простите после выражение, ссать возле унитаза и именно это самое будут мастерить Зинаида и Дарья Петровна, в уборной возникнет разруха От сюда следует разруха далеко не в клозете, ну а в головах В4щя несовершенство человека, педагог Преображенский грезит рационализировать его породу Впрочем Булгаков, бесспорный своей идеи о недопустимости принуждения над природой, основывает сюжет потащить таковым образом, для того чтобы педагог уразумел неосуществимость своей мысли Опыт в области созданию дядьку искусственного происхождения путем, организованный феноминальным научным работником брать на себя обязательство располагать увесистые последствия для общества Педагог основным наблюдает данную напряженность и разыскивает в себе массы отремонтировать погрешность Вот, доктор, — вращается он к своему коллеге, — что стало быть рано или поздно изыскатель чтобы, для того чтобы направляться одновременно и куда кривая вывезет с природой, активизирует вопрос и приподымает завесу Сюжет потащить поучителен, экспери ментатор поспел в нужное время одуматься, темпераментно вторгнулся в события. Ситуация, изображенная в Песьем сердце, иметь в распоряжении абсолютный подтекст, представляющий общественный логос эксперимента. Находящаяся вокруг послереволюционная действенность очутился безгранично производительной сферой с целью стремительного вырабатывания неблагоприятных качеств норова свежеиспеченного человека.

На этом месте сочинитель в известной границе пародирует знаменитую в двадцатые возрасты теорию свежеиспеченного героя.

2005. 03. 015-021. Нравственность и свобода. (сводный реферат) Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

ЭТИКА

2005.03.015-021. НРАВСТВЕННОСТЬ И СВОБОДА. (Сводный реферат).

2005.03.015. МЯСНИКОВ А.Г. Трансрелигиозность морали как реализация либеральных принципов философии Просвещения: (К вопросу о новоевропейском «экспериментирующем разуме») // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие? — Пенза, 2003.

— С.4-18.

2005.03.016. БОЛДЫГИН Г.В. Свобода, нравственность, законность: (К истокам конфликта) // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие? — Пенза, 2003. — С.19-26.

2005.03.017. ПРОНИН А.М. Философско-этические аспекты пацифизма // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие? — Пенза, 2003. — С.62-67.

2005.03.018. МЕШКОВА Л.Н. Свобода и феномен совести пацифизма // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие?

— Пенза, 2003. — С.67-70.

2005.03.019. ПАРМЕНОВ А. А. Морально—нравственные аспекты в структуре деятельности личности // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие? — Пенза, 2003. — С.82-87.

2005.03.020. ВОЛКОВ С.Н. Современный мистицизм и проблемы формирующейся морали под его влиянием // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие? — Пенза, 2003. — С.206-211.

2005.03.021. АНДРЮС Ф. Свобода и мораль в России: Возможно ли согласие между ними? // Свобода, собственность и нравственность в России: Возможно ли согласие? — Пенза, 2003. — С.227-231.

А.Г.Мясников (015) под трансрелигиозностью морали подразумевает изменчивый характер современной религиозности, определяющейся нравственными исканиями, ценностным творчеством человека. При этом

моральное самоутверждение личности может происходить с помощью различных религиозных форм, предполагая смену вероисповедования и даже отказ от всякой религиозной веры. Термин «трансрелигиозность» указывает на динамический характер современного религиозного сознания, способного дойти до собственного самоотрицания. Религиозное сознание является способом самопознания человека и познания им мира.

Новым этапом в осмыслении прав человека является признание их источником свободного нравственного и религиозного поиска человеком жизненных целей, конструирования своего неповторимого внутреннего мира в соответствии с личными интересами и разумными понятиями о собственном назначении.

Учение о всеобщем человеческом разуме И.Канта позволяет признать действенную силу перспективы трансрелигиозности морали, так как это учение обосновывает фундаментальные гражданские принципы, лежащие в основе правополагания субъектов, такие как «свобода», «равенство» и «самостоятельность».

«Свобода», «равенство» и «самостоятельность» осознаются в качестве незыблемых ценностей человеческого сообщества, поскольку в них заинтересован индивидуальный человеческий разум, который намерен реализовать свою волю среди других подобных существ. Если самореализация личности предполагает возможные столкновения с волеизъявлениями других личностей, то в этом случае возникает общая потребность в правовом регулировании общественных отношений на основе некоторого закона, который имел бы, подобно закону природы, убедительное значение для всех проявляющих волю субъектов.

Счастье человека, по Канту, должно зависеть от его собственного решения, его воли, предоставляя ему возможность быть «совершеннолетним», пользоваться собственным разумом. Именно этот прагматический аспект свободы рассеивает множество иллюзий по поводу самодостаточности лишь внутренней свободы, отрешенности человека от общества и государства. Свобода человека как гражданина обусловлена тем, что он является «правоспособным существом».

Коллективные модели сознания обладают энергией стабильности и самосохранения, но они не исходят от самой личности, не узаконены ею, поэтому могут выступать в качестве средства манипулирования членами сообщества. Политикам и политтехнологам выгодно распространять стереотипы о том, что политика — грязное дело, а значит, ей не следует заниматься большинству порядочных людей. Однако если большинство

избирателей не интересуется политикой, то тогда там действительно будут господствовать «грязные игры».

Атрибутом современного свободного человека, по мнению автора, является трансрелигиозный характер его морального сознания, который позволяет человеку в полной мере раскрыть свои моральные задатки, допуская произвольность личностного поиска той или иной духовной «формы» моральной самореализации.

Г.В.Болдырев (016) отмечает, что И.Кант еще в XVIII в. показал тождественность разумности и вменяемости, а следовательно, обреченность на свободу каждого из признающих себя разумным. Только разумному существу вменяются в вину его поступки, только свободное (вменяемое) существо вправе быть ответственным за них. Обреченность на свободу воспринимается как вожделенная самоцель далеко не каждым. От свободы, предполагающей вменяемость и вместе с тем ответственность любого разумного существа, отказываются, например, перепуганные возможностью наказания преступники, имитирующие безумие.

Нежеланность свободы для большинства людей, их стремление переложить тяготы ответственности за нее на чьи-то другие плечи — тема мучительных размышлений Ф.М.Достоевского. Ж.-П.Сартр обнаружил, что бремя свободы способно вызвать, как при настоящей беременности, физическую тошноту, что от обреченности на свободный моральный выбор невозможно избавиться даже за тюремными стенами. Тем более от этого выбора нельзя избавиться с помощью надуманных препятствий, таких как судьба, необходимость, предопределение, природа и т.п.

Тягостное переживание свободы присуще не только индивидам, попадающим в пограничные ситуации, но и целым народам в периоды исторических перемен, когда прежние нормы уже не действуют, а новые еще не успели сформироваться. Свободные от прежних предписаний и ограничений поступки каждого становятся совершенно непредсказуемыми для других, что рождает страхи, болезненную подозрительность, желание нанести превентивный удар бывшему партнеру и т.п. Гегель называл феномен подобного духовного состояния народов «абсолютная свобода и ужас», имея в виду прежде всего якобинский террор.

Ужасы свободы — не единственное, что предостерегает от риторического истолкования вопроса о взаимоотношениях с нравственностью. Нравы — это ценность, не подвергаемая сомнению лишь для того, кто не задумывается, почему ему нравится поступать так и не нравится поступать иначе, почему одни законы его собственного государства ему нра-

вятся, а другие вызывают желание, даже несмотря на страх перед наказанием, переступить их. Подобные желания становятся непреодолимыми для наиболее активной части населения в периоды социальных и политических революций, которые сами по себе являются величайшими преступлениями против существующих законов.

В постоянном конфликте с законностью находятся не только революционеры-подпольщики, но и профессиональные уголовники, живущие в соответствии с нравами воровских сообществ. Эти нравы ведут свое происхождение от племенных дружин, члены которых не прекращали дружбу после грабежей иноплеменников, составляя основу тайных мужских сообществ.

А.М.Пронин (017) указывает, что принцип пацифизма — война должна и может быть уничтожена в человеческих желаниях. Если война зародилась в головах людей, то источником беды является болезненное сознание милитаристов, оправдывающих свои мысли и дела с позиции «оборонительных» нужд.

Желание жить счастливо порождает осознанную любовь к миру. Мир без войн — не философские утопии ангелов, это путь праведных и объективно мыслящих людей. Где нет нравственно-правовой ориентации на договорные принципы мирного сосуществования с соседями, там возникают различные военные конфликты.

Рациональный пацифизм «подвижно-изобретателен» в оценке конфликтных людей и ситуаций. В поисках оптимальных методов решений социальных конфликтов и во имя сохранения идеалов мира пацифисты не ищут «козлов отпущения» для наказания и не делят людей на «правых и виноватых», но добиваются примирения людей, народов, которые являются причиной нестабильности.

Л.Н.Мешкова (018) отмечает, что вопрос о соотношении морали и свободы решается в этике однозначно: свобода является необходимым условием существования морали. Развитие морального сознания невозможно при отсутствии свободы, а нравственное поведение не предполагает внешнего давления. Нельзя стать добродетельным по принуждению, и в этом одно из отличий морали от права. Мораль, по предположению автора, является результатом и порождением человеческой свободы. В истории философии всегда признавалась свобода воли как отличительная черта человека. Свобода человека вытекает из его природы — открытой и незавершенной.

Свобода человека не тождественна всевластию и всемогуществу. Она не бесконечна, а ограничена целым рядом условий физиологического, психического, исторического характера. Вместе с тем еще стоики отмечали, что если человек не может изменить обстоятельства, то он может изменить свое отношение к ним. Действительно, всегда в силах человека обозначить свою личную позицию в отношении жизненной ситуации. От человека зависит, подчинится ли он обстоятельствам или поднимется над ними.

Подлинное человеческое бытие начинается там, где заканчивается предзаданность и определенность и где формируется личностное отношение к миру. Последнее включает в себя нравственные ориентиры, моральные установки и представления о должном. Должное — это то, чего нет, но к чему нужно стремиться; это большее, чем то, что есть; это и есть выход за пределы наличного бытия, а потому определяется только самой личностью.

Но свобода человека не тождественна произволу. Человек как целостная личность, как индивидуум («неделимый») включает в себя не только свободу, но и ответственность. Ответственность — это обратная сторона свободы, она говорит о разумности и сознательности выбора, об обдуманности поступка. Что касается совести, то она является главным механизмом самоконтроля, который вырастает из свободной и открытой сущности человека. Совесть способна согласовать всеобщий моральный закон с конкретной ситуацией конкретного человека. Совесть признает уникальность каждой личности и ее право на индивидуальный и благоприятный для нее образ жизни. Совесть как моральное сознание неотрывно связана с признанием и развертыванием свободы личности и осознанием ответственности каждого за свои поступки и за свою собственную жизнь.

А.А.Парменов (019) указывает, что личность — это конкретный человек со всей совокупностью его общественных отношений, психологических и физиологических реакций, индивидуальность которых выражается внутренним миром человека.

Личность не всегда формируется такой, какой она необходима обществу. В особенности это касается моральных качеств личности, ценностей, норм поведения и т.д. Нравственные ценности пронизывают собой всю духовную культуру общества, закрепляясь в системе нравственного сознания, типичной для данной эпохи. И если ценности сталкиваются, одновременно требуя от индивида противоположных поступков, возни-

кает нравственный конфликт. В этом случае человек несет ответственность за свой моральный выбор, за предпочтение одной ценности другой.

Проблема выбора ценностей, пути разрешения нравственного конфликта касается каждого индивида. С изменением социально-экономических условий жизни в нашей стране произошло и изменение той системы ценностей, которая была закреплена в духовной культуре общества. У значительной части общества (в особенности, у молодежи) деньги становятся нравственной ценностью, а не просто средством. Обладание деньгами является не только свидетельством преуспевания в жизни, но и критерием моральности. Подавление слабого, устранение конкурента физическим путем или психическими методами и т.п. нередко не считаются безнравственными действиями и открыто пропагандируются. В итоге общество самоустраняется от тех санкций, которые служили механизмами этической регуляции поведения.

Характер социальных отношений способствует закреплению одних качеств личности и подавлению других, прямо влияет на содержание основных моральных принципов поведения. Индивидуализм, чувство собственности становятся господствующими в нравственном мире. С точки зрения морали современной молодежи, подобные качества не являются отрицательными, а возведены в ранг добродетели. Противопоставление личного общественному все более становится нормой, а ориентация на общественные ценности все дальше отходит на второй план.

С.Н.Волков (020) отмечает, что религия, предписывая человеку программу действий, предопределяет некий трагизм этики. Подобное наблюдается на современном этапе в тоталитарных мистических сектах, где лидер-гуру стремится подчинить себе верующих, навязать им свою волю. В результате происходит стирание личностного Я, и человек полностью деградирует как личность. Безусловно, религия более мягко преподносит идеи ограничения поступков людей, чем тоталитаризм. Однако и в первом, и во втором случае человек сталкивается с противоречиями относительно свободы выбора, которую пропагандирует религиозно-этическая мысль.

Мистицизм, представляясь неким культурологическим пластом человеческого сознания, относится, так же как и мораль, к миру ценностей. Мистицизм, имея иррациональную природу мышления, не опирается на разум, но взамен того обостряет чувственную сферу индивида. Мир ценностей обладает этической природой. Мистицизм, как и религия, формирует мораль. Характер воздействия мистицизма на нравственную

жизнь человека зависит от тех идей, которые несут в себе оккультные учения. Главным противопоставлением являются категории добра и зла. Мистицизм наиболее ярко показывает образы Бога (Каббала) и дьявола (черная магия, сатанизм).

Если в настоящее время в мире противоборствуют две силы и зло оказывается в более выгодном положении, чем добро, то, так же как и религия, мистицизм настраивает человека на лучший исход с приходом нового мессии. Идея противостояния Злу заключается в обособлении от общественной жизни, создании изолированной мистико-религиозной общины либо уходе в собственный мир добра. В результате современный мистицизм формирует мораль: «Через любовь к божеству возлюби себя сам». Главное для человека — это творческое проявление.

Подлинный прогресс, как утверждают мистические учения, следовал только тогда, когда менялась мораль, которая по мере эволюции неизбежно становится гуманнее. Со временем мораль заменится мерой ответственности индивида перед собой и обществом — мерой ответственности в построении внутренней и внешней гармонии в зависимости от возможностей личности.

Помимо различий, между мистическими учениями и моралью имеется определенное сходство. Это выражается в том, что мистические учения современности, начиная от теософии, пронизаны нравственной проблематикой. В них изложены понятия морального сознания (ответственность, стыд, долг, вина и пр.). Нравственная жизнь основывается на вере в торжество добра. Мистические учения также базируются на вере в сверхъестественный мир и сущности, олицетворяющие идеи добра и зла.

Наряду с различием и сходством между моралью и мистицизмом существует противоречие. Оно наиболее отчетливо проявляется при анализе вертикальных (с Богом) и горизонтальных (с ближними) отношений. Если мистик увлечен идеей постигнуть Бога, то основные моменты его поведения суть глубокий мистический транс, жизнь по напутствиям духовного учителя, подготовка к загробной жизни и т.д. Родственники, близкие, друзья отходят на второй план. Постигая Бога, мистик утрачивает способность ценить людей. Иногда он выходит за рамки светской морали: социальные проблемы его мало беспокоят, и он оказывается исключенным из общественной жизни.

Филипп Андрюс (021) считает, что на вопрос о том, можно ли согласовать свободу и мораль, имеется лишь один ответ, и ответ этот утвердительный. Мораль не может без свободы выбирать хорошее или пло-

хое. Слово «мораль» заключает в себе абстракцию, характеризующую качество хороших поступков в их противопоставлении плохим поступкам. Поступки могут быть моральными лишь в том случае, если они совершаются сознательно и свободно. Когда личность делает что-либо бессознательно, тогда ее отношение к совершаемому поступку не может быть охарактеризовано ни как нравственное, ни как безнравственное.

Исходя из христианского понимания человеческой природы, как интеллект, так и воля должны участвовать в реализации наших природных наклонностей и в удовлетворении наших желаний. Совершенный человек стремится не упразднять свои желания, но, скорее, продуманно их использовать, разумно и свободно сказать да или нет этим склонностям и желаниям. Человек, ведущий себя нравственно, свободен.

В сегодняшней России понятия свободы и нравственности несколько искажены. Полагают, что некоторые члены общества свободны -это богатые, но не бедные. Свобода рассматривается как возможность повиноваться или не повиноваться законам. Мораль на официальном уровне понимается как повиновение закону и обходительность в отношениях с другими людьми. Однако те, кто моральны, в действительности практически не рассматриваются как свободные ни в социальном плане, ни сами по себе. Люди могут быть свободными и, следовательно, иметь основу для морали, если императивом является социальная и экономическая справедливость.

Для решения сегодняшней проблемы необходимо воспитывать людей так, чтобы они поддерживали свободу на самореализацию, свободу на обучение, свободу думать, проявлять творческий подход, свободу работать и свободу зарабатывать на жизнь.

О.В.Летов

2005.03.022. САЛАС Д. МОРАЛЬ XXI ВЕКА. — М.: София, 2004. — 528 с.

Опираясь на идею древних греков о том, что порядок во Вселенной основан на взаимодействии всех ее частей так же, как в живом организме, Дарио Салас выдвигает тезис, согласно которому человек неизбежно получит поощрение или наказание, соответствующее качеству его поступков. «Что посеешь, то и пожнешь». Данное положение опирается на принцип голографии: «Каждая часть содержит целое».

Салас призывает развивать в человеке не мышление «члена общества массового потребления», характерное для «посредственности», «человека толпы», а «высшее сознание», с помощью которого субъект способен познать себя и свое место в мире. Цель человеческой жизни — эволюция индивидуального сознания, состоящая в развитии истинно человеческих качеств, отличающих людей от животных. Современный человек служит промежуточным звеном, «мостом» от животного состояния к подлинному человеку («сверхчеловеку»)1.

Салас выдвигает положение о том, что современный человек живет в эпоху «тирании толпы». Толпа — это монстр, лишенный разума и воли, который пожирает все на своем пути. Принцип «приказывает большинство» вынуждает отдельного человека подчиняться этой безликой толпе. В противовес идее, согласно которой «большинство всегда право», Салас склоняется, скорее, к тому, что «истина никогда не принадлежит большинству». Человек действует, думает и чувствует как толпа. Он настолько зависим от чужого мнения, что позволяет толпе быть его судьей, жертвуя всем, лишь бы его считали «таким же, как все». Человек стремится к всеобщему признанию как к награде, боится отличаться от других, потому что это вызывает реакцию со стороны общества:

1 При этом не может не вызвать определенный скепсис вера Саласа в то, что в истории человечества будет открыт «научный способ измерения уровня индивидуального сознания», благодаря чему можно будет определить, какую ответственность возложить на человека и какой пост ему доверить. В итоге каждый получил бы заслуженное в соответствии с правилом эквивалентного равенства — одним из важнейших правил космической справедливости. — Прим. реф.

Проблема свободы и выбора во французском экзистенциализме (Ж. П. Сартр, А. Камю)

Свой анализ начнем с Сартра. Сартр – крупнейший французский философ и писатель – оставил глубокий след в истории XX века. Он родился в 1905 году и умер в 1980 году. Через четыре года во Франции будут отмечать 100‑летие со дня рождения Сартра. Уже появляются монографии и статьи, в которых освещается философская, литературная и общественная деятельность французского ин­теллектуала[1]. Почему же проявляется такой пристальный интерес к Сартру? Чтобы ответить на этот вопрос, следует вспомнить, что французский философ вел разностороннюю деятельность. Он писал выдающиеся философские труды, но не менее выдающимися были его художественные произведения. Одновременно он вел большую общественную работу, выступал за социальную справедливость, за мир во всем мире. И проблемы, которые ставил и решал Сартр, не потеряли своей актуальности в наше время. Из этих проблем мы возьмем только проблему свободы и выбора, которой так много внимания уделял французский мыслитель.

Сартр не занимался абстрактным анализом свободы. Он свободу рассматривал в контексте социальной действительности, которую резко критиковал и считал абсурдной. Человек, по мнению Сартра, свободен, его действия ничем не детерминируются. Он сам себя создает. «Мы, – пишет Сартр, – обречены быть свободными, и наша свобода, возможно, является единственным, от чего мы не в состоянии отказаться»[2]. Свобода – это способ бытия сознания, поэтому сознание должно быть сознанием свободы. Поскольку сознанием одарен каждый человек, постольку свобода представляет собой универсальное онтологическое свойство человеческого существования. Поэтому, по глубокому убеждению Сартра, человек не может быть одновременно свободным и несвободным – он может быть либо свободным, либо несвободным.

Поскольку свобода есть онтологическая характеристика человека, она предшествует его сущности. «Свобода человека предшествует его сущности, она есть условие, благодаря которому последняя становится возможной, сущность бытия человека подвешена в его свободе. Итак, то, что мы называем свободой, неотличимо от бытия «человеческой реальности». О человеке нельзя сказать, что он сначала есть, а затем – он свободен; между бытием человека и его «свободобытием» нет разницы»[3]. Свобода абсолютна и безусловна.

Следует подчеркнуть, что Сартр проводит демаркационную линию между обыденным и экзистенциалистским пониманием свободы. Обыденное представление о свободе предполагает ее связь с практической реализацией цели, а экзистенциалистское понимание имеет в виду свободу выбора, индетерминированность человеческой свободы. Сознающий свою свободу человек постоянно неудовлетворен своим положением и стремится к тому, чтобы преодолеть встречающие на его пути трудности.

По утверждению Сартра, в основе человеческих действий лежит «первоначальный проект». Это своего рода решение человека, связанное с описанием его собственной истории жизни. Проект – это вместе с тем и выбор. Выбор идентичен свободе человека, и во всех последующих актах выбора будет воспроизводиться то, каким он впервые был осуществлен. Внутренняя убежденность человека является, если можно так выразиться, единственным критерием правомерности того или иного выбора.

Сартр понимает, что выбор может иметь произвольный характер. Поэтому он говорит о правильном выборе. И все же в целом Сартр придерживается индетерминистской концепции свободы. Но, как пишет И. А. Гобозов, нельзя согласиться с «утверждением о том, что поступки человека ничем не детерминированы и что в этом смысле человек всегда свободен. Но возможность выбора в любой ситуации вовсе не означает индетерминированность человеческих поступков. Оказавшись в тюрьме, человек выбирает ту или иную модель поведения в зависимости от тюремных порядков. Да и во всей своей повседневной жизни он вынужден считаться с обстоятельствами, с общепринятыми принципами и нормами жизни. Одно дело загорать на пляже, а другое дело слушать оперную музыку в оперном театре или читать лекции студентам»[4].

Надо отдать должное Сартру. В «Критике диалектического разума» он вносит коррективы в свою теорию свободы. Он анализирует теперь те аспекты свободы, на которые не обращал практически никакого внимания в своих прежних работах. Он отвергает понятие абсолютной свободы, свободы-фетиша как «первоначала без связи с миром»[5]. Теперь французский мыслитель акцентирует внимание на свободе действия, а не только на свободе духа, на свободе борьбы, а не только на свободе выбора. В этой связи Сартр исследует проблему праксиса. Поскольку практика рассматривается им как «реальная человечность человека», постольку средством осуществления свободы становится практическая деятельность.

Но практическая деятельность, как известно, немыслима без учета обстоятельств, при которых она осуществляется. Сартр понимает, что «праксис», взятый только на уровне «двойного измерения», то есть непосредственных отношений между субъектом и предметом или между субъектами, есть пустая абстракция. Поэтому он пытается найти опосредствующие звенья в категориях, разработанных Марксом: способ производства и производственные отношения. Ведь не случайно Сартр заявляет, что он признает фундаментальный тезис Маркса: способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Правда, заме­тим, что школьный друг Сартра Р. Арон выражает глубокое сомнение в искренности Сартра. «С одной стороны, – пишет он, – Сартр выражает безусловную преданность марксизму, но марксизму, обедненному содержанием, а с другой стороны, снова возвращает в историю событие и индивида…»[6]

Поскольку мы коснулись Арона, нельзя не отметить, что Арон подвергает острой критике экзистенциалистские воззрения Сартра. В частности, Арон пишет, что Сартр понятие праксиса редуцирует к индивидуальной деятельности человека. «Индивидуальный праксис, как и сознание, есть замысел, сохранение прошлого и устремленность в просвечивающее будущее, глобальное видение ситуации и цели. История была бы полностью диалектичной, то есть вполне понятной, если бы она сливалась с историей отдельного индивида – интеллигибельной, так как она конституируется человеческими действиями, каждое из которых понятно как индивидуальный праксис, или просвечивающее сознание»[7].

Но вернемся к Сартру. Как уже отмечалось, в поздних работах французский экзистенциалист начал признавать социальную обусловленность свободы человека. Поэтому он обратился к проблеме необходимости. Но интерпретирует необходимость по-своему. Сартр утверждает, что необходимость противоположна свободе. Она мешает свободной деятельности человека, сковывает его инициативу и не дает возможности проявить свои духовные и физические потенции. И тем не менее, признает он, необходи­мость связана со свободой. Но интересно, что в этой связи Сартр сам же критикует идею «чистой свободной деятельности». Он отмечает, что в социальной действительности люди осуществляют не только свободный творческий «праксис», но и инертную, механически исполняемую деятельность, которая вовсе не есть свободная деятельность. Свобода завоевывается путем преодоления необходимости. Сартр полагает, что человек перестает быть свободным, когда его творчество перестает иметь творческий характер. Если в условиях праксиса, то есть индивидуальной творческой деятельности, человек чувствует свою свободу и действует активно, то в условиях инертной практики человек воспринимает свою деятельность как нечто чуждое ему.

Сартр истолковывает соотношение свободы и необходимости однозначно. Он считает, что либо свобода преодолевает необходимость, либо необходимость порабощает свободу. Но подобная трактовка свободы и необходимости схематична. Нет свободы без необходимости и необходимости без свободы. «Свобода, не имеющая в себе никакой необходимости, и одна лишь голая необходимость без свободы суть абстрактные и, следовательно, неистинные определения. Свобода существенно конкретна, вечным образом определена в себе и, следовательно, вместе с тем необходима»[8]. Кроме того, как известно, свобода есть познанная необходимость. Если необходимость познана, то она играет исключительно важную роль в свободной деятельности индивида.

Сартр важное место отводит проблемам отчуждения. Он считает, что в сфере материального производства проявляется основная причина отчуждения человека от своей сущности и от других людей. Марксизм, пишет французский мыслитель, отчуждение связывает с эксплуатацией человека человеком. Сартр этого не отрицает, но считает, что с эксплуатацией связана лишь определенная форма отчуждения. По его мнению, есть еще главное отчуждение, которое представляет собой результат внутреннего отношения, связывающего человека с его окружающей средой. Сущность этого отношения Сартр видит в том, что человек вынужден объективировать свою деятельность в «инертных вещах» и узнавать себя в инертности, то есть в том, что он им уже не является, но является другим, чем он. «Инертные результаты» деятельности отличны от живого, подвижного, текучего, динамического и творческого характера самой деятельности.

Сартр ставит вопрос: возвращается ли он к гегелевскому пониманию отчуждения? И сам же отвечает: и да, и нет. Гегель под отчуждением понимал опредмечивание. Да, потому что надо признать, что «первоначальное отношение праксиса как тотализации к материальности как пассивности обязывает человека опредмечивать себя в среде, которая не является его собственной средой, и видеть в неорга­нической целостности свою объективную реальность»[9]. Нет, потому что человек есть не что иное, как тотализующее движение, которое заканчивается этим опредмечиванием.

Сартровская концепция отчуждения представляет собой разновидность гегелевского понимания отчуждения. Всякое опредмечивание для Гегеля означает отчуждение духа, самосознания, ибо дух в гегелевской философии также не в состоянии себя выразить без опредмечивания. Поэтому и для Гегеля в этом смысле опредмечивание есть не только отчуждение духа, но и его самовыражение. Но у Гегеля, как пишет Маркс, «человек рассматривается как непредметное, спиритуалистическое существо»[10], как самосознание, тогда как Сартр отождествляет человека с его материальным, предметным праксисом.

Если для Маркса предметный мир выступает как действительность сущностных сил человека, как утверждение и осуществление его индивидуальности, то для Сартра он есть нечто Другое, чем человек. В самом факте опредмечивания праксиса Сартр видит источник отчуждения.

Эволюция сартровского понимания свободы выражается в том, что от свободы в сфере cogito он переходит к свободе в области практической деятельности, от игнори­рования социальной и материальной обусловленности свободы – к признанию ее, от идеи «отрицательной свободы» – к положительной творческой свободе.

Теперь мы обратимся к пониманию морали Сартром и Камю. Дело в том, что свобода связана непосредственно с моральными нормами и принципами. Абсолютный волюнтаризм, вытекающий из тезиса абсурдности мира, Сартр и Камю пытаются ограничить требованием справедливости и ответственности за свободу. Такое требование, разумеется, правомерно. Почему? Потому, что человек в любой ситуации, выбирая то или иное решение, должен нести ответственность за это решение. Если, допустим, он выбрал путь преступника, то должен нести ответственность за свои преступные действия. И ему ни на кого не надо сваливать свою вину.

На пути от абсурда и нигилизма к бунту А. Камю, стремясь преодолеть реальные трудности и противоречия, встречающиеся в социальной действительности, пытается утвердить новые универсальные ценности. Но Камю не удалось утвердить такого рода ценности, потому что из абсурда он делает вывод о вседозволенности, а это неизбежно приводит к отрицанию всеобщих нравственных норм и правил. Единственной ценностью становится ясность видения и полнота переживания. Камю в «Мифе о Сизифе» предлагает миф об утверждении самого себя. Это значит, что человек с максимальной ясностью ума, с пониманием выпавшего удела должен нести бремя жизни, не смиряясь с ним. Самоотдача и полнота существования, с точки зрения Камю, важнее всех ценностей.

В более поздних работах Камю корректирует свою позицию. В философствование он включает другую, более гуманистическую посылку. «Я продолжаю думать, – пишет он, – что в этом мире нет высшего смысла. Но я знаю, что кое-что в нем все-таки имеет смысл, и это- человек, поскольку он один смысл взыскует. В этом мире есть по крайней мере одна правда – правда человека, и наше предназначение – укрепить его осмысленную решимость жить вопреки судьбе. Человек, и только он один, – вот весь смысл и все оправдание, его-то и надо спасти, если хотят спасти определенные воззрения на жизнь. Вы усмехаетесь презрительно: дескать, что это значит – спасти человека? Но я прокричу вам изо всей мочи: это значит не калечить его, это значит делать ставку на справедливость… »[11]

Камю пишет, что современный человек оказался перед лицом тотальных идеологий, оправдывающих бесчеловечное отношение к человеку. Сегодня подлинную угрозу представляют не преступники-одиночки, а государственные чиновники, хладнокровно отправляющие на смерть тысячи людей, оправдывающие массовые убийства интересами нации, государственной безопасности и т. д. Поэтому сегодня особенно важно отнять право морального суда у политических институтов и в первую очередь у государства. Человек должен обладать свободой, и никто не имеет права посягать на эту свободу. Если власть или идеология берут на себя ответственность за поведение человека и монополизируют право решать, что есть добро, истина, красота, свобода, то они на это не имеют права. Человек остается человеком до тех пор, пока он свободен, судит обо всем свободно и свободно принимает решения.

Но Сартр и Камю утверждают, что свобода не освобождает человека от ответственности. Человек несет ответственность за свои действия и поступки. Но это не юриди­ческая, а моральная ответственность. Она особенно значима у людей доброй воли, осознающих жизненные трудности и настаивающих на своей готовности к их преодо­лению. Она проявляется в солидарности и сотрудничестве людей, в борьбе за мир, за возрождение достоинства, свободы и независимости человека.

Сартр подчеркивает, что, беря на себя ответственность, человек не может рассчитывать на ценности, установленные предварительно даже самим собой, никогда не бывает абсолютно уверен в правильности своих поступков. Но тем не менее, человек осуществляет выбор. Но «…выбирая себя, мы выбираем всех людей. Действительно, нет ни одного нашего действия, которое, создавая из нас человека, каким мы хотели бы быть, не создавало бы в то же время образ человека, каким он, по нашим представлениям, должен быть. Выбрать себя так или иначе означает одновременно утверждать ценность того, что мы выбираем, так как мы ни в коем случае не можем выбирать зло. То, что мы выбираем, – всегда благо. Но ничто не может быть благом для нас, не являясь благом для всех»[12]. Если выбор касается всех, то и ответственность касается всех. «Наша ответственность гораздо больше, чем мы могли предполагать, так как распространяется на все человечество»[13].

Сартр и Камю не были кабинетными философами. Они находились в гуще событий, изучали жизнь со всеми ее противоречиями и трудностями, брали из нее, так сказать, примеры. Так, они считали, что свобода – дело угнетенных, и поэтому ее традиционными защитниками всегда были выходцы из народа. В феодальной Европе различные общины боролись за свободу, во время Великой французской революции знамя свободы поднимало Третье сословие, в XIX веке за свободу боролись рабочие. Вот что пишет А. Камю: «Труженики-интеллигенты и рабочие – сделали свободу реальностью и дали ей силу идти вперед, пока она не стала самим принципом мышления, воздухом, без которого мы не можем обойтись, которым мы дышим, сами того не замечая, до той минуты, когда, внезапно лишившись его, мы чувствуем, что умираем»[14]. Они утверждали, что в современном мире отсутствует действительная свобода, ибо простые люди не могут проявить себя, не могут удовлетворить свои потребности, хотя жизненный уровень в развитых странах вырос. Они критиковали буржуазную свободу, считали ее псевдосвободой. По их глубокому убеждению, подлинную свободу еще предстоит завоевать. Не существует «идеальной свободы, которую мы могли бы без усилий получить в один прекрасный день, как пенсию в старости»[15].

В связи с анализом свободы и ответственности нельзя еще не остановиться на проблеме тревоги. Дело в том, что Сартр данной проблеме придает большое значение. Он считает, что тревога является значительным феноменом в жизни людей в прошлом и настоящем. Человек не может волноваться за свою свободу, так как она постоянно подвергается внешнему давлению. Тревога, утверждает Сартр, есть созерцательное постижение свободы. «Свобода, – пишет он, – часто лишает сна ее обладателей, они ухватываются за идею детерминизма, надеясь найти в ней покой, уйти от этой тревоги, которая почти неотделима от свободы. Но убежать от тревоги, покончить с ней невозможно, потому что мы – тревога»[16]. Тревога – это не страх и не волнение. Это истина, которую несет само бытие. Ощущение безграничной свободы, наличия многих возможностей, из которых мы можем выбирать, при отсутствии всякой поддержки и ориентира, вызывает в человеке тревогу.

Тревога, по мнению Сартра, связана с принятием решений. Всякое решение – это решение против чего-то в той мере, в какой оно является решением в пользу чего-то. Оно ставит человека лицом к лицу с самим собой таким образом, что это не может не вызвать тревоги. Поэтому большинство людей не испытывает особого желания принимать решения.

Сартр не сомневается в том, что человек заброшен в этот неуютный мир, ему не на кого надеяться, он может положиться только на самого себя. Он руководствуется не какими-то предписаниями, а реальными жизненными ориентирами, располагая ими по своему усмотрению. Никакие наставления свыше, божественного или земного происхождения, никакая всеобщая мораль не подскажут, что нужно делать и как поступать. В мире нет категорических императивов и знамений. А это означает, что человек заброшен. Правда, эта заброшенность не фатальна. Человек может вырваться из нее, полагаясь на самого себя, в порыве к свободе. Сартр открывает перед человеком перспективу прорыва в будущее, не соблазняет его прогрессом, но вселяет веру в улучшение своих жизненных условий.

Весьма актуально звучит призыв Камю и Сартра о том, что каждый человек должен формировать свою индивидуальность и придавать смысл своей жизни. Французские мыслители особое внимание обращают на субъективный мир человека, на проблемы индивидуального бытия личности. И с этим нельзя не согласиться. Человек – единственное существо, имеющее субъективный мир, и он стано­вится подлинным человеком тогда, когда обогащает этот субъективный мир. Но для этого человек должен обладать свободой и вместе с тем чувствовать свою ответственность перед остальными. Поэтому поставленные Сартром и Камю вопросы свободы, ответственности и выбора всегда будут актуальны, пока существует человечество, пока люди, трудясь изо дня в день, создают материальные и духовные ценности, пока они задаются вопросом о смысле жизни.

[1] См., например: В. Н. Lévy Le siécle de Sartre. Paris, 2000. Galster I. Sartre et la «question juive». R. Сommentaire. 2000. № 89; Amadou J. Sartre…Le retour.

[2] Sartre J.-P. L’ Être et le néant. Paris, 1948. P. 518.

[3] Ibid. Р. 22.

[4] Гобозов И. А. Введение в философию истории. М., 1999. C. 174.

[5] Sartre J.-P. Critique de la raison dialectique. Tome 1. Théorie des ensembles pratiques. Paris, 1960. Р. 95.

[6] Арон Р. Мнимый марксизм. М., 1993. С. 163

[7] Там же. С. 173.

[8] Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., 1974. С. 143.

[9] Sartre J. -Р. Critique de la raison dialectique. T. 1. Théorie des ensembles pratiques. Paris, 1960. P. 285.

[10] Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956. С. 628.

[11] Камю А. Письма к немецкому другу//Избранное. М., 1996. С. 364.

[12] Сартр Ж. П. Экзистенциализм – это гуманизм. М., 1990. C. 324.

[13] Там же.

[14] Камю А. Творчество и свобода. М., 1990. С. 132–133.

[15] Камю А. Творчество и свобода. М., 1990. С. 135.

[16] Сартр Ж. П. Тошнота. М., 1998. С. 219.

Помогите написать сочинение по теме «Свобода

Flir / 05 дек. 2013 г., 17:39:00

неустойчивым характером, носит название:

народ

племя

+толпа

2. Социальная общность, основанная на территориальном единстве, называется:

+народ

племя

страна

3. Страта ― это:

группа квалифицированных специалистов

группа людей, отличающаяся по участию в процессе создания материальных благ

+социальный слой людей, имеющих похожие экономические показатели

4. Предписания, требования и пожелания соответствующего поведения, называются:

обычаи

+социальные нормы

традиции

5. Социальная мобильность ― это явление, в большей степени имеющее отношение:

+к индустриальному обществу

к постиндустриальному обществу

к традиционному обществу

6. Формами социального контроля являются:

искусство и образование

+нормы и общественное мнение

образование и нормы

общественное мнение и искусство

7. Проявление социального неравенства ― это:

избирательный ценз

+наличие сословных привилегий

получение пенсии

различие в доходах

8. Моральные нормы:

обеспечиваются авторитетом коллективного сознания

обеспечиваются силой государства

+регулируют общение и поведение людей

9. Какая из перечисленных санкций попадает под классификацию неформальных позитивных?

Выговор

+Похвала

Премия

Штраф

10. Социальная дифференциация предполагает:

неизменность общественных отношений

+отсутствие социальной однородности

полное равенство в правах и имуществе

11. Решению межнациональных конфликтов в современном мире способствует:

введение чрезвычайного положения

+переговорный процесс с привлечением посредников

своевременное применение силы

12. Увеличение людей с отклонениями в поведении происходит в периоды:

+радикальных социальных перемен

усиления борьбы государства с преступностью

эволюционного развития правовых норм

13. Основной социальной функцией семьи является:

взаимная ответственность

материальное благополучие

моральная поддержка

+рождение и воспитание детей

14. Главные социально-экономические показатели, являющиеся основой деления на страты:

власть, доход, мировоззрение

+доход, власть, престиж, образование

происхождение, доход, семейное положение

15. Социальный конфликт:

подрывает устои общества

препятствует социальному прогрессу

+является неизбежным условием развития общества

Эссе по обществознанию: Все цитаты по социологии


«…акт рождения личности не совпадает ни по времени, ни по существу с актом рождения человеческого тела, с днём физического появления человека на свет». (Э. Ильенков)

«Без многого может человек обойтись, только не без человека» (Л. Берне).

«Без равенства нет брака. Жена, исключённая из всех интересов, занимающих её мужа, чуждая им, не делящая их, – наложница, экономка, нянька, но не жена в полном, в благородном значении слова» (А. Герцен) «Без цели нет деятельности, без интересов нет цели, а без деятельности нет жизни» (В.Г. Белинский).

«Брак должен быть бесконечным взаимным воспитанием». (А. Амьель).

«Брак, если уж говорить правду, зло, но необходимое зло» (Сократ) «Брак приносит много огорчений, однако безбрачие не даёт никаких радостей». (С. Джонсон) «Брачный союз — первая ступень человеческого общества». (Цицерон)
«Будучи социальной, личность в тоже время индивидуальна, неповторима» (У. Шекспир)

«В браке ни на минуту не прекращается взаимное воспитание и самовоспитание». (В. Сухомлинский)

«Великой нацией нас делает не наше богатство, а то, как мы его используем» (Т. Рузвельт) «Величайшая революция нашего поколения — это открытие того, что человек, изменяя внутреннее отношение к жизни, способен изменить и внешние аспекты этой жизни». (Д. Уильям)

«Величие народа вовсе не исчисляется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом» (В. Гюго)

«Вершина нас самих, венец нашей оригинальности – не наша индивидуальность, а наша личность» (П. Тейяр де Шарден) «В группах происходит процесс социализации, в результате которого человек превращается в члена общества». (В.В. Касьянов) «В деле воспитания процессу саморазвития должно быть отведено самое широкое место». (Г. Спенсер) «В душе каждого человека находится миниатюрный портрет его народа». (Г. Фрейтаг) «В каждом человеке и его поступках всегда можно узнать самого себя». (Л. Н. Толстой) «В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травою; пусть же он своевременно поливает первое и истребляет второе». (Ф. Бэкон) «Власть над собой — самая высшая власть, порабощённость своими страстями — самое страшное рабство». (Л. Н. Толстой) «Вовсе необязательно соглашаться с собеседником, чтобы найти с ним общий язык» (М. Тэтчер) «Возможно, равенство — это право, но никакая сила на земле не сделает его фактом». (О. де Бальзак) «Воля — это ежеминутно одерживаемая победа над инстинктами, над влечениями, над препятствиями и преградами, над всяческими трудностями». (О. Бальзак) «В основе всех хороших манер лежит одна забота — забота о том, чтобы человек не мешал человеку, чтобы все вместе чувствовали бы себя хорошо». (Д. С. Лихачёв)

«Воспитание есть воздействие одного человека на другого с целью заставить воспитываемого усвоить известные нравственные привычки». (Л.Н. Толстой)

«Воспитание есть усвоение хороших привычек». (Платон)

«Воспитание — лучший припас к старости». (Аристотель).

«В семейной жизни надо считаться с мыслями, убеждениями, чувствами, стремлениями любимого человека. Храня своё достоинство, надо уметь уступать друг другу. (В.А. Сухомлинский)

«Все правила достойного поведения давным-давно известны, остановка за малым – за умением ими пользоваться» (Б. Паскаль)

«В спорах забывается истина. Прекращает спор умнейший» (Л.Н. Толстой) «Всякая личность начинается тогда, когда чувствуешь потребность выйти из толпы». (Г. Померанц) «Всякая социальная доктрина, пытающаяся разрушить семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества». (В. Гюго)

«Всякое дело у разумных супругов решается с обоюдного согласия, но так, чтобы главенство мужа было очевидным». (Плутарх)

«В ходе взаимодействия с другими индивид формирует своё «Я», или самосознание» (Дж. Мид) «В ходе социализации личность выступает как субъект и объект этого процесса». (Н. Мельникова)

«Высшая и самая характерная черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда её». (Ф. Достоевский)

«Высшая нравственность – это жертва своей личностью в пользу коллектива. Высшая безнравственность – это когда коллектив жертвует личностью в пользу себя самого» (М. Пришвин) «Герой рождается среди сотни, мудрый человек есть среди тысячи, но совершенного можно не найти и среди сотни тысяч». (Платон)

«Главная сила в человеке – это сила духа» (Ю.А. Гагарин)

«Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделённый необычайной властью» (Э. Фромм) «Гораздо важнее прививать людям нравы и обычаи, чем давать им законы и суды». (О. Мирабо) «Господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства и само собой исчезает вместе с последним» (Ф. Энгельс) «Даже в процветающем обществе неравное положение людей остаётся непреходящим явлением». (Р. Дарендорф) «Дальше всех уйдёт тот, кто не уступает равному себе, сохраняет достоинство в отношениях к сильнейшим и умеет сдерживать себя по отношению к беззащитным» (Фукидид). «Делая для другого, мы в то же время обязательно делаем и для себя». (Р. У. Трайн) «Для того, чтобы было легко жить с каждым человеком, думай о том, что тебя соединяет, а не о том, что тебя разъединяет с ним» (Л. Толстой)

«Для человека, который не знает, к какой гавани он направляется, ни один ветер не будет попутным» (Сенека)

«Домашний очаг должен быть не местопребыванием, а местом, куда мы возвращаемся» (А. Монтерлан) «Достичь старайся славы и признанья, но не казною, а ценою знанья». (Анвари) «Единственная известная мне роскошь — это роскошь человеческого общения» (А. де Сент-Экзюпери)

«Единственная роскошь — человеческое общение». (А. де Сент-Экзюпери)

«Если бы ты даже хотел этого, ты не можешь отделить свою жизнь от человечества» (Марк Аврелий) «Если в обществе нет механизмов урегулирования отношений между участниками конфликта, он вызывает насилие и эскалацию этого насилия» (В.А. Тишков) «Если вы считаете, что образование слишком дорого, попробуйте, почём невежество» (Д. Бока). «Если вы хотите чего-нибудь добиться, у вас должно хватать мужества на неудачи». (К. Дуглас) «Если нет цели, не делаешь ничего; и не делаешь ничего великого, если цель ничтожна». (Д. Дидро)

«Есть много способов сделать карьеру, но самый верный из них — родиться в нужной семье». (Д. Трамп)

«Есть только одна подлинная ценность – это связь человека с человеком» (А. де Сент Экзюпери) «Жизнь нации находится в безопасности только тогда, когда нация честна, надёжна и добродетельна» (Ф. Дуглас). «Забота объединяет людей, крепит память о прошлом и направлена целиком в будущее» (Д. Лихачев) «Залог семейного счастья в доброте, откровенности, отзывчивости». (Э. Золя) «Здоровая нация так же не замечает своей национальности, как здоровый человек — позвоночника». (Б. Шоу)

«Знания, представления о себе накапливаются уже в раннем детстве… Другое дело — самосознание, осознание своего «я». Оно есть результат, продукт становления человека как личности». (А.Н. Леонтьев)

«Именно стратегическая организация поведения включает интеллект и волю в структуру личности, соединяя их с потребностями, интересами, всей мотивацией поведения личности» (Б.Г. Ананьев) «Индивидом рождаются, личностью становятся, индивидуальность — отстаивают» (А.Г. Асмолов). «Индивидуумы могут составлять сообщества, но только институты могут создать нацию» (Б. Дизраэли) «Иногда люди не могут выразить свои взгляды, потому что, сделав так, они пойдут против норм, принятых в данной социальной ситуации» (Р. Бэрон) «Каждый хочет быть исключением из правил, и из этого правила нет исключения» (М. Форбс). «Каждый человек – творец собственного благополучия» (Р. Стил) «Как значимы эмоции и чувства! Это ветры, надувающие паруса корабля; они его иногда топят, но без них он не может плавать» (Вольтер) «Как и индивидуум, нация является целью многих усилий и жертв» (Ж. Ренан) «Как можно познать себя? Только путём действия, но ни социальная когда — путём созерцания. Попробуй исполнять свой долг, психология и тотчас познаешь себя». (И. Гёте)

«Когда люди вступают в тесное общение между собой, то их поведение напоминает дикобразов, пытающихся согреться в холодную зимнюю ночь. Им холодно, они прижимаются друг к другу, но чем сильнее они это делают, тем больнее они колют друг друга своими длинными иглами. Вынужденные из-за боли уколов разойтись, они вновь сближаются из-за холода, и так — все ночи напролет» (А. Шопенгауэр)

«Когда миром движут великие мотивы, мы вдруг начинаем понимать, что мы люди, а не звери» (У. Черчилль)

«Корни национализма – в разделении населения на коренное и некоренное» (И.Н. Шевелев)

«К различным социальным, профессиональным, возрастным группам нужен различный подход» (Д. Огилви) «Кто в учениках не бывал, тот учителем не будет». (Боэций)

«Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски» (В.И. Даль)

«Кто не идет в университет как в храм науки, тот идет в него как в преддверие карьеры» (Д.И. Писарев) «Кто умеет справиться с конфликтами путём их признания, берёт под свой контроль ритм истории» (Р. Дарендорф) «Кто хочет сдвинуть мир, пусть сдвинет себя». (Сократ) «Личность может проявить свои таланты только тогда, когда она займёт необходимое для этого положение в обществе». (Г.В. Плеханов)

«Личность творится не тем, что человек слышит и говорит, а трудом и деятельностью». (А. Эйнштейн)

«Личность человека ни в каком смысле не является предшествующей по отношению к его деятельности, как и его сознание, она ею порождается» (А.Н. Леонтьев) «Личность характеризуется не только тем, что она делает, но и тем, как она это делает». (Ф. Энгельс)

«Личность — это неизменное в изменениях». (Н.А. Бердяев)

«Личность – это человек как носитель сознания» (К.К. Платонов) «Личностью не родятся, личностью становятся». (А. Н. Леонтьев) «Личный пример не просто лучший метод убеждения, а единственный». (А. Швейцер) «Лучшая школа дисциплины есть семья». (С. Смайлс)

«Любовь к Родине начинается с семьи». (Ф. Бэкон)

«Люди в тысячу раз больше хлопочут о приобретении богатства, чем об образовании ума и души, хотя то, что есть в человеке, для нашего счастья, несомненно, важнее того, что есть у человека» (А. Шопенгауэр) «Люди не рождаются, а становятся теми, кто они есть». (К.А. Гельвеций)

«Люди от природы настолько склонны подчиняться, что им мало законов, управляющих ими в их слабости, им недостаточно повелителей, данных судьбой, — им подавай ещё и моду, которая предписывает человеку даже фасон башмаков» (Вовенарг).

«Люди существуют друг для друга» (Марк Аврелий) «Максимально адекватное отношение к себе — высший уровень самооценки». (А. Спиркин)

«Маргинальность − это результат конфликта с общественными нормами» (А. Фардж).

«Масса – это множество людей без особых достоинств» (Х. Ортега-и-Гасет) «Меня всегда поражало, что люди способны драться из-за глотка воды, в то время как соединёнными усилиями они могли бы овладеть целым источником». (Н. Гарин-Михайловский) «Молодёжь часто ведёт себя так, словно хочет уничтожить основу, фундамент собственной жизни» (Дж. Олдридж) «Молодость — за свободу и реформы, зрелость — за разумный компромисс, старость — за стабильность и покой». (У. Черчилль) «Молодость — это время для усвоения мудрости, старость — время для её применения». (Ж.Ж. Руссо) «Моральные принципы закладываются в детстве, характер формируется с возрастом». (И. Шевелёв) «Моральные ценности потому и называются ценностями, что без них невозможны ни дальнейшее развитие общества, ни счастливая жизнь». (А. Моруа) «Моральную силу невозможно создать параграфами закона». (К. Маркс) «Мораль — предмет домашнего обихода, а не божество. Ею нужно пользоваться, не нужно её боготворить». (Я. Седерберг) «Мы не столько любим людей за то добро, которое они нам сделали, сколько за то добро, которое мы им сделали». (Лев Толстой) «Наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушений условий его существования». (К. Маркс) «Намёки да попрёки − семейные пороки» (русская пословица). «Нам надо стоять на своих собственных ногах и глядеть прямо в лицо миру… видеть мир таким, как он есть, и не бояться его» (Б. Рассел).

«Нам нужны школы, которые не просто учат, что чрезвычайно важно, это самое главное, но и школы, которые воспитывают личность». (В. В. Путин)

«Народ – это организм, созданный прошлым, и как всякий организм, он может быть изменён не иначе, как посредством долгих наследственных накоплений» (Г. Лебон) «Народы — это не окружённые стенами сообщества, а гармонично согласованные между собой ассоциации». (Д.С. Лихачёв) «Наряду с законами государственными есть ещё законы совести, восполняющие упущения законодательства». (Г. Филдинг) «Настоящий патриотизм как частное проявление любви к человечеству не уживается с неприязнью к отдельным народам». (Н.А. Добролюбов)

«Нас формируют те поступки, которые мы совершаем» (Аристотель).

«Нации – это богатство человечества, это обобщённые личности его; самая малая из них несёт свои особые краски…» (А. Солженицын)

«Национализм гораздо более связан с ненавистью к чужому, чем с любовью к своему» (Н. Бердяев) «Национализм – детская болезнь – корь человечества» (А. Эйнштейн) «Национализм или национальный эгоизм, т.е. стремление отдельного народа к утверждению себя за счёт других народностей, к господству над ними, — есть полное извращение национальной идеи …» (В. Соловьев) «Национализм – это не любовь к своей нации, а ненависть к чужой» (И.Н. Шевелев) «Национальность должна стать частным делом гражданина, объектом его культурных, языковых и бытовых предпочтений» (Г. Гусейнов) «Нация – это сообщество людей, которые через единую судьбу обретают единый характер» (О. Бауэр) «Начало личности наступает намного позже, чем начало индивида». (Б.Г. Ананьев) «Наши социальные роли определяются ожиданиями других людей». (Н. Смелзер)

«Не всякие различия между людьми создают стратификацию». (Е. Бергель)

«Не в том дело, что способности проявляются в деятельности, а в том, что они создаются в этой деятельности». (Б.М. Теплов) «Независимость и свободомыслие — суть творчества» (Ф. Миттеран). «Некоторые неписаные законы твёрже всех писаных». (Сенека)
«Нельзя говорить о семье так, как будто существует только одна более или менее универсальная модель семейной жизни» (Э. Гидденс) «Непосредственным, естественным, необходимым отношением человека к человеку является отношение мужчины к женщине… На основании этого отношения можно, следовательно, судить о ступени общей культуры человека» (К. Маркс). «Неравенство — такой же хороший закон природы, как и всякий другой». (И. Шерр) «Нет ничего опаснее в обществе, чем человек без характера». (Ж. Д’Аламбер)

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши» (Дж. Донн)

«Никакая нация не может достичь процветания, пока она не осознает, что пахать поле – такое же достойное занятие, как писать поэму» (В. Букер) «Нравы портятся легче, чем исправляются». (Л. Вовенарг) «Обеспечить нормальное течение своих семейных дел часто не легче, чем управлять провинцией». (Тацит) «Общего у людей только одно: все они разные» (Р. Зенд). «Общение — это открытие других для себя и себя — для других» (О. Муравьева)

«Общественная ценность личности во многом определяется тем, какие потребности у неё преобладают». (Я.Л. Коломинский)

«Общественное мнение, будучи состоянием массового сознания, далеко не всегда бывает прогрессивным, то есть отражает идеалы справедливости и гуманизма» (В.В. Касьянов, В.Н. Нечипуренко) «Общественное мнение — это поток; даже и тогда, когда бы удалось нам отвести его течение, мы вынуждены за ним следовать». (П. Буаст)

«Общество всегда находится в заговоре против человека. Конформизм считается добродетелью; уверенность в себе — грехом. Общество любит не человека и жизнь, а имена и обычаи». (Р. Эмерсон)

«Обществом ценится то, что способствует его стабильности и процветанию» (А. Кравченко) «Один и тот же человек, входя в разные коллективы, меняя целевые установки, может меняться – иногда в очень значительных пределах» (Ю. Лотман) «Одна и та же социальная роль по-разному переживается, оценивается и реализуется разными людьми» (И. Кон) «Одним из источников изменений в обществе служит распространение отклоняющегося поведения» (Т. Парсонс) «Одно только делает человека человеком: знание о социальном неравенстве». (А. Блок)
«Оставлять богатство детям? Умны будут — без него обойдутся; а глупому сыну не в помощь богатство. Наличные деньги — не наличные достоинства. Золотой болван — всё болван». (Д.И. Фонвизин) «Основой стратификационного строения общества является социальное неравенство». (Г.В. Пушкарёва) «Отец есть тот, кого брак указывает». (Латинское изречение)

«Относись к человеку всегда как к цели и никогда — как к средству». (И. Кант)

«Относительно всякого брака пусть соблюдается одно предписание: каждый человек должен заключать брак, полезный для государства, а не только наиболее приятный для самого себя» (Платон) «От правильного воспитания детей зависит благосостояние всего народа». (Д. Локк)

«Отсутствие чувства национального достоинства также отвратительно, как и другая крайность — национализм» (И. Шевелев)

«Педагог – это тот человек, который должен передать новому поколению все ценные накопления веков и не передать предрассудков, пороков и болезней» (А.В. Луначарский) «Поведение человека должно быть подобно его одежде: не слишком стеснять его и не быть слишком изысканным, но обеспечивать свободу движения и действий» (Ф. Бэкон)
«Поведение – это зеркало, в котором каждый показывает своё лицо» (И. Гёте) «Подчинившись закону толпы, мы возвращаемся в каменный век» (С. Паркинсон) «Познание стран мира — украшение и пища человеческих умов». (Леонардо да Винчи) «Потребности людей диктуют их поведение с такой же властностью, как сила тяготения — движения физических тел». (Б.Ф. Ломов)

«Потребность во внимании, признании и самовыражении является универсальной потребностью каждого индивида» (Б.Д. Парыгин)

«Почёт влечёт за собой обязанности» (античный афоризм)

«Правила поведения – это перевод добродетели на общедоступный язык» (Ф. Бэкон) «Практическая нужда в морали возникает вследствие конфликта желаний различных людей или конфликта желаний в одном человеке». (Б. Рассел) «Прежде всего поучай сам себя, тогда научишься чему-либо от других» (И. Гете) «При объяснении любых психических явлений личность выступает как воедино связанная совокупность внутренних условий, через которые преломляются все внешние воздействия» (C.Л. Рубинштейн). «Природа так обо всем позаботилась, что повсюду ты находишь, чему учиться» (Л. да Винчи) «Приспособляемость – естественный способ выживания» (Ю. Кантор) «Простое отсутствие пороков еще не предполагает присутствия добродетели» (А. Ачадо). «Процесс социализации в простых и сложных обществах протекает неодинаково» (И. Робертсон). «Процесс социализации — вхождение в социальную среду, приспособление к ней, освоение определенных ролей и функций, которое вслед за своими предшественниками повторяет каждый отдельный индивид на протяжении всей истории своего формирования и развития» (Б.Д. Парыгин).

«Проявлением недостатков социализации является отклоняющееся (девиантное) поведение». (С.С. Алексеев)

«Раб предпочитает раба, господин — господина» (Аристотель)

«Равные образовательные возможности – мощный ресурс для развития страны и обеспечения социальной справедливости» (В. Путин) «Развитие своей личности, реализация всего внутреннего потенциала есть наивысшая цель» (Э. Фромм) «Расшифровать человека, значит, в сущности, попытаться узнать, как образовался мир и как он должен продолжать образовываться» (П. Тейяр де Шарден).

«Реализация свободы достаточна трудна: необходимо делать выбор, а разные выборы дают неодинаковые результаты». (М. Малерб)

«Революции скорее не увеличивают, а сокращают все базовые свободы» (П. Сорокин) «Роль — не личность, а изображение, за которым она скрывается» (А.Н. Леонтьев «Русский не тот, кто носит русскую фамилию, а тот, кто любит Россию и считает её своим Отечеством». (А.И. Деникин) «Самое важное в общении — услышать то, что не было сказано» (П. Дракер)

«Самых хороших и самых плохих актёров мы видим отнюдь не на сцене». (Р. Роллан)

«Свобода есть право на неравенство» (Н.А. Бердяев) «Свобода – это высшее нравственное состояние человека, когда ограничения необходимы как проявления этой же нравственности, т. е. разумного самоуважения и уважения ближнего». (Ю. Бондарев)

«Свобода это роскошь, которую не каждый может себе позволить» (О. фон Бисмарк)

«Свой долг родителям дети отдают своим детям» (И.Н. Шевелев) «Свойства личности никак не сводятся к её индивидуальным особенностям. Они включают и общее, и особенное, и единичное» (С.Л. Рубинштейн) «Семья начинается с детей». (А.И. Герцен) «Семья – основа сообществ, клеточка их тела. С ней связаны все святыни, которые отличают человека от муравьёв и пчёл» (Г.К. Честертон) «Семья — это кристалл общества». (В. Гюго) «Семья — это та первичная среда, где человек должен учиться творить добро». (В. Сухомлинский) «Семья является первичным лоном человеческой культуры» (И. Ильин). «Скажите на милость, почему человек должен держать себя в точности так, как прочие люди, как масса, как толпа?» (С. Дали)
«Смысл брака не в том, чтобы думать одинаково, а в том, чтобы думать вместе». (Р. Доддз) «Соглашения предотвращают конфликты. (Х. Маккей)

«Создаёт человека природа, но развивает и образует его общество». (В. Г. Белинский)

«Социальное неравенство – это необходимая плата за материальное благополучие в рыночном обществе» (Ф. Хайек) «Социальные проблемы относятся не к объективным областям, на которые они лишь указывают, а к процессу их рассмотрения и определения в обществе. Социальная проблема не существует для общества до тех пор, пока общество не признает, что она существует». (Г. Блумер) «Социальный статус означает реальные притязания на позитивные или негативные привилегии в отношении социального престижа» (М. Вебер) «Социальный статус родителей человека обычно оказывает небольшое непосредственное воздействие на его профессиональные достижения». (П. Блау) «Способности человека – снаряжение, которое выковывается не без его участия». (С.Л. Рубинштейн) «Способность не может возникнуть вне соответствующей конкретной деятельности». (Б.М. Теплов) «Становление достигаемого статуса осуществляется через собственный талант, выбор или активность каждого индивида» (М. Янг) «Становясь частицей организованной толпы, человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации» (Г. Лебон) «Статусные группы выступают специфическими носителями всякого рода условностей» (М. Вебер) «Стратификация действительно естественное социальное расслоение общества». (П. С. Гуревич)

«Счастье личности вне общества невозможно, как невозможна жизнь растения, выдернутого из земли и брошенного на бесплодный песок» (А.Н. Толстой)

«…Только одно равенство для всех: равенство предварительных условий для деятельности» (В. Дудинцев) «Только тогда станешь человеком, когда научишься видеть человека в другом» (А.Н. Радищев).

«Только тогда станешь человеком, когда поймёшь другого человека». (А.Н. Радищев)

«Тот, кто добивается того, чтобы считаться лидером и получить какую-то номинацию, никогда не должен задирать нос, полагая, что он лучше всех» (В.В. Путин) «Тот, кто желает хорошо воспитать ребёнка, обречён всегда придерживаться справедливых взглядов». (О. де Бальзак)

«Тот, кто обращаясь к старому, способен открывать новое, достоин быть учителем» (Конфуций).

«Точное знание общества принадлежит к числу наших самых недавних приобретений» (Э. Гидденс) «То, что называют общественным мнением, скорее заслуживает имя общественных чувств». (Б. Дизраэли)

«То, что раньше для рыцаря был укреплённый замок, сегодня для рядового гражданина являет социальное страхование». (В. Швебель)

«Труд облагораживает человека» (В.Г. Белинский) «Трудности порождают в человеке способности, необходимые для их преодоления». (У. Филлипс) «У богатого, свободного, образованного – одна степень удовлетворения потребностей, у бедного и измученного – другая» (Н.М. Амосов) «Уважайте в себе и других людях человеческую личность» (Д. Писарев).

«У всякого человека бывает два воспитания: одно, которое ему дают другие, и другое, более важное, которое он даёт себе сам». (Э. Гиббон)

«У каждой нации – велика она или мала – есть свой неповторимый кристалл, который надо суметь высветить» (И.Н. Шевелев) «У ребёнка своё особое умение видеть, думать и чувствовать; нет ничего глупее, чем пытаться подменить у них это умение нашим». (Ж. Ж. Руссо) «Характер ребёнка — это слепок с характера родителей, он развивается в ответ на их характер». (Э. Фромм)

«Ценности каждой группы складываются на основании выработки определённого отношения к социальным явлениям, продиктованного местом данной группы в системе общественных отношений». (Г. М. Андреева)

«Человек вне общества – бог, или зверь» (Аристотель) «Человек делает то, что он есть, и становится тем, что он делает» (Р. Музиль). «Человек – единственное животное, для которого собственное существование является проблемой: её он должен решить и от неё нельзя никуда уйти» (Э. Фромм) «Человек – единственное создание, подлежащее воспитанию. Человек может стать человеком только путём воспитания» (И. Кант) «Человек есть не что иное, как ряд его поступков». (Г. Гегель)

«Человек есть принципиальная новизна в природе». (Н.А. Бердяев)

«Человек, который прививает своим детям навыки трудолюбия, обеспечивает их лучше, чем если бы он оставил им наследство» (Р. Уэйтли) «Человек может обрести себя, прийти к знанию своей индивидуальности исключительно через посредника – социальную жизнь». (Э. Кассирер) «Человек может стать человеком только путём воспитания. Он — то, что делает из него воспитание». (И. Кант)

«Человек морален, когда не из страха перед авторитетами, а вследствие высокой сознательности и солидарности в нём не может даже зародиться желание совершить преступление». (М.Л. Налбандян)

«Человек – не вещь, а живое существо, которое можно понять только в длительном процессе развития» (Э. Фромм) «Человек не должен приравнивать себя ни к животным, ни к ангелам, не должен и пребывать в неведении о двойственности своей натуры. Пусть он знает, каков он в действительности» (Б. Паскаль) «Человек не может по-настоящему усовершенствоваться, если не помогает усовершенствоваться другим». (Ч. Диккенс) «Человек немыслим вне контактов с окружающими его людьми» (A.M. Яковлев). «Человек немыслим вне общества» (Л. Толстой)

«Человек — общественное существо, его жизнь… невозможна в отрыве от общества, от группы, с которыми он связан множеством самых разнообразных отношений». (Р. Роллан)

«Человек определяется не только природными качествами, но и приобретенными» (И. Гете) «Человек осознаёт себя не только посредством других людей, но и через созданную ими материальную и духовную культуру». (А.Г. Спиркин) «Человек потому не поддаётся определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причём таким человеком, каким он сделает себя сам». (Ж.П. Сартр) «Человек принадлежит своему веку и своей расе даже тогда, когда борется против своего века и своей расы». (Э. Ренан) «Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его — мысли его спутаются, характер ожесточится психология, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря». (Д. Дидро) «Человек станет прежде всего тем, чем он запроектировал быть» (Ж.П. Сартр).

«Человек тем более свободен, чем полнее осуществляемый им выбор соответствует его природе». (М. Малерб)

«Человеку недостаточно познать самого себя, нужно найти также способ, с помощью которого он сможет разумно показать, проявить себя и в конце концов изменить себя и сформировать». (Ф. Бэкон)

«Человеку общение нужнее еды, важнее бытового комфорта и богатства» (Е.А. Крашенинникова) «Человек хуже животного, когда он становится животным» (Р. Тагор). «Человек — это нечаянная, прекрасная попытка природы осознать самоё себя». (В. Шукшин) «Человек — это существо, которое устремляется навстречу будущему и сознает, что оно себя проектирует в будущее» (Ж.П. Сартр).

«Человеческая сущность налицо только в общении, в единстве человека с человеком» (Л. Фейербах).

«… Человеческое общество – это попытка, это долгое искание; ищет же оно того, кто повелевает!» (Ф. Ницше) «Чем выше положение человека, тем более строгими должны быть рамки, которые сдерживают своеволие его характера» (Г. Фрейтаг) «Чем ярче проявляет себя индивидуальность, тем больше стремится она к единению со всем сущим» (Р. Тагор) «Что человек, когда он занят только сном и едой? Животное, не больше». (У. Шекспир) «Юность — весеннее время человека, в которое засеваются семена на будущие годы жизни». (Я. Княжнин)

«…Я никогда не проникну в образы и переживания других людей. Я даже не могу установить, является ли красный цвет красным и для другого; возможно, что он называет тем же словом ощущение совершенно иного качества!» (Ю.Б. Гиппенрейтер).

Обоснование ограничений свободы выражения мнения

Обоснование включает предоставление веских причин для действия, упущения или убеждения. Согласно Разу, причина — это «соображение в пользу того, чтобы что-то делать, верить или чувствовать» (Raz 1999, стр. 16–17; см. Также Scanlon 1998, стр. 17). Учитывая особую ценность, которую мы придаем свободе выражения мнения, причина должна быть особого рода, когда используется для ограничения свободы выражения мнения. Соответственно, я приближаю хороших причин — в конкретном контексте оправдания ограничений свободы выражения мнения — к тому, что Джон Ролз назвал « общественным разумом » (Rawls 2005, стр.212–254). Ролз объясняет, что «общественный разум» влечет за собой оправдание политических решений за счет использования общедоступных и приемлемых ценностей и стандартов (стр. 227–228). Причины могут быть охарактеризованы как «публичные», когда граждане и принимают их как действительные (стр. 213). Важно отметить, что причина не подпадает под категорию общественного разума только потому, что большинство в обществе считает ее веской причиной. Даже если, например, подавляющее большинство считает некую группу меньшинства «культурно неполноценной», общественный разум исключит такую ​​неполноценность как оправдание дискриминации этой группы.Это будет исключено, потому что такая предполагаемая неполноценность не является общедоступной и приемлемой для всех граждан на основе равного гражданства. Таким образом, идеалы равенства включены в понятие общественного разума; Равенство — это составной элемент, который обязательно исключает чисто мажоритарные рассуждения.

В этом разделе я исследую один из «выдающихся» подходов (Möller 2014, p. 32) к оправданию ограничений свободы выражения мнения: критерий соразмерности.Я стремлюсь объяснить типичные особенности этого теста и указать на некоторые из его основных недостатков, особенно применительно к ограничениям свободы выражения мнения.

Типичный тест на соразмерность оценивает, может ли ограничение права быть «оправдано ссылкой на прибыль от других процентов или стоимости» (Urbina 2014, p. 173). Большинство юрисдикций в Европе и договорные органы, такие как Комитет ООН по правам человека, применяют критерий соразмерности при оценке допустимости ограничений.Тест обычно состоит из четырех конечностей (Tridimas 2007, стр. 139). Во-первых, государство должно преследовать цель, которая служит «неотложным» (Kumm 2004, p. 593) или «законным» интересам (Tremblay 2014, p. 865; Barak 2012) при ограничении права. Эта часть содержит нормативное требование, поскольку определенные интересы, которые являются «незаконными», с самого начала были бы недопустимыми. Например, цель уничтожения населения не может считаться «законной». Во-вторых, должна существовать рациональная связь между конкретной мерой, используемой для ограничения права, и законным интересом.Эту конечность иногда называют «тестом на пригодность» (Arai-Takahashi 2005, p. 32; Van Dijk and Van Hoof 1998: pp. 771–773). В-третьих, эта мера должна быть необходима для продвижения или предотвращения отступлений от этого законного интереса. Эту конечность естественно назвать тестом на необходимость. Наконец, эта мера должна быть в « строгом смысле » соразмерной, то есть она должна включать чистую прибыль, когда сокращение пользования правом соизмеряется с уровнем, до которого повышается процент (Rivers 2006, стр.181). По словам Аарона Барака, соразмерность stricto sensu «требует уравновешивания выгод, полученных обществом, и вреда, причиненного… праву посредством использования средств, выбранных законом для достижения надлежащей цели» (Barak 2012, стр. 340). Грегуар Уэббер тем временем отмечает, что такое «уравновешивание» призвано продемонстрировать «соразмерность» между отрицательным воздействием (например, на свободу выражения мнения), с одной стороны, и положительным эффектом ограничения (с точки зрения законного ) с другой стороны (Webber 2009, стр.71–72).

В разных юрисдикциях применялись разные версии теста на соразмерность. Федеральный конституционный суд Германии, например, применяет тест, состоящий из четырех частей, который рассматривает вопрос «сбалансированности» только на заключительном этапе теста. Эта версия теста стала отражением общей нормы права в рамках права Европейского сообщества (Arai-Takahashi 2005, p. 29). Напротив, Верховный суд Канады рассматривает «уравновешивание» также и на более ранних стадиях, то есть в рамках подтеста законности и необходимости (Grimm 2007).Суд установил, что в соответствии с подтестом легитимности законный интерес должен иметь достаточную важность, чтобы гарантировать отмену рассматриваемого права (R против Oakes 1986; Choudhry 2006). Более того, в рамках подтеста необходимости выбранная мера должна, по сравнению с доступными альтернативами, ухудшать право как минимум . Соответственно, канадская версия теста предполагает некоторое уравновешивание при определении того, какие цели являются законными для цели оправдания ограничения, и при определении того, является ли рассматриваемая мера наименее ограничивающей среди доступных вариантов.Между тем, в Соединенных Штатах (США) «основанные на содержании» ограничения свободы выражения мнения привлекают «строгую проверку», то есть наивысший уровень судебной проверки ограничительной меры. Этот подход по существу основан на идее американского общего права о том, что право на свободу выражения мнений, защищаемое Первой поправкой к Конституции США, является высоко ценимым правом личности (Strauss 2002). Соответственно, в США государство должно нести самое тяжелое бремя оправдания при ограничении определенных типов высказываний, например, политических.Напротив, «нейтральные по содержанию» ограничения свободы выражения мнения (например, ограничения на форму, объем, время или способ выражения, о котором идет речь) рассматриваются в рамках теста «промежуточной проверки». Верховный суд США сформулировал тест из четырех частей, чтобы определить, является ли ограничение, нейтральное по содержанию, конституционным (United States v. O’Brien 1968; см. Также Zoller 2009, p. 906; Stone 1987): (1) ограничение должно быть в пределах конституционной власти правительства; (2) ограничение должно способствовать важному или существенному интересу государства; (3) государственные интересы не должны быть связаны с подавлением свободы выражения мнения; и (4) ограничение должно быть узким — не больше, чем необходимо.В последующих делах Верховный суд разработал пятую часть: ограничение должно оставлять широкие возможности для общения (Ladue v. Gilleo 1994). Хотя оправдывающий подход, преобладающий в США, редко называют «тестом соразмерности», он явно содержит элементы уравновешивания. Какая бы версия теста ни использовалась, очевидно, что проверка соразмерности обычно включает в себя оправдательное бремя определенной формы: ограничение свободы выражения мнения оправдано только в том случае, если противодействующие интересы перевешивают интересы человека в свободе выражения мнения. .Именно по этой причине само понятие пропорциональности описывается как «неизбежно гибкое и открытое по своей природе» (Arai-Takahashi 2005, p. 34).

Типичный тест на соразмерность имеет ряд недостатков, на которые стоит обратить внимание. В настоящее время ведутся научные дебаты о пригодности теста, и в ходе обсуждения некоторых слабостей, которые я обнаруживаю в типичной версии теста, я коснусь некоторых элементов этих дебатов. Конечно, сторонники соразмерности часто утверждают, что недостатки, указанные критиками, относятся к случаям, когда тест применяется неправильно, и что тест соразмерности является правильным, если он применяется правильно (например,грамм. Möller 2014; Кумм 2010). Однако сила теста заключается в том, как он применяется на практике. В этом контексте я намеревался оценить «типичный» критерий соразмерности, который содержит как нормативные, так и политические слабости при применении для оценки ограничений свободы выражения мнения. При этом я оставляю открытой возможность для более надежного применения теста. Фактически, мое предложение представляет собой более надежную версию теста.

На нормативном уровне типичный тест часто не может адекватно признать и учесть особую ценность свободы выражения мнения.Такая слабость особенно очевидна, когда соответствующий суд или трибунал замалчивает первые три части теста и вместо этого сосредотачивается на заключительном этапе уравновешивания. Кай Мёллер, ссылаясь, в частности, на практику Германии, отмечает, что обычно «стадия уравновешивания доминирует в правовом анализе и обычно определяет результат» оценки того, допустимо ли ограничение (Möller 2014, p. 34). Когда акцент при оценке делается только на балансировании, суд или трибунал часто полагаются на практические аргументы, чтобы определить допустимость ограничения (Kumm 2010, p.147). Именно по этой причине многие правозащитники критиковали тест соразмерности за то, что он не придал адекватный нормативный вес правам личности (Letsas 2007; Tsakyrakis 2009). По мнению этих критиков, соразмерность рассматривает права наравне с любыми другими интересами или ценностями, и такое уравнение подрывает то особое значение, которое мы придаем правам. Многие из этих критиков полагаются на хорошо известные «основанные на правах» подходы к оправданию ограничений прав, такие как подходы, отстаиваемые Рональдом Дворкином и Джоном Ролзом.Согласно Дворкину, индивидуальные права, такие как право на свободу выражения мнения, «превосходят» другие интересы, не связанные с правами (Dworkin 1977, p. Xi). Он утверждает, что не связанные с правами интересы, такие как коллективные интересы, должны быть исключены при оправдании ограничений индивидуальных прав (Dworkin 1984, p. 153; см. Также Waldron 1993, p. 210). Этот подход основан на представлении о том, что права имеют безусловную ценность; они существуют и должны быть защищены, даже если сообществу действительно хуже из-за их существования или защиты (Dworkin 1985, p.350). При таком понимании право на свободу выражения мнений ограничивает преследование государством коллективных интересов и устанавливает защищенную сферу, в которую государство не может вмешиваться, даже если такое вмешательство может удовлетворить коллективные интересы. Ролз между тем утверждает, что основные свободы, такие как свобода выражения мнений, могут быть ограничены только ради них самих или ради других основных свобод (Rawls 1999, p. 220). Эти основные свободы имеют «лексический приоритет». Footnote 2 над всеми другими типами интересов.Соответственно, основные свободы, такие как свобода выражения мнения, будут иметь «абсолютный вес» по отношению к интересам, не связанным с основными свободами (Rawls 2005, p. 294). Например, физическому лицу нельзя отказать в свободе выражения мнения по таким основаниям, как «экономическая эффективность и рост» (стр. 294–295). Следовательно, все причины, не связанные с основными свободами, имеющими такое же значение, как и свобода выражения мнения, будут исключены (вначале) из процесса оправдания. В отличие от этих подходов, основанных на правах, тест соразмерности предполагает, что суд или трибунал должен взвесить такие права, как право на свободу выражения мнений, с коллективными интересами, такими как национальная безопасность или общественный порядок, здоровье или нравственность.Можно утверждать, что такое взвешивание помещает свободу выражения мнений в тот же нормативный план, что и эти коллективные интересы, тем самым подрывая ее безусловную ценность.

Эта нормативная проблема тесно связана с текстовой структурой многих международных и национальных инструментов, устанавливающих основу для ограничения свободы выражения мнения. Например, пункт 2 статьи 19 МПГПП и пункт 2 статьи 10 Европейской конвенции о правах человека (ЕКПЧ) прямо разрешают государствам ограничивать свободу выражения мнений по соображениям коллективных интересов, таких как общественный порядок и здравоохранение.Точно так же конституции многих стран допускают ограничения свободы выражения мнений на основе множества коллективных интересов. Тогда проблема может быть и доктринальной, поскольку типичный тест соразмерности часто страдает нормативными недостатками, главным образом потому, что правовая доктрина, излагающая этот тест, отражает эти недостатки. Соответственно, МПГПП и ЕКПЧ могут столкнуться с нормативными проблемами на практике, поскольку режимы ограничений, содержащиеся в этих документах, предполагают широкую свободу действий правительства при наложении ограничений на свободу выражения мнения.Такая свобода действий вызвала серьезные опасения среди ученых относительно того, насколько пропорциональность соответствует нормативным приоритетам, таким как верховенство закона или правовая предсказуемость (Von Bernstorff 2014, p. 66; Urbina 2014, p. 180).

На политическом уровне типичный тест на соразмерность уязвим для двух рисков, связанных с предоставлением государству широких полномочий по ограничению свободы выражения мнения. Во-первых, государство может использовать режим ограничений для продвижения интересов большинства. Свобода выражения меньшинств и политических инакомыслящих может стать объектом преследований по причинам, не имеющим публичного оправдания.В этом контексте мажоритарные интересы могут проникать в основания ограничений, такие как национальная безопасность, общественный порядок, общественное здоровье и общественная мораль. Во-вторых, государство может, ограничивая свободу выражения мнения, попытаться снять с себя обязательства перед обществом. Выразительное поведение человека может «побуждать» других реагировать таким образом, чтобы нанести вред третьим сторонам. Такие случаи часто возникают, когда выразительное поведение имеет религиозное измерение. Хотя выразительное поведение также может быть классифицировано как религиозное проявление или практика, трудно исключить такое поведение из более широкой области свободы выражения мнения.В таких случаях государство может решить ограничить конкретное выразительное поведение, а не сосредоточиться на правонарушителях, которые прибегают к насилию. Именно государство несет перед гражданами позитивное обязательство поддерживать закон и порядок, и именно государство должно предотвращать насилие и наказывать тех, кто участвует в нем по какой-либо причине. Однако, когда насилие совершается членами сообщества большинства, государство может стремиться преследовать человека, чье поведение кажется «причиной» правонарушения, а не подвергать риску столкновение с сообществом большинства.В таких обстоятельствах он может попытаться оправдать ограничение на выразительное поведение заинтересованного лица, якобы для поддержания общественного порядка и защиты граждан от насильственных реакций со стороны других. Это может происходить независимо от того, насколько необоснованна такая реакция.

Типичный тест на соразмерность не дает убедительного ответа на политические риски, связанные с властью государства по ограничению свободы слова. Он во многом полагается на добросовестность государства и способность суда или трибунала убедительно взвесить конкурирующие интересы, поставленные на карту.Тем не менее, несколько примеров из различных юрисдикций демонстрируют, что суды и трибуналы часто вынуждены предоставлять государству широкие дискреционные полномочия. Тест на соразмерность требует только, чтобы судебный орган оценил, какой из двух интересов — интерес человека в свободе выражения мнения или законный интерес, преследуемый государством, — является более весомым. Он не предполагает какого-либо конкретного порога, который сигнализирует о том, что конкурирующий интерес является достаточно весомым . Таким образом, такие ученые, как Франсиско Урбина, отмечают, что несоизмеримость конкурирующих ценностей и интересов делает тест соразмерности непригодным для определения допустимости ограничений прав (Urbina 2015).Учитывая, что очень сложно выполнить задачу балансирования с какой-либо точностью, судебный орган часто полагается на государство.

Ряд иллюстраций демонстрируют как нормативные, так и политические недостатки, присущие типичному применению теста соразмерности. По общему признанию, некоторые из этих случаев частично совпадают с другими правами, такими как свобода религии или убеждений. Однако суть свободы выражения мнения заключается в том, что это основное право, лежащее в основе многих других прав.Присущие типичному тесту соразмерности недостатки лучше всего наблюдать именно в этих сложных случаях, когда задействовано несколько прав. Чтобы проиллюстрировать слабые места, о которых я говорю, можно кратко проиллюстрировать три класса случаев.

Во-первых, государство может полагаться на мажоритарные концепции морали, чтобы ограничить определенные выражения, которые считаются противоречащими этим концепциям. Классическим примером таких ограничений свободы выражения мнений является историческое дело Европейского суда по правам человека Handyside v.Соединенное Королевство (1976 г.). В этом деле Суд поддержал арест учебной книги, посвященной сексуальной тематике, и не обнаружил нарушения свободы выражения мнения в соответствии со статьей 10 ЕКПЧ. Ограничение было оправдано общественной моралью. Похожий пример — ограничение отстаивания прав лиц одного пола в России. В деле Федотова против Российской Федерации (2012 г.) заявитель вывесила плакаты с надписью «гомосексуализм — это нормально» и «я горжусь своей гомосексуальностью».Плакаты были вывешены возле средней школы. Заявитель утверждал, что целью выражения было поощрение терпимости по отношению к геям и лесбиянкам. Она была осуждена за публичные действия, направленные на «пропаганду гомосексуализма» среди несовершеннолетних. Государство утверждало, что осуждение было необходимо в интересах детей, «чтобы защитить их от факторов, которые могут негативно повлиять на их… нравственное развитие» (п. 5.6 Решения Комитета по правам человека). Комитет по правам человека опирался на принцип недискриминации и пришел к выводу, что ограничение является дискриминационным по признаку сексуальной ориентации.Фактически он не применял типичный критерий соразмерности для рассмотрения ограничения, а вместо этого полагался на дополнительную нормативную основу для выявления нарушения свободы выражения мнения. Этот случай служит напоминанием о том, что типичный тест на соразмерность потребует только уравновешивания интересов человека в свободе выражения мнений с заявленным общественным интересом к морали и нравственному развитию. Такой тест не учитывает тот факт, что заявленный интерес к общественной морали на самом деле является мажоритарной — например, гетеронормативной — концепцией морали.Типичный тест должен быть усилен, чтобы справиться с задачей. Соответственно, Комитет усилил критерий, опираясь на принцип недискриминации. Однако, если бы был введен более общий запрет на высказывания, связанные с полом, такой как, например, цензура книги, посвященной половому воспитанию, использование Комитетом только принципа недискриминации было бы недостаточным.

Во-вторых, государство может полагаться на ценности и интересы большинства, чтобы ограничить определенные типы выражений, которые считаются угрозой этим ценностям и интересам.Практика Европейского суда по правам человека предлагает ряд примеров таких ограничений. В этих случаях доктрина, изложенная в тексте статьи 10 ЕКПЧ, определяла аргументацию Суда. Суд обычно применяет критерий, состоящий из четырех частей: ограничение должно (1) быть предусмотрено законом; (2) преследовать законную цель, указанную в статье; (3) быть необходимыми в демократическом обществе; и (4) быть пропорциональными stricto sensu . Некоторые сторонники критерия соразмерности, принятого Европейским судом по правам человека, предположили, что фраза « необходимо в демократическом обществе » подразумевает приверженность плюрализму и сдерживает мажоритарность (Zysset 2019, p.235). Более того, Суд считает определенные аспекты свободы выражения мнений, такие как свобода печати и критика государственных должностных лиц, жизненно важными из-за их значимости для демократического процесса. Соответственно, он возлагает тяжелое бремя оправдания на государство, когда ограничивается выразительное поведение, связанное с «демократией» (Thoma v. Luxembourg 2001). Тем не менее, эта контрмажоритарная проверка не всегда очевидна в судебной практике Суда, особенно когда на карту поставлены религиозные настроения большинства населения.В случае с И.А. против Турции (2005 г.), управляющий директор издательства был осужден за богохульство за публикацию романа, который был сочтен глубоко оскорбительным для мусульман. Заявитель жаловался, что осуждение нарушило его свободу выражения мнения в соответствии со статьей 10 ЕКПЧ. В ответ государство заявило, что «критика ислама в книге не соответствует уровню ответственности, которого можно ожидать от критики в стране, где большинство населения составляют мусульмане» (п.20 Постановления). Соответственно, Суду было предложено взвесить свободу выражения мнения человека с интересами большинства населения в их собственной свободе мысли, совести и религии. Большинство судей постановило, что в романе содержатся утверждения, составляющие «оскорбительное нападение на Пророка ислама» (пункт 29). Он пришел к выводу, что ограничение было разумным, поскольку оно «имело целью обеспечить защиту от наступательных нападений на вопросы, которые мусульмане считают священными» (п.30). Соответственно, он установил, что нарушения статьи 10 не было и что рассматриваемые меры удовлетворяли критерию соразмерности.

Замечания Европейского суда по делу İ.A. v. Турция в значительной степени полагалась на доктрину свободы усмотрения, которая часто применяется для предоставления государствам некоторой «свободы» при ограничении прав (Arai-Takahashi 2002, p. 2). Доктрина применялась в деле Хэндисайд против Соединенного Королевства (1976 г.) и с тех пор использовалась для оправдания некоторого уровня судебного уважения к государствам по вопросам ограничений.Например, в делах Отто-Премингер-Институт против Австрии (1995 г.) и Вингроув против Соединенного Королевства (1996 г.) Суд опирался на доктрину свободы усмотрения, чтобы постановить, что ограничение выражений, вызывающих публичное оскорбление, для большинства религиозная группа (в обоих случаях большинство составляли христиане) была разрешена в соответствии с ЕКПЧ. В каждом случае Суд не обнаружил нарушения статьи 10 ЕКПЧ и постановил, что ограничения на публичный показ фильмов, признанных оскорбительными для религиозного большинства, были соразмерными.

Доктрина свободы усмотрения также применялась в делах, связанных с выражением религиозных убеждений, включая ношение определенной религиозной одежды. Такие дела, как С.А.С. против Франции (2014 г.) и Лейла Шахин против Турции (2005 г.), в основном касались статьи 9 ЕКПЧ, которая защищает свободу исповедовать религию или убеждения. Однако заявители по обоим делам также утверждали, что указанные ограничения нарушили их свободу выражения мнения в соответствии со статьей 10. Суд оставил в силе ограничения на никаб (закрывающая все лицо вуаль) и исламский головной платок на том основании, что такая одежда является несовместимы с «европейскими» ценностями, такими как «жить вместе» и «секуляризм», и обнаружил, что эти ограничения не нарушают статью 10 ЕКПЧ.В таких случаях Суд стремился уравновесить право человека на свободу выражения мнения (включая свободу заниматься определенными видами религиозного выражения) с более широкими общественными целями, такими как секуляризм, и постановил, что указанные ограничения были соразмерными. В каждом случае Суд полагался на доктрину свободы усмотрения для оценки допустимости ограничения свободы выражения мнения. Таким образом, доктрина вызвала резкую критику со стороны ученых — в первую очередь из-за того, что Суду часто не хватало последовательного и последовательного подхода к применению доктрины (Letsas 2006).

В-третьих, государство может полагаться на широкие концепции «общественного порядка», чтобы ограничить выражения, которые могут «заставить» других реагировать агрессивно или беспорядочно. В деле «Захируддин против государства» (1993 г.) Верховный суд Пакистана предположил, что публичные высказывания представителей ахмадийской общины о том, что они «мусульмане», вызовут возмущение среди суннитского большинства (Хан, 2015). Таким образом, было оправдано ограничение публичной демонстрации Калима Footnote 3 соображениями общественного порядка.Комитет по правам человека также рассмотрел дела, связанные с ограничением свободы выражения мнения на том основании, что данное выражение мнения может побудить других к нарушению правил поведения. В Claudia Andrea Marchant Reyes et al. v. Chile (2017), Комитет рассмотрел вопрос об изъятии и уничтожении произведения искусства на основании «общественного порядка». Произведение искусства содержало пятнадцать баннеров, посвященных сороковой годовщине военного переворота в Чили. Заявитель фактически получил необходимые разрешения на размещение транспарантов на девяти мостах.Государство, однако, утверждало, что удаление транспарантов было необходимо для предотвращения «потенциального нарушения общественного порядка в результате сожжения знамен», и что «долг государства» — охранять общественный порядок. Он утверждал, что ограничение было сделано «в интересах лиц, которые ежедневно переходили указанные мосты, учитывая, что знамена могли быть сожжены именно во время наибольшего движения людей и причинить травмы» (пункт 4.3. Решение комиссии).В данном конкретном случае Комитет пришел к выводу, что ограничение было необоснованным, поскольку государство не представило «никаких доказательств того, какая конкретная информация у него была, что вызывало опасения, что работа может быть сожжена» (параграф 7.5). Его решение могло бы быть другим, если бы такие доказательства действительно были. В любом случае этот случай остается хорошим примером того, как государство может стремиться переложить свои обязательства (поддерживать общественный порядок) на заинтересованное лицо, ограничивая его свободу выражения мнений — уязвимость, на которую типичный критерий соразмерности не имеет последовательного ответа. .

Мажоритарные концепции определенных общественных интересов, включая общественный порядок и нравственность, часто приводят государство в оправдание ограничения свободы выражения мнения. Государство также может сбросить свои позитивные обязательства по поддержанию общественного порядка в ходе ограничения свободы выражения мнения отдельных лиц и попытаться оправдать ограничения на выражения, вызывающие возмущение большинства. Эти типы оправданий могут проникнуть в аргументацию суда или трибунала, которому поручено оценить соразмерность ограничения.По сути, типичный тест соразмерности, который требует от судебного органа не более, чем взвесить конкурирующие интересы, не позволяет избежать этих политических рисков. В заключительном разделе этой статьи я представляю альтернативный подход к обоснованию, который пытается основываться на достоинствах и устранять слабые стороны типичного теста соразмерности.

Этика Локка | Интернет-энциклопедия философии

Основные сочинения Джона Локка (1632–1704) являются одними из наиболее важных текстов для понимания некоторых центральных течений в эпистемологии, метафизике, политике, религии и педагогике конца 17 -х гг. и начала 18 -х гг. веков. в Западной Европе.Его magnum opus, , Эссе о человеческом понимании (1689 г.), является неоспоримой отправной точкой для изучения эмпиризма в период раннего Нового времени. Самый известный политический текст Локка, Два трактата о правительстве (1693), критикует политическую систему, согласно которой короли правят по божественному праву ( Первый трактат ) и закладывает основы современного либерализма ( Второй трактат ). Его Письмо о терпимости (1689) утверждает, что многие гражданские волнения вызваны тем, что государство пытается воспрепятствовать исповеданию различных религий.В этом тексте Локк предполагает, что надлежащая сфера управления не включает решение, какой религиозный путь следует избрать людям для спасения — короче говоря, это аргумент в пользу отделения церкви от государства. Некоторые мысли об образовании (1693) — очень влиятельный текст в Европе раннего Нового времени, в котором описывается лучший способ воспитания детей. Он предполагает, что добродетель человека напрямую связана с привычками тела и умом, привитыми им его учителями.

Хотя эти тексты имеют статус «обязательных к прочтению», взгляды Локка на этику или моральную философию не имеют такого высокого статуса. Причина этого в значительной степени в том, что Локк никогда не писал текст, посвященный этой теме. Это упущение удивительно, учитывая, что некоторые из его друзей умоляли его изложить свои мысли об этике. Они увидели, что разрозненные высказывания Локка о морали повсюду в своих работах были временами весьма провокационными и нуждались в дальнейшем развитии и защите.Но по неизвестным нам причинам Локк никогда не баловал своих друзей более систематической моральной философией. Таким образом, его читатели должны соединить воедино его разрозненные замечания о счастье, моральных законах, свободе и добродетели, чтобы увидеть, какого рода моральная философия вплетена в тексты, и определить, является ли это последовательной позицией.

Содержание

  1. Введение
  2. Хорошее
    1. Удовольствие и боль
    2. Счастье
  3. Закон природы
    1. Наличие
    2. Содержимое
    3. Полномочия
    4. Примиряя закон со счастьем
  4. Власть, свобода и откладывание желаний
    1. Пассивные и активные мощности
    2. Воля
    3. Свобода
    4. Решение
  5. Жить нравственной жизнью
  6. Ссылки и дополнительная литература
    1. Первичные источники
    2. Вторичные источники: Книги
    3. Вторичные источники: статьи

1.Введение

Хотя Локк не писал трактата, посвященного обсуждению этики, существуют нити обсуждения морали, которые пронизывают многие, если не большинство, его работ. Одна из таких нитей очевидна в конце его Эссе о человеческом понимании (далее: Эссе ), где он заявляет, что одним из наиболее важных аспектов улучшения наших знаний является распознавание тех вещей, которые мы действительно можем знать. . По его словам, благодаря этому признанию мы можем точно настроить фокус наших запросов для достижения оптимальных результатов.И, заключает он, учитывая природные способности людей, « Мораль — это собственно наука и бизнес человечества в целом », потому что люди одновременно «озабочены» и «способны исследовать свои Summum Bonum ». [наивысшее качество] »(, эссе , книга IV, глава xii, раздел 11; далее: , эссе , IV.xii.11). Это утверждение указывает на то, что Локк считает исследование морали чрезвычайно важным и дает нам веские основания полагать, что проведенный Локком анализ работы человеческого понимания в целом тесно связан с открытием того, как следует практиковать науку, присущую человечеству.Содержание этических знаний включает информацию о том, что мы, как рациональные и добровольные агенты, должны делать для достижения цели, в частности, конца счастья. Локк говорит, что это наука об использовании способностей, которыми мы обладаем как человеческие существа, для того, чтобы действовать таким образом, чтобы получить то, что хорошо и полезно для нас. Как он говорит: этика — это «поиск тех правил и мер гуманных действий, которые ведут к счастью, и средств их применения» ( Essay , IV.XXI.3). Итак, в ландшафте этики Локка есть несколько элементов: счастье или высшее благо как цель человеческой деятельности; правила, регулирующие человеческие действия; силы, управляющие человеческими действиями; а также способы и средства применения правил. Хотя Локк излагает эту концепцию этики в «Очерке » , не все аспекты его определения подробно исследуются в этом тексте. Итак, чтобы получить полную картину того, как он понимает каждый элемент своего описания этики, мы часто должны обращаться к нескольким различным текстам, где они получают более полную трактовку.Это означает, что сам Локк не объясняет, как эти элементы сочетаются друг с другом, оставляя его всеобъемлющую теорию своего рода загадкой для размышлений будущих комментаторов. Но, изучая таким образом различные тексты, мы можем собрать воедино детали этической теории, которая, хотя и не всегда очевидно последовательна, представляет собой глубину и сложность, которая, как минимум, подтверждает, что эту загадку стоит попытаться решить.

2. Хорошее

а. Удовольствие и боль

Нить моральной дискуссии, которая наиболее последовательно проходит через Эссе , — это тема счастья.Истинное счастье, по мнению Локка, связано с добром, которое, в свою очередь, связано с удовольствием. Удовольствие, в свою очередь, Локк считает единственным мотивом человеческих поступков. Это означает, что теория морали, наиболее прямо подтвержденная в «Очерке » , — это гедонизм.

По мнению Локка, идеи приходят к нам двумя способами: ощущениями и размышлениями. Эта точка зрения является краеугольным камнем его эмпиризма. Согласно этой теории, не существует таких вещей, как врожденные идеи или идеи, врожденные в человеческом разуме.Все идеи приходят к нам на опыте. Локк описывает ощущение как «великий источник» всех наших идей и полностью зависит от контакта между нашими органами чувств и внешним миром. Другой источник идей, рефлексия или «внутреннее чувство», зависит от рефлексии ума над своими собственными операциями, в частности от «удовлетворения или беспокойства, возникающего из любой мысли» (, эссе , II.i.4). Более того, Локк утверждает, что удовольствие и боль связаны почти со всеми нашими представлениями об ощущениях и размышлениях ( Essay , II.vii.2). Это означает, что наше ментальное содержание организовано, по крайней мере, одним способом из идей, связанных с удовольствием, и идей, связанных с болью. То, что наши идеи связаны с болью и удовольствиями, кажется совместимым с нашим феноменальным опытом: контакт между сенсорным органом чувств и горячей плитой приведет к представлению о горячей плите, присоединенному к идее боли, или к акту вспоминания романтический первый поцелуй приносит с собой идею удовольствия. И, добавляет Локк, имеет смысл объединить наши идеи с идеями удовольствия и боли, потому что, если бы наши идеи не сочетались ни с удовольствием боли, у нас не было бы причин предпочитать одно действие другому или рассмотрение одной идеи над другой.Если бы это было нашей ситуацией, у нас не было бы причин действовать — ни физически, ни умственно (, эссе , II.viii.3). То, что удовольствие и боль отводятся этой мотивационной роли в действии, влечет за собой то, что Локк поддерживает гедонизм: погоня за удовольствием и избегание боли — единственные мотивы для действия.

Локк отмечает, что среди всех идей, которые мы получаем посредством ощущений и размышлений, очень важны удовольствие и боль. И он отмечает, что то, что мы называем злом, — не более чем то, что связано с идеей боли, а то, что мы называем добром, — не более чем то, что присоединено к идее удовольствия.Другими словами, присутствие добра или зла — это не что иное, как то, как конкретная идея относится к нам — приятно или болезненно. Это означает, что, с точки зрения Локка, добро — это просто категория вещей, которые имеют тенденцию вызывать или увеличивать удовольствие или уменьшать боль в нас, а зло — это просто категория вещей, которые имеют тенденцию вызывать или увеличивать боль или уменьшать удовольствие в нас. us (, Очерк , II.xx.2). Теперь мы можем подумать, что с моральной точки зрения такое определение добра и зла создает проблемы для Локка.Рассмотрим следующий сценарий. Смит любит нарушать свои обещания. Другими словами, невыполнение своего слова приносит ей удовольствие. Согласно только что описанной точке зрения, нарушение обещаний, по крайней мере для Смита, — это хорошо. Ведь если добро и зло определяются как не что иное, как удовольствие и боль, кажется, что если что-то доставляет Смиту удовольствие, невозможно отрицать, что это добро. Это было бы нежелательным следствием взглядов Локка, поскольку это указывало бы на то, что его система прямо ведет к своего рода моральному релятивизму.Если нарушение обещания доставляет удовольствие Смиту, а выполнение обещания доставляет удовольствие ее другу Джонсу, а удовольствие является признаком добра, тогда кажется, что добро является относительным, и нет смысла утверждать, что Джонс прав в том, что есть. хорошо, а Смит ошибается. Локк блокирует подобные последствия своей точки зрения, проводя различие между «счастьем» и «истинным счастьем». Это указывает на то, что, хотя все вещи, которые доставляют нам удовольствие, связаны со счастьем, существует также категория вещей, доставляющих удовольствие, которые связаны с истинным счастьем.Именно стремление представителей этой особой категории к приятным вещам является для Локка символом правильного использования наших интеллектуальных способностей.

г. Счастье

Локк очень ясен — мы все постоянно желаем счастья. Все наши действия, по его мнению, направлены на обеспечение счастья. Беспокойство, технический термин Локка для обозначения состояния боли и желания получить какое-то отсутствующее благо, является мотивом, который побуждает нас действовать таким образом, который, как ожидается, облегчит боль желания и обеспечит состояние счастья ( Essay , p. II.XXI.36). Но хотя Локк приравнивает удовольствие к добру, он старается различать счастье, которое обретается в результате удовлетворения любого конкретного желания, и истинное счастье, которое является результатом удовлетворения конкретного желания вида . . Проведение этого различия позволяет Локку считать, что погоня за одним набором удовольствий или товаров более достойна, чем за другими.

Стремление к истинному счастью, согласно Локку, приравнивается к «высшему совершенству интеллектуальной натуры» ( Essay , II.XXI.51). И действительно, Локк считает, что наше стремление к этому истинному счастью является тем, на что должно быть направлено подавляющее большинство наших усилий. Он говорит, что для этого нам нужно попытаться сопоставить наши желания с «истинным инстинктивным добром», которое действительно находится внутри вещей. Обратите внимание на то, что Локк имеет в виду, что необходимо провести различие между «истинным внутренним добром» вещи и, по-видимому, тем добром, которое мы нерефлексивно воспринимаем как находящееся внутри определенной вещи. Идея здесь в том, что внимательное рассмотрение конкретной вещи позволит нам увидеть ее истинную ценность в отличие от поверхностной ценности, которую мы придаем вещи, основываясь на нашей немедленной реакции на нее.Мы можем думать, например, о лекарстве с горьким вкусом. Номинальная оценка лекарства приведет нас к выводу, что этого следует избегать. Тем не менее, дополнительная информация и размышления над ним приведут нас к выводу, что истинная ценность лекарства на самом деле высока, и поэтому его следует оценивать как благо, к которому следует стремиться. И, как утверждает Лок, если мы достаточно долго размышляем над чем-то и ясно видим меру его истинной ценности; мы можем изменить наше желание и беспокойство по этому поводу пропорционально этой ценности ( Essay , II.XXI.53). Но как нам понять предположение Локка о том, что в вещах есть истинное внутреннее добро? Пока что все, что он сказал о добре, — это то, что за ним следят с помощью удовольствия. Мы начинаем получать ответ на этот вопрос, когда Локк признает очевидный факт, что разные люди получают удовольствие и боль от разных вещей. Повторяя, что счастье — это не что иное, как обладание теми вещами, которые доставляют наибольшее удовольствие, и отсутствие тех вещей, которые причиняют наибольшую боль, и что объекты этих двух категорий могут сильно различаться среди людей, он добавляет следующее провокационное: выписка:

Итак, если у людей в этой жизни есть только надежда; если в этой Жизни они могут только наслаждаться, это не странно или необоснованно, что они должны стремиться к своему счастью, избегая всего, от этой болезни их здесь, и преследуя все, что их радует; в котором нет ничего удивительного в том, чтобы найти разнообразие и различие.Ибо, если нет перспективы загробной смерти, вывод, безусловно, верен, Давайте есть и пить , давайте наслаждаться тем, чем мы восхищаемся, ибо завтра мы умрем [Ис., 22:13; I Кор. 15:32]. ( Очерк , II.xxi.55)

Здесь Локк предполагает, что преследование и избегание определенных вещей, которые доставляют нам удовольствие или боль, было бы вполне приемлемым способом жизни, если бы не было «загробной перспективы». Похоже, что Локк имел в виду, что если бы не было судного дня, то есть если бы наши действия не были окончательно осуждены Богом, не было бы никаких оснований поступать иначе, как слепо следовать нашим удовольствиям и избегать наших страданий.Теперь, учитывая это предположение, возникает вопрос, как отличить то, что доставляет удовольствие, но не поможет нашему делу в судный день, и то, что будет. Локк дает подсказку, как это сделать, когда говорит, что воля обычно определяется теми вещами, которые рассудительность оценивает как хорошие. Однако во многих случаях мы используем «неправильные меры добра и зла» и заканчиваем тем, что считаем недостойное добром. Тот, кто совершает такую ​​ошибку, заблуждается, потому что «[т] вечный Закон и Природа вещей не должны изменяться в соответствии с его неправильным выбором» ( Essay , II.XXI.56). Другими словами, существует упорядоченный способ выбора того, чего следует добиваться — то, что соответствует вечному закону и природе вещей, — и неупорядоченный способ, соответствующий нашим собственным вкусам. Это указывает на то, что Локк считает, что существует фиксированный закон, определяющий, какие вещи достойны нашего внимания, а какие нет. Это означает, что Локк считает, что существует важное различие между добром , понимаемым как все объекты, связанные с удовольствием, и моральным благом , понимаемым как объекты, связанные с удовольствием, которые также находятся в соответствии с законом.Хотя различия между добром и моральным добром, а также между злом и моральным злом подробно не обсуждаются Локком, он утверждает, что моральное добро и зло есть не что иное, как «соответствие или несогласие наших добровольных действий с каким-либо законом. ” Локк заявляет, что наказания и награды дарованы нам за то, что мы следуем этому закону или не выполняем его, «Волей и Силой Законодателя» (, эссе , II.xxviii.5). Итак, Локк утверждает, что моральное добро и зло тесно связаны с соблюдением или нарушением какого-либо закона, и что законодатель имеет право вознаграждать или наказывать тех, кто соблюдает или отклоняется от закона.

3. Закон природы

а. Наличие

В эссе концепции законов и законодателей не получают особого внимания, кроме утверждения Локка о том, что Бог установил законы и что существуют награды и наказания, связанные с соблюдением или нарушением этих законов (, эссе , I.iii). .6; I.iii.12; II.xxi.70; II.xxviii.6). Два наиболее важных вопроса, касающихся роли законов в системе этики, остаются без ответа в «Очерке » : (1) как мы определяем содержание закона? Это эпистемологический вопрос.И (2) какие полномочия должен обязывать закон? Это моральный вопрос. Локк уделяет много времени рассмотрению этих вопросов в серии из девяти эссе, написанных примерно за тридцать лет до Essay , которые известны под общим названием Essays on the Law of Nature (далее: Law ).

В первом эссе этой серии рассматривается вопрос о том, существует ли «данное нам правило морали или закон природы». Ответ однозначно «да» ( Закон , Эссе I, стр. 109; далее: Закон , I: 109).Короче говоря, причина такого положительного ответа в том, что Бог существует. Локк обращается к своего рода телеологическому аргументу в поддержку утверждения о существовании Бога, говоря, что с учетом организации Вселенной, включая организованный способ размножения тел животных и растений, должен существовать руководящий принцип, который отвечает за модели, которые мы увидеть на земле. И, если мы распространим этот принцип на существование человеческой жизни, Локк утверждает, что разумно полагать, что существует шаблон или закон, который управляет поведением.Этот закон следует понимать как моральное добро или добродетель, и, как утверждает Локк, это указ воли Бога, который распознается «светом природы». Поскольку закон говорит нам, что соответствует «рациональной природе», а что нет, он имеет статус приказа или запрещения определенного поведения ( Закон , I: 111; см. Также Essay , IV.xix.16). Поскольку все люди от природы обладают способностью к разуму, все люди, по крайней мере в принципе, могут открыть естественный закон.

Локк предлагает пять причин думать, что такой естественный закон существует. Он начинает с того, что отмечает очевидные разногласия между людьми по поводу содержания закона. Однако он далек от мысли, что такое разногласие ставит под сомнение существование закона, он принимает наличие разногласий по поводу закона как свидетельство того, что такой истинный и объективный закон существует. Разногласия по поводу содержания закона подтверждают, что все согласны с основополагающим характером закона — что есть вещи, которые по своей природе являются добрыми или злыми, — но просто не согласны с тем, как толковать закон ( Закон , I: 115).Существование закона еще раз подтверждается тем фактом, что мы часто выносим суждения о наших собственных действиях, руководствуясь своей совестью, что приводит к чувству вины или гордости. Поскольку, согласно Локку, невозможно вынести приговор без существования закона, действие совести демонстрирует, что такой естественный закон существует. В-третьих, снова ссылаясь на своего рода телеологический аргумент, Локк заявляет, что мы видим, что законы управляют всеми видами естественных операций и что имеет смысл, что люди также будут подчиняться законам, которые соответствуют их природе ( Закон , I: 117).В-четвертых, Локк утверждает, что без естественного закона общество не могло бы жить так, как оно это делает. Он предполагает, что сила гражданского права основана на естественном законе. Другими словами, без естественного закона позитивный закон не имел бы морального авторитета. В другом месте Локк подчеркивает этот момент, говоря, что, учитывая, что закон природы является вечным правилом для всех людей, правила, устанавливаемые законодателями, должны соответствовать этому закону ( Два трактата о правительстве , Трактат II, раздел 135, ниже: Правительство , II.35). Наконец, с точки зрения Локка, не было бы ни добродетели, ни порока, ни награды, ни наказания, ни вины, если бы не было естественного закона ( Закон , I: 119). Без естественного закона человеческие действия не имели бы границ. Это означает, что мы будем мотивированы делать только то, что кажется приятным, и не было бы никакого смысла считать кого-либо добродетельным или порочным. Таким образом, существование естественного закона позволяет нам быть внимательными к тому факту, что существуют определенные удовольствия, которые больше соответствуют тому, что объективно правильно.В самом деле, Локк также указывает на эту мысль, но не развивает ее в своем эссе Essay . Он предполагает, что прилежный человек, получающий все удовольствия от чтения и учебы, в конечном итоге не сможет игнорировать свои желания есть и пить. Точно так же «Эпикюр», чей единственный интерес состоит в чувственных удовольствиях от еды и питья, в конечном итоге обратит свое внимание на учебу, когда стыд или желание «порекомендовать себя своей Госпоже» вызовут у него неловкость к знаниям (, эссе ). , II.XXI.43).

Итак, Локк дал нам пять причин принять существование закона природы, который обосновывает добродетельное и порочное поведение. Теперь мы обратимся к тому, как, по его мнению, мы узнаем содержание закона.

г. Содержимое

Локк предполагает, что есть два способа определить содержание закона природы: с помощью света природы и с помощью чувственного опыта.

Локк осторожно отмечает, что под «светом природы» он не имеет в виду нечто вроде «внутреннего света», который «внедряется в человека» и, подобно компасу, постоянно ведет людей к добродетели.Скорее, этот свет следует понимать как своего рода метафору, указывающую на то, что истина может быть достигнута каждым из нас индивидуально не чем иным, как с помощью разума и интеллектуальных способностей ( Закон , II: 123). Локк использует сравнение с добычей драгоценных металлов, чтобы прояснить этот момент. Он признает, что некоторые могут сказать, что его объяснение открытия содержания закона светом природы подразумевает, что каждый всегда должен обладать знанием этого содержания.Но, отмечает он, это означает, что свет природы отпечатывается на сердцах людей, что является ошибкой (см. Закон , III, 137-145). Хотя в недрах земли могут быть жилы из золота и серебра, говорит Локк, это не означает, что каждый, кто живет на участке земли над этими венами, богат ( Закон , II: 135). Необходимо провести работу по добыче драгоценных металлов, чтобы извлечь выгоду из их ценности. Точно так же необходимо надлежащим образом использовать имеющиеся у нас способности, чтобы извлечь пользу из уверенности, обеспечиваемой светом природы.Локк отмечает, что мы можем познать закон природы в некотором смысле по традиции, то есть по свидетельствам и наставлениям других людей. Но было бы ошибкой следовать закону по любой причине, кроме признания его универсальной обязательной силы. Это может быть сделано только нашим собственным интеллектуальным исследованием ( Закон , II: 129).

Но что такое — это — свет природы? Локк признает, что на этот вопрос трудно ответить — это не что-то запечатленное в сердце или разуме, и это не то, чему учат исключительно на основе традиций или свидетельств.Таким образом, остается единственный вариант для его описания — это что-то приобретенное или испытанное посредством чувственного опыта или причины . И действительно, Локк предполагает, что, когда эти две способности, разум и ощущение, работают вместе, ничто не может оставаться неясным для ума. Ощущение наделяет разум идеями, а разум направляет способность ощущать и упорядочивает «вместе образы вещей, полученные из чувственного восприятия, затем формируя другие [идеи] и составляя новые» ( Закон , IV: 147).Локк подчеркивает, что под разумом следует понимать «дискурсивную способность разума, которая переходит от известного к мыслительному неизвестному», используя в качестве основы данные, предоставляемые чувственным опытом ( Закон , IV: 149).

При непосредственном обращении к вопросу о том, как сочетание разума и чувственного опыта позволяет нам познать содержание закона природы, Локк заявляет, что необходимо признать две важные истины, потому что они «предполагаются при знании любого и каждого закона». ( Закон , IV: 151).Во-первых, мы должны понимать, что есть законодатель, который издал закон, и что законодателю справедливо подчиняются как высшая власть (обсуждение этого вопроса также можно найти в Правительство , I.81). Во-вторых, мы должны понимать, что законодатель желает, чтобы те, кому дан закон, следовали закону. Давайте рассмотрим каждый из них по очереди.

Sense опыт позволяет нам знать, что законодатель существует. Чтобы продемонстрировать это, Локк снова обращается к своего рода телеологическому аргументу: с помощью наших органов чувств мы узнаем объекты внешнего мира и, что важно, закономерности, с которыми они движутся и изменяются.Мы также видим, что мы, люди, являемся частью движений и изменений внешнего мира. Итак, разум рассматривает эти закономерности и порядки изменения и движения и, естественно, спрашивает об их происхождении. По словам Локка, вывод такого исследования состоит в том, что могущественный и мудрый творец существует. Этот вывод следует из двух наблюдений: (1) звери и неодушевленные предметы не могут быть причиной существования людей, потому что они явно менее совершенны, чем люди, и что-то менее совершенное не может создать более совершенные вещи, и 2) что мы сами не можем быть причиной нашего собственного существования, потому что, если бы мы обладали силой создавать себя, мы также имели бы силу дать себе вечную жизнь.Поскольку очевидно, что у нас нет вечной жизни, Локк заключает, что мы не можем быть источником нашего собственного существования. Итак, говорит Локк, должен быть могущественный агент, Бог, который является источником нашего существования ( Закон , IV: 153). Чувства предоставляют данные из внешнего мира, а разум рассматривает эти данные и приходит к выводу, что должен существовать создатель наблюдаемых объектов и явлений. Как только существование творца определено, Локк думает, что мы также можем увидеть, что у создателя есть «справедливая и неизбежная власть над нами, и он по Своему желанию может поднять или бросить нас и сделать нас счастливыми той же властной силой. или жалким »( Закон , IV: 155).Эта властная сила, по мнению Локка, указывает на то, что мы обязательно подчиняемся велениям Божьей воли. (Подобное обсуждение можно найти в книге Локка The Reasonableness of Christianity , 144–46.)

Что касается второй истины, что законодатель, Бог, желает, чтобы мы следовали установленным законам, Локк утверждает, что, как только мы увидим, что есть Творец всех вещей и что среди них существует порядок, мы видим, что Творец является одновременно мощный и мудрый. Из этих очевидных атрибутов следует, что Бог не создал бы ничего без цели.Более того, мы замечаем, что наш разум и тело кажутся хорошо подготовленными к действию, что говорит о том, что «Бог хочет, чтобы человек что-то сделал». И «что-то», для чего мы созданы, согласно Локку, — это та же цель, которую разделяют все творения — прославление Бога ( Закон , IV: 157). В случае разумных существ Локк утверждает, что, учитывая нашу природу, наша функция состоит в том, чтобы использовать чувственный опыт и разум, чтобы открывать, созерцать и восхвалять творение Бога; создавать общество с другими людьми и работать над поддержанием и сохранением себя и сообщества.И это, по сути, содержание закона природы — сохранять свое собственное существо и работать над поддержанием и сохранением существ других людей в нашем сообществе. Это предписание сохранять себя и своих соседей также одобряется и подчеркивается во всех дискуссиях Локка о политической власти и свободе (см. Правительство , I.86, 88, 120; II.6, 25, 128).

г. Полномочия

Как только мы узнаем содержание закона природы, мы должны определить, откуда он берет свое начало.Другими словами, мы должны спросить, почему мы обязаны соблюдать закон, если мы знаем о его содержании. Локк начинает это обсуждение с повторения, что закон природы «есть забота и сохранение самого себя». Принимая во внимание этот закон, он заявляет, что добродетель следует понимать не как долг, а как «удобство» людей. В этом смысле добро — это не что иное, как полезное. Далее, добавляет он, соблюдение этого закона является не столько обязанностью, сколько «привилегией и преимуществом, к которым нас ведет целесообразность» ( Закон , VI: 181).Это указывает на то, что Локк считает действия, соответствующие закону, полезными и практичными. Другими словами, соблюдение закона в наших интересах. Хотя эта характеристика того, почему мы на самом деле соблюдаем закон, тем не менее, все еще требует расследования, почему мы должны следовать закону.

Локк начинает свое рассмотрение этого вопроса с утверждения, что никто не может заставить нас что-либо сделать, если тот, кто обязывает, не имеет над нами какого-либо высшего права и власти.Обязательство, возникающее между такой высшей силой и теми, кто ей подчиняется, приводит к двум видам обязанностей: (1) обязанность подчиняться приказам высшей силы. Поскольку наши способности подходят для открытия существования божественного законодателя, Локк считает невозможным избежать этого открытия, за исключением некоторого ущерба или препятствий для наших способностей. Этот долг в конечном итоге основан на воле Бога как силы, которой мы были созданы ( Закон , VI: 183).(2) Обязанность нести наказание за невыполнение первого долга — послушания. Теперь может показаться странным, что было бы необходимо постулировать, что наказание является результатом несоблюдения закона, содержание которого состоит только в том, что мы должны заботиться о себе. Другими словами, как может кто-то проявить настолько мало интереса к заботе о себе или о себе, что страх наказания необходим для мотивации действий, необходимых для такой заботы? Стоит процитировать ответ Локка полностью:

.

[A] Ответственность за наказание, которая возникает из-за неуплаты должного повиновения, так что те, кто отказывается руководствоваться разумом и признавать, что в вопросах морали и правильного поведения они подчиняются вышестоящей власти, могут признать, что силой и наказанием они вынуждены подчиняться этой власти и чувствовать силу Того, чьей воле они отказываются следовать.Таким образом, сила этого обязательства, похоже, основана на авторитете законодателя, так что власть принуждает тех, кого нельзя трогать предупреждениями. ( Закон , VI: 183)

Итак, хотя существование, содержание и авторитет закона природы известны благодаря способностям, которыми обладают все разумные существа — чувственному опыту и разуму, — Локк признает, что есть люди, которые «отказываются подчиняться разуму. ” Поскольку эти люди не видят обязательной силы закона только своими способностями, им нужен какой-то другой стимул, чтобы мотивировать свое поведение.Но Локк очень плохо относится к тем, кто нуждается в этом другом стимуле. Он говорит, что эти особенности закона природы могут быть обнаружены любым, кто старается направить на них свой разум, и не могут быть скрыты ни от кого, «если только он не любит слепоту и тьму и не отвергает природу, чтобы избежать своего. пошлина »( Закон , VI: 189, см. также Правительство , II.6).

г. Примирение закона и счастья

Основные направления теории естественного закона Локка заключаются в следующем: существует моральный закон, который (1) может быть обнаружен посредством совместной работы разума и чувственного опыта и (2) обязателен для людей в силу того, что он установлен Богом.Теперь, в § 1 выше, мы увидели, что Локк считает, что все люди естественным образом ориентированы на поиски счастья. Это потому, что мы мотивированы преследовать вещи, если они обещают удовольствие, и избегать вещей, если они обещают боль. Многим комментаторам казалось, что эти два обсуждения моральных принципов находятся в противоречии друг с другом. Согласно точке зрения, изложенной в Законе , Закон , Локк прямо апеллирует к разуму и нашей способности понять природу атрибутов Бога, чтобы обосновать наше обязательство следовать закону природы.Другими словами, то, что законно, должно соблюдаться, потому что этого хочет Бог, а то, что незаконно, должно быть отклонено, потому что это не желает Бог. Поскольку мы можем прямо видеть, что Бог является законодателем и что мы по природе подчинены Ему, мы должны следовать закону. Напротив, в обсуждении счастья и удовольствия в Essay Локк объясняет, что добро и зло сводятся к тому, что доставляет удовольствие, а что болезненно. Хотя он также указывает на то, что особые категории добра и зла — моральное добро и моральное зло — представляют собой не более чем соответствие или несогласие между нашими действиями и законом, он сразу же добавляет, что такое соответствие или несогласие сопровождается вознаграждением или наказанием. вытекают из воли законодателя.Таким образом, из этого обсуждения трудно понять, считает ли Локк, что именно награда и наказание обязывают людей действовать в соответствии с законом, или это тот факт, что закон диктуется Богом.

Один из способов подойти к этой проблеме — предположить, что Локк передумал. Из-за тридцатилетнего разрыва между Law и Essay у нас может возникнуть соблазн подумать, что более рационалистическая картина, в которой закон и его авторитет основаны на разуме, представляла собой точку зрения молодого Локка, когда он писал Law. .Этот взгляд, как следует из истории, был заменен более продуманным и зрелым взглядом Локка — гедонизмом. Но этому подходу следует сопротивляться, потому что обе теории присутствуют в ранних и поздних работах. Роль удовольствия и боли в отношении нравственности присутствует не только в Очерке , но упоминается в Законе (отрывок, цитируемом в конце §2c), и во многих других различных незначительных эссе, написанных в период между годом. Закон и Очерк (например, «Нравственность» (ок.1677–78) в Политических эссе , 267–69). Точно так же роль авторитета воли Бога сохраняется после Закона , что также очевидно в различных второстепенных эссе (например, «Добродетель B» (1681) в Политических эссе , 287-88), Governmen t. II.6 ), переписка Локка (например, Джеймсу Тирреллу, 4 августа 1690 г., переписка , том 4, письмо № 1309) и даже в самом эссе (II.xxviii.8). Ответ на вопрос, как мы могли бы примирить эти две позиции, предлагается, когда мы рассматриваем тексты, в которых апелляции к обеим теориям встречаются бок о бок в определенных отрывках.

В своем эссе «Об Этике в целом » (ок. 1686–1688) Локк подтверждает гедонистский взгляд на то, что счастье и несчастье состоят только в удовольствии и боли и что все мы, естественно, стремимся к счастью. Но уже в следующем абзаце он заявляет, что существует важное различие между моральным и естественным добром и злом — удовольствие и боль, являющиеся следствием добродетельного и порочного поведения, основаны на божественной воле. Локк отмечает, что чрезмерное употребление алкоголя приводит к боли в виде головной боли или тошноты.Это пример естественного зла. Напротив, нарушение закона не имело бы болезненных последствий, если бы закон не принимался вышестоящим законодателем. Он добавляет, что невозможно мотивировать действия рациональных агентов без обещания боли или удовольствия ( Of Ethick in General, §8). Исходя из этих соображений, Локк предполагает, что правильное основание морали, основание, которое влечет за собой обязательство соблюдать моральные принципы, требует двух вещей. Во-первых, нам нужно доказательство закона, которое предполагает наличие законодателя, который выше тех, кому этот закон издан.Законодатель имеет право устанавливать закон и право вознаграждать и наказывать. Во-вторых, необходимо показать, что содержание закона доступно человечеству ( Of Ethick in General, §12). В этом тексте кажется, что Локк предполагает, что как сила и авторитет божественного указа, так и обещание награды и наказания необходимы для надлежащего основания обязывающего морального закона.

Аналогичная аргументация содержится в эссе . Там Локк утверждает, что для того, чтобы судить о моральном успехе или неудаче, нам нужно правило, с помощью которого можно измерять и оценивать действия.Кроме того, каждое такое правило имеет «принудительное применение Добра и Зла». Это потому, что, согласно Локку, «где бы мы ни предполагали закон, предполагайте также некоторую награду или наказание, приложенное к этому закону» ( Essay , II.xxviii.6). Локк утверждает, что некоторое обещание удовольствия или боли необходимо для того, чтобы определить желание следовать или избегать определенных действий. Более того, он ставит вопрос еще сильнее, говоря, что было бы напрасно для разумного существа, которое устанавливает верховенство закона, если бы такое постановление не повлекло за собой вознаграждение или наказание для послушных или неверных (см. Также Правительство , стр. II.7). Таким образом, кажется, что разум обнаруживает тот факт, что божественный закон существует, что он проистекает из божественной воли и, как таковой, является обязательным. Мы могли бы подумать, как предлагает Стивен Дарвалл в Британские моралисты и внутренняя обязанность , что если причина такова, что открывает наши обязательства перед законом, роль вознаграждения и наказания заключается в том, чтобы мотивировать наше подчинение закону. . Хотя, с точки зрения Локка, это помогает освободить место как для рационалистов, так и для гедонистов, некоторые другие тексты, похоже, указывают на то, что только разумом мы должны быть мотивированы следовать моральным законам.

Один из ярких примеров такого рода предположений можно найти в третьей книге Essay , где Локк смело заявляет, что « Мораль способна продемонстрировать » так же, как и математика ( Essay , III.xi.16). ). Он объясняет, что как только мы поймем существование и природу Бога как верховного существа, которое безгранично по силе, доброте и мудрости и от которого мы зависим, а также нашу собственную природу «как разумных, разумных существ», мы сможем увидеть что эти две вещи вместе составляют основу как нашего долга, так и соответствующих правил действий.По мнению Локка, при сосредоточенном внимании меры правильного и неправильного станут для нас столь же ясными, как положения математики (, эссе , IV.iii.18). Он приводит два примера таких определенных моральных принципов, чтобы подчеркнуть суть дела: (1) «Где нет собственности, нет и несправедливости» и (2) «Ни одно правительство не допускает абсолютной свободы». Он объясняет, что собственность подразумевает право на что-то, а несправедливость — это нарушение права на что-то. Итак, если мы ясно увидим интенсиональное определение каждого термина, мы увидим, что (1) обязательно верно.Точно так же правительство указывает на создание общества, основанного на определенных правилах, а абсолютная свобода — это свобода от любых правил. Опять же, если мы поймем определения двух терминов в предложении, станет очевидным, что (2) обязательно верно. И Локк утверждает, следуя этой логике, 1 и 2 так же достоверны, как и утверждение, что «Треугольник имеет три угла, равные двум прямым» ( Essay , IV.iii.18). Если моральные принципы имеют тот же статус, что и математические, трудно понять, почему нам нужно дальнейшее побуждение использовать эти принципы для управления нашим поведением.Хотя на этот вопрос нет четкого ответа, Локк предлагает способ понять роль награды и наказания в нашем обязательстве перед моральными принципами, несмотря на то, что кажется, что они должны подчиняться только разуму.

В начале статьи Essay , приводя аргументы против существования врожденных идей, Локк обращается к возможности врожденных моральных принципов. Он начинает с того, что говорит, что для любого предлагаемого морального правила люди могут по уважительной причине требовать оправдания.Это исключает возможность наличия врожденных моральных принципов, потому что, если бы они были врожденными, они были бы самоочевидны и, следовательно, не были бы кандидатами на оправдание. Далее Локк отмечает, что, несмотря на отсутствие врожденных моральных принципов, существуют определенные принципы, которые неоспоримы, например, что «мужчины должны соблюдать свои договоренности». Однако на вопрос , почему человека следуют этому правилу, даются разные ответы. «Хоббист» скажет, что это потому, что этого требует публика, а «Левиафан» накажет тех, кто не подчиняется закону.Философ-язычник скажет, что это потому, что следование такому закону — добродетель, которая является высшим совершенством для людей. Но христианский философ, категория, к которой принадлежит Локк, скажет, что это потому, что «Бог, обладающий Силой вечной Жизни и Смерти, требует этого от нас» (, эссе , I.iii.5). Локк основывается на этом утверждении в следующем разделе, когда отмечает, что, хотя существование Бога и истина нашего послушания Ему проявляются в свете разума, возможно, что есть люди, которые принимают истину моральных принципов, и следовать им, не зная и не принимая «истинного основания нравственности»; что может быть только Волей и Законом Бога »( Essay , I.iii.6). Здесь Локк предполагает, что мы можем принять истинный моральный закон как обязательный и следовать ему как таковому, но по ложным причинам . Это означает, что, хотя хоббисты, язычники и христиане могут принять один и тот же закон о соблюдении своих обязательств как обязательных, только христианин делает это по правильной причине — что воля Бога требует от нас послушания этому закону. Действительно, Локк утверждает, что если мы получаем истины через откровение, они тоже должны подчиняться разуму, поскольку недостаточно следовать истинам, основанным только на откровении (см. Essay , IV.xviii).

Теперь, чтобы определить роль боли и удовольствия в этой истории, мы обратимся к обсуждению Локком роли боли и удовольствия в целом. Он говорит, что Бог соединил боль и удовольствия с нашим взаимодействием со многими вещами в нашем окружении, чтобы предупредить нас о вещах, которые вредны или полезны для сохранения нашего тела (, эссе , II.vii.4). Но помимо этого Локк отмечает, что есть еще одна причина, по которой Бог соединил удовольствие и боль почти со всеми нашими мыслями и ощущениями: так, что мы испытываем несовершенства и неудовлетворенность.Он утверждает, что виды удовольствий, которые мы испытываем в связи с конечными вещами, эфемерны и не отражают полного счастья. Эта неудовлетворенность в сочетании с естественным стремлением обрести счастье открывает возможность того, что нас побуждают искать удовольствия в Боге, где мы ожидаем более стабильного и, возможно, постоянного счастья. Понимание этой причины, по которой удовольствие и боль связаны с большинством наших идей, согласно Локку, приведет к конечной цели исследования человеческого понимания — познанию и почитанию Бога ( Essay , II.vii.5–6). Итак, Локк, кажется, предполагает здесь, что боль и удовольствие побуждают нас узнать о Боге, в Котором возможно полное и вечное счастье. Этот поиск, в свою очередь, приводит нас к познанию Бога, которое будет включать в себя знание того, что Ему следует повиноваться только на основании Его указов. Удовольствие и боль, награда и наказание, согласно этой интерпретации, являются средствами, с помощью которых мы ведем к познанию природы Бога, которая, будучи однажды познанной, побуждает к повиновению Его законам. Этот механизм поддерживает утверждение Локка о том, что настоящее счастье можно найти в совершенстве нашей интеллектуальной натуры — приступая к поиску знания о Боге, мы отправляемся в интеллектуальное путешествие, которое приведет к знанию, приносящему постоянное удовольствие.Это, по крайней мере, предполагает, что познание Бога имеет счастливый двойной эффект, ведущий как к более стабильному счастью, так и к пониманию того, что Богу следует повиноваться только на основании Его божественной воли.

Но учитывая, что все люди испытывают боль и удовольствие, Локку необходимо объяснить, почему одни люди добродетельны, следуя опыту неудовлетворенности, чтобы прийти к познанию Бога, а другие люди порочны, которые ищут удовольствий и избегают боль без причины, кроме их собственных гедонистических ощущений.

4. Власть, свобода и сдерживание желаний

а. Пассивные и активные силы

При любом обсуждении этики важно не только определить, что именно считается добродетельным и порочным поведением, но также и степень, в которой мы контролируем свои действия. Это важно, потому что мы хотим иметь возможность адекватно связывать поведение с агентами, чтобы приписывать агенту похвалу или порицание, вознаграждение или наказание, нам необходимо увидеть, каким образом он является причинным источником своих собственных действий. .Локк обращается к этой проблеме в одной из самых длинных глав «Эссе » — «О власти». В этой главе Локк описывает, как он понимает природу силы, человеческую волю, свободу и ее связь со счастьем, и, наконец, причины, по которым многие (или даже большинство) людей не пользуются своей свободой правильным образом. и в результате недовольны. Здесь стоит отметить, что эта глава Essay претерпела значительные изменения на протяжении пяти изданий Essay и, в частности, между первым и вторым изданиями.Настоящее обсуждение основано на четвертом издании Essay (но см. «Ссылки и дополнительная литература» ниже для статей, в которых обсуждается актуальность изменений во всех пяти изданиях).

Локк утверждает, что мы пришли к идее «силы», наблюдая за тем, что вещи меняются с течением времени. Конечные объекты изменяются в результате взаимодействия с другими конечными объектами (например, огонь плавит золото), и мы замечаем, что наши собственные идеи меняются либо в результате внешнего воздействия (например, шум отбойного молотка прерывает рассмотрение логической задачи). ) или в результате наших собственных желаний (например, голод прерывает рассмотрение логической проблемы).Идея власти всегда включает какое-то отношение к действию или изменению. Пассивная сторона мощности влечет за собой возможность изменить , а активная сторона мощности влечет за собой возможность изменить . Наше наблюдение почти за всеми чувственными вещами дает нам идею пассивной силы. Это потому, что чувственные вещи кажутся почти постоянными — они изменяются своим взаимодействием с другими чувственными вещами, с жарой, холодом, дождем и временем. И, добавляет Лок, такие наблюдения дают нам не меньше примеров идеи активной силы, поскольку «какое бы изменение ни наблюдалось, Разум должен где-то собрать Силу, способную совершить это Изменение» ( Essay , II.XXI.4). Однако, когда дело доходит до активных сил, Локк утверждает, что наиболее ясное и отчетливое представление об активной силе приходит к нам из наблюдения за действиями нашего собственного разума. Он уточняет, заявляя, что есть два вида деятельности, с которыми мы знакомы: мышление и движение. Когда мы рассматриваем тело в целом, Локк утверждает, что очевидно, что мы не получаем никакого представления о мышлении, которое приходит только из созерцания операций нашего собственного разума. Но и тело не дает представления о начале движения, а только о продолжении или передаче движения.Идея начала движения, которая является идеей, связанной с активной силой движения, приходит к нам только тогда, когда мы размышляем «о том, что происходит в нас самих, где мы обнаруживаем на опыте, что едва ли желая этого, едва ли думая о Разуме, мы можем перемещать части нашего Тела, которые прежде находились в состоянии покоя »(, эссе , II.xxi.4). Таким образом, кажется, что работа нашего разума, в частности связь между одним видом мысли, желающих , и изменением либо содержания нашего разума, либо ориентации наших тел, дает нам идею активного мощность.

г. Воля

Сила остановить, запустить или продолжить действие ума или тела — это то, что Локк называет волей. Когда сила воли проявляется, возникает воля (или желание). Любое действие (или воздержание от действия), которое следует за волей, считается добровольным. Сила воли сочетается с силой понимания. Эта последняя сила определяется как способность воспринимать идеи и их согласие или несогласие друг с другом. Понимание, таким образом, дает уму идеи, а воля, в зависимости от содержания этих идей, предпочитает одни варианты действий другим.Локк объясняет, что воля направляет действие в соответствии со своим предпочтением — и здесь мы должны понимать «предпочтение» в самом общем смысле склонности, пристрастия или вкуса. Короче говоря, волю привлекают действия, обещающие получение приятных вещей и / или дистанцирование от неприятных вещей. Технический термин, который Локк использует для описания того, что определяет волю, — это беспокойство . Он уточняет, заявляя, что причина, по которой любое действие продолжается, — это «настоящее удовлетворение от него», а причина, по которой предпринимаются какие-либо действия для перехода в новое состояние, — это неудовлетворенность ( Essay , II.XXI.29). В самом деле, Локк утверждает, что беспокойство, по сути, на самом деле не более чем желание , когда ум обеспокоен «недостатком какого-то отсутствующего блага» ( Essay , II.xxi.31). Итак, любая боль или дискомфорт в разуме или теле — это побудительный мотив воли, которая требует изменить состояние, чтобы перейти от беспокойства к облегчению. Локк отмечает, что это обычная практика жизни, когда мы часто испытываем сразу несколько неприятностей, которые давят на нас и требуют облегчения. Но, говорит он, когда мы задаем вопрос о том, что определяет волю в любой момент, ответом является самое насущное беспокойство ( Essay , II.XXI.31). Представьте себе ситуацию, когда вы одновременно испытываете дискомфорт в результате голода и тревогу из-за того, что не подготовитесь к завтрашнему экзамену по философии. По мнению Локка, самое сильное или самое серьезное из этих беспокойств будет определять вашу волю управлять действием, которое облегчит его. Это означает, что независимо от того, как сильно вы хотите оставаться в библиотеке, чтобы учиться, если голод окажется более насущным, чем желание сдать экзамен, голод будет определять волю к действию, определяя действие, которое приведет к закупке. еды.

Хотя Локк утверждает, что наиболее сильное беспокойство определяет волю, он добавляет, что это так «по большей части, но не всегда». Это потому, что он берет разум, чтобы иметь силу «приостанавливать исполнение и удовлетворение любого из его желаний» (, эссе , II.xxi.47). Локк говорит, что пока желание приостановлено, наш разум, временно освобожденный от дискомфорта, связанного с желанием получить желаемое, имеет возможность оценить относительную ценность этого предмета. Идея здесь в том, что при соответствующем обдумывании ценности желаемой вещи мы придем к тому, чтобы увидеть, какие действительно стоит , а какие лучше оставить в покое.И, как утверждает Лок, вывод, к которому мы приходим после этого интеллектуального усилия рассмотрения и исследования, укажет, что именно мы считаем частью нашего счастья. И, в свою очередь, благодаря механизму, который Локк не описывает подробно, наше беспокойство и желание этого изменится, чтобы отразить, пришли ли мы к выводу, что это действительно играет роль в нашем счастье или нет ( Essay , II.xxi.56). Проблема в том, что нет четкого объяснения того, как именно работает возможность приостановки.Несмотря на это, Локк нигде не указывает, что приостановка — это действие разума, определяемое чем-либо, кроме воли. Мы знаем, что Локк считает, что все акты воли определяются тревогой. Итак, отказ от наших желаний должен быть результатом беспокойства по поводу чего-то. Изучение того, как Локк понимает человеческую свободу и суждение, позволит нам увидеть, из-за чего именно мы беспокоимся, когда мы полны решимости отказаться от своих желаний.

г. Свобода

Когда обсуждается природа человеческой воли, мы часто хотим знать степень свободы этой способности.Причина, по которой этот вопрос важен, заключается в том, что мы хотим увидеть, насколько автономно может действовать воля. Обычно вопрос принимает форму: свободна ли воля? Локк недвусмысленно отрицает, что воля свободна, фактически подразумевая, что задавать этот вопрос — категориальная ошибка. Это потому, что, по его мнению, и воля, и свобода являются силами агентов, и было бы ошибкой думать, что одна сила (воля) может иметь в качестве свойства вторую силу (свободу) ( Essay , II. xxi.20). Вместо этого Локк считает, что правильнее всего задать вопрос: свободен ли агент . Свободу он определяет так:

[T] he Idea of Liberty , Idea Power в любом Агенте, чтобы совершить или воздержаться от какого-либо конкретного Действия, в соответствии с определением или мыслью разума, в соответствии с чем любой из них предпочтительнее к другому; где любой из них не находится во власти агента, который должен быть произведен им в соответствии с его Volition , здесь он не является Liberty , этот агент находится под Necessity .( Очерк , II.xxi.8)

Итак, Локк считает, что агент свободен в действиях, когда его действие правильным образом связано с его волей. То есть, когда ее действие (или воздержание от действия) вытекает из ее воли, она свободна. И ее воля определяется «мыслью разума», которая указывает, какое действие предпочтительнее.

Обратите внимание, что Локк считает агента свободным в действиях, когда он действует в соответствии со своими предпочтениями — это означает, что ее действия определяются ее предпочтениями.Это ясно показывает, что Локк не поддерживает своего рода свободу безразличия, согласно которой воля может предпочесть действие , отличное от , которое наиболее предпочтительно в данный момент. Такая свобода чаще всего ассоциируется с индетерминизмом. Таким образом, свобода для Локка — это не более чем способность выполнять действие, которое должно принести наибольшее удовольствие в данный момент. Проблема с этим способом определения свободы заключается в том, что он, кажется, неспособен учесть те действия, которые мы обычно предпринимаем как символ добродетельного или порочного поведения.Это потому, что мы склонны думать, что сила свободы — это сила, которая позволяет нам избегать порочных действий, возможно, особенно тех, которые доставляют удовольствие, чтобы вместо этого идти по праведному пути. Например, в традиционной христианской картине, когда мы задаемся вопросом, почему Бог позволил Адаму грешить, мы получаем ответ, что Адам был создан как свободное существо. Хотя Бог мог создать существ, которые, подобно автоматам, неизменно следовали добру и истине, Он увидел, что все считается лучшим — создавать существ, которые были бы свободны выбирать свои собственные действия.Это решение было принято, несмотря на то, что Бог предвидел греховное использование этой свободы. Эта традиционная точка зрения объясняет грех Адама следующим образом: Адам знал, что это заповедь Бога не есть от дерева познания. Адам также знал, что следование заповедям Бога было правильным поступком. Итак, в тот момент, когда он испытал искушение съесть плод древа познания, он знал, что это неправильно, но все равно сделал это. Это потому, что, как гласит история, в этот момент он был волен решить, следовать ли заповеди или поддаться искушению.По своему собственному свободному выбору Адам решил последовать искушению. Это означает, что в момент первородного греха и следование заповедям Бога, и вкус плодов были для Адама живыми вариантами, и он выбрал плод по собственному желанию.

Теперь, в системе Локка, появляется другое объяснение. Учитывая его определение свободы, трудно, по крайней мере prima facie, понять, как Адама можно обвинить в том, что он предпочел плод заповедям. Поскольку, согласно Локку, агент действует свободно, когда его действия определяются его волей.Итак, если Адама больше всего беспокоил плод, а акт поедания плода был результатом его воли, повелевающей таким действием, исходя из его предпочтений, то он действовал свободно. Но при таком понимании свободы трудно понять, как именно Адама можно обвинить с моральной точки зрения в том, что он съел плод. Возникает вопрос: можно ли обвинить Адама в том, что он ожидал большего удовольствия от употребления плода, чем от следования повелениям Бога? Другими словами, мог ли Адам изменить интенсивность своего желания плода? Кажется, что, с точки зрения Локка, ответ должен быть связан с одной из способностей, которыми он заставляет людей обладать, — с силой откладывать желания.И в некоторых отрывках из Эссе Локк подразумевает, что откладывание желаний и свобода связаны, предполагая, что, хотя агенты действуют свободно, когда их воления и действия связаны правильным образом, возможно, есть правильное использование силы действовать свободно.

г. Решение

Локк утверждает, что «высшее совершенство интеллектуальной природы» — это «стремление к истинному и прочному счастью». Он добавляет, что забота о том, чтобы не ошибочно принять воображаемое счастье за ​​настоящее счастье, является «необходимой основой нашей свободы.И он пишет, что чем больше мы сосредоточены на стремлении к истинному счастью, которое является нашим величайшим благом, тем минус наша воля направлена ​​на то, чтобы командовать действиями, преследующими меньшие блага, которые не представляют истинного блага ( Очерк , II.xxi.51). Другими словами, чем больше нас определяет истинное счастье, тем больше мы будем отказываться от своих желаний меньшего. Это говорит о том, что Локк считает, что существует правильный путь , чтобы использовать нашу силу свободы.Локк указывает, что бывают случаи, когда невозможно противостоять определенному желанию — например, когда поражает неистовая страсть. Он также заявляет, однако, что помимо такого рода жестоких страстей, мы всегда можем приостановить наше желание чего-либо, чтобы дать себе время и эмоциональную дистанцию ​​от желаемого, чтобы рассмотреть ценность вещи относительной. к нашей общей цели: истинному счастью. Истинное счастье или настоящее блаженство, по мнению Локка, можно найти в поисках вещей, которые являются истинными внутренними благами, которые обещают «изысканное и бесконечное счастье» в следующей жизни ( Essay , II.XXI.70). Другими словами, истинное добро — это что-то вроде блаженного видения.

Локк признает, что это обычное явление, когда наша воля приводит к тому, что, как мы знаем, не играет роли в нашем общем и истинном счастье. Однако, хотя он допускает, что погоня за вещами, обещающими удовольствие, даже если это временное удовольствие, представляет собой действие свободного агента, он также говорит, что мы можем быть «на свободе в отношении желающих ». когда мы выбираем «отдаленное благо как цель, которую нужно преследовать» ( Essay , II.XXI.56). Главное, что следует здесь отметить, — это то, что Локк проводит различие между немедленными и удаленными товарами. Разница между этими двумя видами товаров временная. Например, действие для получения удовольствия от опьянения означает стремление к немедленному благу, в то время как действие для получения удовольствия от здоровья — это стремление к отдаленному благу. Итак, мы можем предположить здесь, что Локк предполагает, что отказ от немедленных товаров и привилегия удаленных товаров характерны для права , используйте свободы (но см. Риклесс для альтернативной интерпретации).Если это так, то принять это предложение не составляет труда. В самом деле, совершенно очевидно, что многие немедленные удовольствия, в конце концов, не способствуют общему и продолжительному счастью.

Теперь вопрос, который задает сам Лок, таков: «Почему люди часто предпочитают худшее лучшему; и преследовать то, что по их собственному признанию сделало их несчастными »( Essay , II.xxi.56). Лок дает два ответа. Во-первых, неудача может быть причиной того, что люди не стремятся к своему истинному счастью.Например, человек, страдающий болезнью, травмой или трагедией, поглощен ее болью и поэтому не может адекватно сосредоточиться на отдаленных удовольствиях. Цитируя второй ответ Локка: «Другие неприятностей возникают из-за нашего желания отсутствующего добра; какие желания всегда соотносятся и зависят от нашего суждения и от того, какое удовольствие мы испытываем от любого отсутствующего блага; в обоих случаях мы склонны вводиться в заблуждение по-разному, и это происходит по нашей собственной вине »( Essay , II.xxi.57).

Здесь Локк утверждает, что наше собственное ошибочное суждение виновато в том, что мы предпочитаем худшее лучшему.Это потому, что, по его мнению, беспокойство, которое мы испытываем по поводу любого данного объекта, прямо пропорционально суждениям, которые мы делаем о достоинствах вещей, которые нас привлекают. Итак, если нас больше всего беспокоят сиюминутные удовольствия, это наша собственная вина, потому что мы сочли эти вещи лучшими для нас. Таким образом, Локк оставляет в своей системе место для похвалы и порицания по отношению к нашим желаниям: в отсутствие болезни, травмы или трагедии мы сами несем ответственность за то, чтобы через суждение поддержать наши беспокойства.Он продолжает, заявляя, что основная причина, по которой мы часто неверно оцениваем ценность вещей для нашего истинного счастья, заключается в том, что наше текущее состояние вводит нас в заблуждение, заставляя думать, что мы на самом деле действительно счастливы. Поскольку нам трудно представить себе состояние истинного, вечного счастья, мы склонны думать, что в те моменты, когда мы наслаждаемся удовольствием и не чувствуем беспокойства, мы действительно счастливы. Но такие мысли, по его мнению, ошибочны. В самом деле, как говорит Локк, главная причина того, почему так мало людей движется к величайшему, отдаленному благу, заключается в том, что большинство людей убеждено в том, что они могут быть по-настоящему счастливы и без этого.

Причина наших ошибочных суждений заключается в том, что нам очень трудно сравнивать настоящие и непосредственные удовольствия и боли с будущими или отдаленными удовольствиями и болью. Фактически, Локк сравнивает эту трудность с проблемой, с которой мы обычно сталкиваемся при правильной оценке размеров удаленных объектов. Когда предметы находятся близко к нам, их размер легко определить. Когда они далеко, это намного сложнее. Точно так же, говорит он, для удовольствий и страданий. Он отмечает, что если бы каждый глоток алкоголя сопровождался головной болью и тошнотой, никто бы никогда не выпил.Но «ошибка небольшой разницы во времени» дает нам возможность ошибочно судить о том, что алкоголь способствует нашему истинному счастью (, эссе , II.xxi.63). Мы испытываем эту трудность в оценке отдаленных удовольствий и страданий из-за «слабой и узкой конституции нашего разума» (, эссе , II.xxi.64). Состояние нашего ума позволяет нам думать, что не может быть большего блага, чем избавление от бремени нынешней боли. Чтобы решить эту проблему и убедить человека судить, что его величайшее благо можно найти в отдаленном месте, Локк говорит, что все, что мы должны сделать, это убедить его, что «добродетель и религия необходимы для его счастья» ( Essay , II.XXI.60). Локк объясняет, что «в большинстве случаев это поможет должным образом; и практика, применение и обычаи в большинстве случаев »( Essay , II.xxi.69). Предполагается, что одних только размышлений и размышлений может быть достаточно, чтобы исправить нашу проблему, когда мы считаем, что все немедленные удовольствия и боли больше, чем любые будущие. А если это не сработает, практика и привычка также могут исправить эту проблему. Согласно Локку, с помощью практики и воздействия мы можем изменить приятность или неприятность вещей.Таким образом, кажется, что сила откладывать желание должна быть силой отвергать немедленные удовольствия в пользу погони за отдаленными или будущими удовольствиями. Однако кажется, что для того, чтобы приостановиться таким образом, мы уже должны были решить, что эти немедленные удовольствия не представляют истинного блага. Ибо без такого предварительного суждения кажется, что мы не сможем приостановить работу так, как это требуется. Это потому, что без предварительного суждения не было бы причин для беспокойства, которое мы испытывали по поводу воспринимаемого блага, чтобы , а не определяли волю.Вопрос, который нужно решить сейчас, состоит в том, как попасть в положение, когда нам неуютно о далеком, истинном благе и мы можем приостановить наши желания немедленных удовольствий. Другими словами, мы должны определить, как мы можем серьезно судить о немедленных удовольствиях, чтобы , а не были частью нашего истинного счастья.

5. Жить нравственной жизнью

Чтобы вести себя так, чтобы вести нас к величайшему и истинному счастью, мы должны прийти к выводу, что отдаленное и будущее благо, «невыразимые», «бесконечные» и «вечные» радости небес являются нашими величайшими и, следовательно, самое приятное благо ( Essay , II.xxi.37–38). Но, по мнению Локка, наши действия всегда определяются тем, что нас больше всего беспокоит в данный момент. Итак, похоже, нам нужно культивировать беспокойство ради бесконечных небесных радостей. Но если, как предполагает Локк, состояние человека таково, что наш разум в его слабом и ограниченном состоянии считает непосредственные удовольствия образцом величайшего блага, трудно понять, как именно мы можем обойти это ослабленное состояние в чтобы приостановить наши более земные желания и, таким образом, иметь место, чтобы правильно судить, какие вещи приведут к нашему истинному счастью.Хотя в «Очерке » Локк не говорит по этой теме столько, сколько нам хотелось бы, в других его работах мы можем понять, как он мог бы ответить на этот вопрос.

В 1684 году друг Эдвард Кларк попросил Локка дать совет по воспитанию и обучению его детей. В 1693 году размышления Локка на эту тему были опубликованы как Некоторые мысли относительно образования (далее: Образование ). Этот текст дает представление о важности, которую Локк придает связи между стремлением к истинному счастью и образованием в раннем детстве в целом.Локк начинает свое обсуждение с того, что отмечает, что счастье в решающей степени зависит от наличия как здорового духа, так и здорового тела. Он добавляет, что иногда случается так, что по счастливой случайности рождается человек с настолько сильным телосложением, что ему не нужна помощь других, чтобы направить свой разум на то, что сделает его счастливым. Но это необычайно редкое явление. В самом деле, Локк отмечает: «Я думаю, я могу сказать, что из всех людей, с которыми мы встречаемся, девять частей из десяти являются такими, какие они есть, добрые или злые, полезные или нет, по своему образованию» ( Education , §1 ).По мнению Локка, именно образование, которое мы получаем в раннем детстве, определяет, насколько мы способны нацеливаться на правильные объекты, чтобы обеспечить себе счастье. Он отмечает, что умы маленьких детей легко отвлекаются на всевозможные сенсорные стимулы, и отмечает, что первый шаг к развитию ума, сфокусированного на правильных вещах, — это обеспечение здоровья тела. В самом деле, цель физического здоровья — привести тело в идеальное состояние, чтобы оно могло повиноваться и выполнять команды ума.Более сложная часть этого уравнения — это тренировка ума, чтобы «ни на что не соглашаться, кроме того, что может соответствовать достоинству и превосходству разумного существа» ( Education , §31). И Локк идет еще дальше, заявляя, что в основе всякой добродетели должна лежать способность человека «отказывать себе в собственных желаниях, преодолевать собственные склонности и просто следовать тому, что разум направляет наилучшим образом, несмотря на то, что аппетит склонен в другую сторону »( Education , §33).По его словам, способ сделать это состоит в том, чтобы немедленно противостоять настоящим удовольствиям и страданиям и ждать, чтобы действовать, пока разум не определит ценность желаемых вещей в окружающей среде.

Локк утверждает, что мы должны осознавать разницу между «естественными потребностями» и «желаниями воображения». Первые — это те виды желаний, которым необходимо подчиняться, и никакие рассуждения не позволят нам отказаться от них. Последние, однако, создаются. Локк утверждает, что родители и учителя должны следить за тем, чтобы у детей развивалась привычка сопротивляться любому виду созданной фантазии, тем самым удерживая разум свободным от желаний того, что не ведет к истинному счастью ( Education , §107).Если родителям и учителям удастся блокировать развитие «желаний фантазии», Локк считает, что дети, которые выиграют от этого успеха, станут взрослыми, которым «будет предоставлена ​​большая свобода», потому что они будут более тесно связаны с велениями разума. а не диктат страсти ( Education , §108). Итак, чтобы жить нравственной жизнью и прислушиваться к разуму, а не к страстям, кажется, что в младенчестве и юности нам нужны добросовестные опекуны (см. Также Правительство , II.63). Это поднимает сложность того, как связать моральные успехи или неудачи человека с самим человеком. Ибо, если ей не повезло с моральной точки зрения в виде бездумных или небрежных родителей и учителей, трудно понять, как ее можно обвинить в том, что она не последовала добродетельному пути.

Один из способов решения этой проблемы — вспомнить, что Локк считает содержание закона природы, морального закона, установленного Богом, сохранением как нас самих, так и других людей в наших сообществах, чтобы прославить Бога ( Закон , IV).Приказ помочь сохранить других людей в нашем сообществе перекладывает часть морального бремени с человека на сообщество. Это означает, что каждый человек несет ответственность за то, чтобы сделать все, что в его силах, с учетом всех возможных обстоятельств, чтобы сохранить себя и обеспечить, насколько это возможно, чтобы дети в своих общинах воспитывались во избежание развития фантазий. Таким образом, у детей разовьется привычка отказываться от своих желаний земных удовольствий и сосредоточить свои усилия на достижении истинного счастья, которое возникает в результате действий по сохранению удаленных благ.

6. Ссылки и дополнительная литература

а. Первоисточники

  • Очерк о человеческом понимании . Отредактированный Питером Х. Ниддичем. Оксфорд: Clarendon Press, 1975.
    • Это критическое издание Эссе Локка . Основная часть текста основана на четвертом издании Essay , и все изменения с первого по пятое издание (1689, 1694, 1695, 1700, 1706) указаны в сносках. Текст также включает подробное написание Ниддича.Обратите внимание, что орфография, грамматика и стиль Локка часто сильно отличаются от того, как пишется академический английский сегодня. В цитатах из этого текста, в частности, все акценты, заглавные буквы и странное написание оригинальны для Локка.
  • Очерки законов природы . Отредактировано и переведено В. фон Лейденом. Оксфорд: Clarendon Press, 1954.
    • Это издание включает как оригинальный латинский, так и английский перевод эссе. Он также включает прощальную речь Локка как цензора моральной философии в Крайст-Черч и некоторые другие, более короткие отрывки.Во введении фон Лейдена очень подробно обсуждаются источники аргументов Локка в этих эссе, сами аргументы и отношения, которые эти аргументы имеют с другими сочинениями Локка. Здесь стоит отметить, что с точки зрения интерпретации фон Лейдена невозможно согласовать обсуждение Локком естественного закона с его одобрением гедонистической мотивационной системы в более поздних работах.
  • Политические очерки . Отредактированный Марком Голди.Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1997.
    • Этот сборник включает в себя основные статьи о политике и правительстве, в том числе очерков о законах природы, об этике в целом и эссе о толерантности , а также многие другие второстепенные эссе.
  • Переписка Джона Локка , в восьми томах. Под редакцией Э.С. Де Бир. Оксфорд: Clarendon Press, 1976–89.
    • Полная база данных корреспонденции Локка, включая заметки о его корреспондентах, заметки о событиях и именах, упомянутых в письмах, а также указатели на то, что происходило в жизни Локка в то время, когда он писал.Первый том сборника включает исчерпывающее введение в жизнь, работу и контакты Локка в академическом и социальном мире; объяснение того, как сохранились письма Локка; обсуждение предыдущих публикаций переписки Локка и их отношения к этой коллекции; а также информацию о методах транскрипции, включая подробности о редакционном грамматическом решении и датировке писем.
  • Работы Джона Локка , в девяти томах, 12-е издание.Лондон: Ривингтон, 1824 г.
    • Эта коллекция включает большую часть длинных текстов Локка, несколько более коротких текстов и подборку букв. Среди прочего, сборник содержит: Очерк (тт.1 и 2), его переписку со Стиллингфлитом (т.3), Два трактата о правительстве (т.4), Письма о терпимости (т.5). ), Разумность христианства (том 6), примечания к Посланиям Св. Павла (том 7), Некоторые мысли относительно образования и Беседа о чудесах (том.8) и набор букв (том 9).

г. Вторичные источники: Книги

  • Аарон, Ричард И. Джон Локк . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 1971.
    • Это всестороннее исследование жизни и творчества Локка, включающее пятнадцать очень хороших страниц о моральной философии Локка. Важно отметить, что Аарон заключает, что Локк не может предоставить своим читателям науку о морали и, фактически, что несопоставимые комментарии Локка об этике и моральных принципах не могут быть согласованы.
  • Колман, Джон. Моральная философия Джона Локка . Эдинбург: Издательство Эдинбургского университета, 1983.
    • В этом исследовании Колман обращается к основным темам и проблемам моральной теории Локка, включая связь между законом и обязательством, а также связь между моральными принципами и доказуемостью.
  • Дарволл, Стивен. Британские моралисты и внутреннее «положение»: 1640–1740 . Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1995.
    • Это глубокое и широкое исследование моральной философии с середины 17 до середины 18 века. Локк — одна из нескольких обсуждаемых центральных фигур. Читателю очень полезно тщательное обсуждение Дарволом теоретических связей между Локком и его современниками и его влияния на темы естественного права, автономии, мотивации, долга и свободы.
  • Лолордо, Антония. Моральный человек Локка . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 2012.
    • В этом исследовании Лолордо опирается на различные части Эссе , чтобы увидеть теорию действия Локка. Она выступает в пользу интерпретации, согласно которой с точки зрения Локка существует два смысла свободы, одно из которых должным образом используется для достижения цели, присущей моральному деятелю. Особый интерес представляет ее обсуждение, которое связывает комментарии Локка о личной идентичности с моральной свободой действий и ее утверждение о том, что для Локка метафизика не нужна для этики.
  • Маббот, Дж.Д. Джон Локк . Лондон: Macmillan Press, 1973.
    • Это исследование философской системы Локка, основное внимание в котором уделяется приобретению знаний, логике и языку, этике и теологии, а также политической теории. В своем обсуждении этики и теологии Маббот прослеживает дискуссии Локка о моральных принципах, их доказуемости и их обязательной силе через «Два трактата о правительстве» , «Очерки законов природы» и «Очерк о человеческом понимании» . .
  • Шоулс, Питер А. Разумная свобода: Джон Локк и Просвещение . Итака: Издательство Корнельского университета, 1992.
    • Это защита точки зрения, согласно которой Локк оказал большое влияние на мышление просвещения, особенно в области разума и свободы. Шоулс также указывает на то, что он считает множеством несоответствий в текстах Локка, а иногда и внутри них.
  • Яффе, Гидеон. Свобода стоит имени: Локк в свободном агентстве .Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2000.
    • Это целое исследование взглядов Локка на свободу человека. Содержание включает в себя тщательный анализ главы «О силе» Essay , а также комментарии о том, как эта глава связана с обсуждением Локком личной идентичности. Яффе защищает интерпретацию, согласно которой взгляд Локка содержит два определения свободы, только одно из которых «достойно имени» — вид свободы, позволяющий стремиться к истинному добру.

г. Вторичные источники: статьи

.
  • Чаппелл, Вере. «Локк об интеллектуальной основе греха». Журнал истории философии 32 (1994): 197–207.
  • Chappell, Vere. «Локк о свободе воли». В Философия Локка: содержание и контекст . Под редакцией Г.А.Дж. Роджерс, 101–21. Оксфорд: Oxford University Press, 1994.
  • .
  • Chappell, Vere. «Сила в эссе Локка». В Кембриджский компаньон к Локку «Эссе о человеческом понимании .”Под редакцией Лекса Ньюмана, 130–56. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 2007.
    • В этих статьях Чаппелл продвигает интерпретацию, согласно которой изменения, внесенные в пятом издании Essay , указывают на то, что Локк изменил свой взгляд на свободу человека.
  • Дарволл, Стивен. «Основы нравственности», В Кембриджский компаньон по ранней современной философии . Под редакцией Дональда Резерфорда, 221–49.
    • В этой статье рассматриваются основные темы, изучаемые ранними современными теориями морали, включая теорию Локка, и оказавшие на них влияние.
  • Глаузер, Ричард. «Мышление и желание в теории свободы человека Локка», Dialogue 42 (2003): 695–724.
    • Глаузер утверждает, что точка зрения Локка остается неизменной в отношении изменений, внесенных в различные редакции эссе Essay .
  • Магри, Тито. «Локк, приостановка желания и отдаленное благо», Британский журнал истории философии 8 (2000): 55–70.
    • Магри утверждает, что точка зрения Локка меняется в течение разных изданий Essay , в частности, что он переходит от «интерналистского» взгляда на мотивацию к «экстерналистскому» взгляду на мотивацию.Магри ставит под сомнение непротиворечивость позиции Локка.
  • Мэтьюсон, Марк Д. «Джон Локк и проблемы морального знания», Pacific Philosophical Quarterly 87 (2006): 509–26.
    • Мэтьюсон утверждает, что комментарии Локка о природе моральных идей приводят к моральной субъективности и релятивизму.
  • Риклесс, Сэмюэл. «Локк об активной силе, свободе и нравственной воле», Locke Studies 13 (2013): 31–51.
  • Риклесс, Самуэль.«Локк о свободе воли». Информационный бюллетень Локка 31 (2000): 43–68.
    • В этих статьях Риклесс утверждает, что Локк придерживается одного и только одного определения свободы: способности действовать в соответствии с нашей волей. По словам Риклесса, Локк придерживается того же определения свободы, что и Гоббс. Статья 2013 года является прямым аргументом против интерпретации, выдвинутой Лолордо в Локка «Моральный человек ».
  • Шнеуинд, Дж. Б. «Моральная философия Локка», Кембриджский компаньон Локка .Под редакцией Вера Чаппелла. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1994.
    • Шнеуинд — один из комментаторов, который считает, что моральная философия Локка заканчивается противоречием между взглядами на естественный закон и гедонизмом.
  • Уолш, Джули. «Локк и сила сдерживать желание», Локк Исследования , 14 (2014).
    • Уолш утверждает, что точка зрения Локка остается последовательной и последовательной в различных изданиях Essay , и подчеркивает роль приостановки и осуждения в достижении истинного счастья.

Информация об авторе

Джули Уолш
Эл. Почта: [email protected]
Колледж Уэлсли
США

Социальная и политическая философия Канта (Стэнфордская энциклопедия философии)

Политическая философия Канта — это раздел практической философии, половина одного из самых широких разделений в мысли Канта между практическая и теоретическая философия. Политическая философия также в практической философии отличаться от эмпирических элементы и от собственно добродетели.Лечится отделение от добродетели далее в этом разделе. Что касается эмпирических элементов, стоит упоминая эту практическую философию, как свод правил, регулирующих свободу поведение разумных существ, охватывает все человеческие действия в чистом виде и прикладные (эмпирические или «нечистые») аспекты. Чистый практическая философия, рациональные элементы практической философии в абстрагирование от чего-либо эмпирического, Кант назвал «Метафизика морали» (4: 388). Кант так подчеркивал приоритет чистого аспекта политической философии, которую он написал часть эссе «О простом высказывании: что может быть правильным в Теория, но она бесполезна на практике »в противоположность мнение, которое он связывает с Гоббсом, что политик не должен быть озабочены абстрактным правом, но только прагматическим управлением (8: 289–306).И все же Кант включал и более прагматичные, нечистые, эмпирическое исследование человеческого поведения как часть практической философии. За этике в целом, Кант называл эмпирическое исследование человека агентов в пределах определенных культур и с особым естественным возможности «антропологии». Некоторые из социальных философия вписывается в эту рубрику (см. раздел 10).

Политическая философия — это не только раздел практического опыта Канта. философии, она сильно зависит от основной практической философии Канта. за его основу.Практическая философия Канта и категоричность императив, который управляет, были предназначены для формирования не только для того, что сегодня считается надлежащей этикой, но также и для всего в широком смысле это связано с сознательным человеческим поведением. Он определила практическую философию как имеющую отношение к «правилам поведение в отношении свободного выбора », в отличие от теоретических философия, касающаяся «правила познания» (Кант 27: 243). Практическая философия установила правила управления человеческими совещательные действия. Основы метафизики Мораль содержала основные аргументы Канта о том, что категоричность императив — это высшее правило разумных действий человека. В своем В предисловии он отмечает, что Groundwork должен быть подготовительным книга будущего Метафизика морали . Двенадцать лет спустя он опубликовал, что Метафизика морали в двух частях, «Доктрина права» и «Доктрина права» Добродетель». Оба в равной степени являются частями практической философии Канта, и оба, таким образом, имеют категорический императив как высший принцип.

Книга Метафизика морали состоит из двух отдельных частей: «Доктрина права» и «Доктрина права» Добродетель». Кант стремился разделить политические права и обязанности от того, что мы могли бы назвать моралью в узком смысле. Он ограничивает прямо заявляя три условия (6: 230), которые должны быть выполнены, чтобы что-то иметь исковую силу как право: во-первых, право касается только действий, которые имеют прямо или косвенно влиять на других лиц, имея в виду обязанности Я исключен, второе право не касается желания, а только выбор других, а это означает, что не просто желания, а только решения которые вызывают действия, и третье право не касаются сути действия другого, но только формы, то есть нет со стороны агентов предполагаются определенные желания или цели.В качестве примером последнего он считает торговлю, которая по праву должна иметь форма добровольного согласия обеих сторон, но может иметь любые вопрос или цель, которую хотят агенты. Эти критерии кажутся меньше жесткие, чем предполагал Кант, поскольку термин «Влияние» достаточно расплывчато, чтобы включать далеко идущие второстепенные эффекты. Они также будут включать в себя действия, даже те несовершенные обязанности, которые «влияют» другие, улучшив свою судьбу, например, благодаря благотворительным актам. «Принцип вреда» Джона Стюарта Милля не противоречит этому проблема, поскольку в нем указывается, что влияние, подлежащее подчинению закону, всегда отрицательный.В то время как Кант должен учитывать благотворное влияние действие как часть права, он не заключает, что благотворные действия требуются по праву, но только большинство из них разрешены по праву и другие нарушают право. Его внимание к свободному индивидуальному выбору влечет за собой следующее: любое благотворное действие, которое мешает или узурпирует свободный выбор неверен (например, улучшение собственности получателя без разрешения, а не просто жертвовать деньги в фонд, доступны получателю по усмотрению получателя).

В дополнение к этим трем условиям права Кант также предлагает прямые контрасты между правом и добродетелью. Он думает, что оба относятся к свобода, но по-разному: право касается внешней свободы и добродетели касается внутренней свободы (владение собственными страстями) (6: 406–07). Право касается самих действий, не зависящих от мотив, который агент может иметь для их выполнения, добродетель касается правильный мотив для послушных действий (6: 218–221). В другой формулировка (6: 380–81) он говорит, что право касается универсальности как формальное условие свободы, в то время как добродетель касается необходимой цели за пределами простой формальности универсальности, таким образом, кажется, что связывает отличие от первых двух формул категорического императива в Фундамент .В еще одном он говорит, что право касается узкие обязанности и добродетель широкие обязанности (6: 390). В Фейерабенде лекций, Кант отмечает, что право — это подмножество морально правильных действия, которые также являются принудительными (27: 1327). Эти различные альтернативы формулировки различия исключили бы несовершенные обязанности, не потому что несовершенные обязанности не «влияют» на других (они делать), но потому что, будучи несовершенными, они не могут быть принуждены, в частности, случаев, поскольку несовершенные обязанности всегда позволяют выполнять роль модератора склонностей человека.Хотя эти различные формулировки различия кажутся совершенно разными, в общем они могут быть резюмируя, говоря, что право касается внешнего действия, соответствующего совершенный долг, который влияет на других, независимо от личных внутренние мотивы или цели.

«Есть только одно врожденное право», — говорит Кант, «Свобода (независимость от ограничений со стороны других выбора), поскольку он может сосуществовать со свободой каждого другого в в соответствии с универсальным законом »(6: 237).Кант отвергает любые другие основы государства, в частности, утверждая, что благосостояние граждане не могут быть основой государственной власти. Он утверждает, что государство не может законно навязывать какую-либо конкретную концепцию счастья его граждане (8: 290–91). Для правителя это означало бы относиться к гражданам как к детям, полагая, что они не могут понимать, что действительно полезно или вредно для себя.

Это утверждение следует понимать в свете более общего утверждения Канта. этот моральный закон не может основываться на счастье или на каких-либо других данных эмпирический товар.В «Основах » Кант противопоставляет этику автономия, в которой будет ( Wille , или практический разум сам) является основой собственного закона, из этики гетерономии, в что-то независимое от воли, такое как счастье, является основа морального закона (4: 440–41). В книге «Критика практического» Причина Он утверждает, что счастье (приятность жизни, когда все идет в соответствии с желаниями и желаниями), хотя универсально востребованный людьми, недостаточно конкретен, чтобы повлечь за собой любые частные универсальные желания в людях.Далее даже были есть какие-то универсальные желания среди людей, эти желания, как эмпирические, быть просто случайными и, следовательно, недостойными быть основа любого чистого морального закона (5: 25–26). Нет особой концепции счастья может быть основой чистого принципа государства, и общая концепция счастья слишком расплывчата, чтобы служить основой закона. Следовательно, «универсальный принцип права» не может основываться на счастье, но только на чем-то действительно универсальном, например Свобода. Кант предлагает «универсальный принцип права»: таким образом, «Любое действие является правильным, если оно может сосуществовать со всеми свобода в соответствии с универсальным законом, или если по его максиме свобода выбора каждого может сосуществовать со свободой каждого в в соответствии с универсальным законом »(6: 230).

Это объясняет, почему счастье не универсально, но не почему свобода универсальный. Под «свободой» в политической философии Кант понимает не имея в виду трансцендентальную концепцию свободы, обычно связанных с проблемой свободы воли среди детерминизм в соответствии с законами природы, решением которого является содержится в Третьей Антиномии Critique of Pure Причина . Скорее, свобода в политической философии определяется, как в вышеупомянутое утверждение о единственном врожденном праве, как «независимость от того, чтобы быть ограниченным чужим выбором ».Его забота о политическая философия не с законами природы , определяющими выбор человека, но 90 369 другими людьми 90 370 определяющих выбор человека, отсюда свобода Канта в политической философии — индивидуальная свобода действий. Тем не менее, универсальность политической свободы связана с трансцендентальной свободой. Кант предполагает, что выбор человеком (по крайней мере, когда он должным образом руководствуясь разумом) свободна в трансцендентном смысле.С каждый человек действительно наслаждается трансцендентальной свободой в силу того, что он рациональность, свобода выбора — универсальный атрибут человека. И это свободу выбора следует уважать и поощрять, даже если это выбор не осуществляется в рациональной или добродетельной деятельности. Предположительно уважение к свободе выбора предполагает, что определение действий; вот почему Кант называет политическую свободу, или «Независимость от того, чтобы быть ограниченным чужим выбором», единственное врожденное право. Можно еще возразить, что эта свобода выбор не может быть основой чистого принципа права по той же причине, что счастье не могло быть его основой, а именно, что он слишком расплывчатый сам по себе и что когда отдельные решения, которые люди принимают по своему выбору, он проигрывает его универсальность.Кант считает, что эта проблема не возникает для свободы, поскольку свободу выбора можно понимать как с точки зрения его содержание (конкретные решения, принимаемые людьми) и его форма (свободный, неограниченный характер выбора любой из возможных конец) (6: 230). Свобода универсальна в собственном смысле, потому что, в отличие от счастье, его можно понять так, что оно восприимчиво спецификации без потери универсальности. Право будет основано по форме свободного выбора.

Само существование государства может показаться некоторым ограничением свобода, поскольку государство обладает властью контролировать внешнюю свободу отдельных граждан силой.Это основное требование анархизм. Кант считает, что государство не является препятствием. к свободе, но это средство к свободе. Государственное действие, которое является препятствие на пути к свободе может, при правильном направлении, поддерживать и поддерживать свобода, если действие государства направлено на воспрепятствование действиям, которые сами будут препятствовать свободе других. Учитывая предмет действие, ограничивающее свободу другого субъекта, государство может помешать первому защищать второго, «препятствуя помеха свободе ».Такое государственное принуждение совместимо с максимальная свобода, требуемая принципом права, потому что он не ограничивает свободу, а вместо этого обеспечивает необходимый фон условия, необходимые для обеспечения свободы. Количество свободы, потерянное первый субъект путем прямого государственного принуждения равен сумме полученный вторым субъектом, сняв препятствие к действиям. Действия государства поддерживают максимальное количество свободы, совместимое с одинаковая свобода для всех, не уменьшая ее

Свобода — не единственная основа принципов, лежащих в основе государства.В «Теория и практика» Кант делает свободу первым из три принципа (8: 290):

  1. Свобода каждого члена государства как человека.
  2. Равенство друг с другом как субъект.
  3. Независимость каждого члена содружества как гражданина.

Свобода, как обсуждается в «Теории и практике», подчеркивает автономное право всех людей на счастье в своих собственный путь. Вмешательство в чужую свободу понимается как принуждение другой — быть счастливым, как первый считает нужным.Прямая ссылка на действие приходит, когда следует этой автономно выбранной концепции счастье. Каждый может стремиться к счастью так, как считает нужным, при условии, что их стремление не нарушает аналогичные занятия других.

Равенство не по существу, а формально. Каждый член государства равен любому другому члену государства перед законом. У каждого есть равное принудительное право, то есть право ссылаться на силу государство, чтобы обеспечить соблюдение законов от своего имени. (Кант освобождает главу государства от этого равенства, поскольку главу государства нельзя принуждать кто-то еще).Это формальное равенство полностью совместимо с неравенство членов государства в доходах, физических силах, умственных способности, владения и т. д. Кроме того, это равенство поддерживает равенство возможности: каждая должность или звание в политической структуре должны быть открытым для всех предметов безотносительно к наследственным или подобным ограничения.

Независимость касается граждан, поскольку они подчиняются законам, которые они дают сами, то есть как созаконодатели законов. Хотя этот принцип по всей видимости, требует универсального демократического принятия решений для конкретных законов, Кант вместо этого понимает этот принцип на двух уровнях, на одном из который не является универсальным, а другой из которых не является частным законы.На одном уровне участие в определении определенных законов, гражданство распространяется не на всех. Кант исключает женщины и дети, слабо утверждающие, что их исключение является естественным, а также всех, кому не хватает экономической самодостаточности. Отсюда решение изготовление не универсально. Кант тем самым отрицает женщин и других полное гражданство в возможности принимать участие в законодательстве, он подчеркивает, что не отказывает им в правах, вытекающих из свободы и равенство как «пассивных» членов государства.На второго уровня, он утверждает, что все члены государства как субъекты закон, должен уметь подчиняться основному закону, который ими управляет. Этот основной закон — это «первоначальный договор» и будет обсуждаться в следующем разделе. Основной закон желает каждый субъект в чувство, что «воля всех» или «общественность воля »или« общая воля »(Кант использует термин Руссо) определяет основной закон. Следовательно, принятие решений на этом уровне невозможно. для конкретных законов. Отдельные законы, напротив, должны быть определяется большинством граждан с правом голоса, как и обсуждается в разделе 4.

Кант предлагает два различных обсуждения общественного договора. Один касается собственности и будет рассмотрено более подробно в разделе 5 ниже. Второе обсуждение общественного договора содержится в эссе. «Теория и практика» в контексте априорного ограничение законной политики, которую может проводить суверен. В суверен должен признать «первоначальный контракт» как идея разума, которая заставляет суверена «давать свои законы в таким образом, что они могли возникнуть из единой воли целого людей и относиться к каждому предмету, поскольку он хочет быть гражданин, как будто он присоединился к голосованию за такое завещание »(8: 297).Этот первоначальный договор, подчеркивает Кант, является лишь идеей разума и не историческое событие. Любые права и обязанности, вытекающие из исходный договор поступил так не из-за каких-либо конкретных исторических происхождения, но из-за законных отношений, воплощенных в оригинальный контракт. Никакой эмпирический акт, как исторический акт, может быть основой любых законных обязанностей или прав. Идея исходный договор ограничивает суверена как законодателя. Никакой закон не может быть провозгласил, что «целый народ не может дать согласие на »(8: 297).Согласие, о котором идет речь, также не является эмпирическое согласие, основанное на любом действительном действии. Набор актуальных частные желания граждан не являются основанием для определения того, они, возможно, могли согласиться с законом. Скорее своего рода возможность Речь идет об одном из возможных рациональных единогласий, основанных на справедливых распределения бремени и прав в отрыве от эмпирических факты или желания. Оба примера Канта подтверждают это. рассмотрение возможного рационального единодушия. Его первый пример — это закон, который предоставил бы наследственные привилегии членам определенной класс предметов.Этот закон был бы несправедливым, потому что он был бы иррационально для тех, кто не был бы членом этого класса, соглашаться принимать меньше привилегий, чем члены класса. Можно сказать что никакая возможная эмпирическая информация не может заставить всех людей согласен с этим законом. Второй пример Канта касается военного налога. Если налог взимается справедливо, это не было бы несправедливо. Кант добавляет, что даже если бы граждане выступали против войны, военный налог был бы справедливым. потому что вполне возможно, что война ведется за законные причины, о которых знает государство, но не граждане.Здесь возможно эмпирическая информация может побудить всех граждан одобрить закон. В оба этих примера, концепция «возможного согласия» выдержки из реальных желаний отдельных граждан. Возможный согласие не основано на гипотетическом голосовании с учетом фактических предпочтений но основан на рациональной концепции согласия при любых возможных эмпирическая информация.

Точка зрения Канта похожа на теорию общественного договора Гоббса в несколько важных моментов. Общественный договор — это не исторический документ и не является историческим актом.На самом деле это может быть опасно для стабильности государства даже искать в истории такое эмпирическое обоснование государственной власти (6: 318). Текущее состояние следует понимать, независимо от его происхождения, как воплощение социальной контакт. Общественный договор — рациональное оправдание государственной власть, а не результат фактических сделок между отдельными лицами или между их и правительство. Еще одна связь с Гоббсом заключается в том, что социальная договор не является добровольным. Физические лица могут быть принуждены к гражданской условие против их согласия (6: 256).Социальный договор не основан на любом фактическом согласии, таком как добровольное решение сформировать гражданское общество вместе с другими. Поскольку общественный договор отражает разум, каждый человек как разумное существо уже содержит основу для рациональное согласие с государством. Затем людей принуждают к признать свое подчинение государственной власти против своей воли? С Кант определяет «волю» как «практический разум». сам »( Groundwork , 4: 412), ответ для него — «нет.» Если определить «волю» как произвольную выбор, то ответ — «да.» Это тоже самое дихотомия, возникающая в отношении кантовской теории наказания (раздел 7). Существенная разница между Кантом и Гоббсом состоит в том, что Гоббс основывает свой аргумент на индивидуальной выгоде для каждой стороны. договор, тогда как Кант основывает свой аргумент на самом Правом, понимается как свобода для всех людей в целом, а не только для индивидуальная выгода, которую стороны контракта получают в своих собственная особая свобода. В этом смысле на Канта больше влияет Идея Руссо об Общей воле.

Кант был центральной фигурой философии Просвещения. Один из его популярных эссе «Ответ на вопрос: что такое Просвещение? » обсуждает Просвещение с точки зрения использования собственный разум человека (8: 35f). Быть Просветленным — значит появляться от собственного статуса меньшинства (несовершеннолетнего) до зрелого способность думать самостоятельно. В другом эссе «Что это значит? Имеете в виду ориентироваться в мыслях? » Кант определяет Просвещение как «принцип всегда думать о себе» (8: 146).«Что такое Просвещение» различает общественность и частное использование разума. Частное использование разума для правительственных чиновников, использование разума, которое они должны использовать в своих официальные должности. Например, член духовенства (который у Канта Пруссии были служащими государства) требуется поддерживать официальная доктрина в проповедях и учениях. Общественное использование разума использует ли человек разум как ученый, достигающий публичный мир читателей. Например, тот же член духовенства мог бы, как ученый, представить очевидные недостатки в том же самом учение.Точно так же военнослужащие могут, пользуясь общественными причинами, сомневаются в ценности или целесообразности получаемых ими заказов, но в своих обязанностях офицеров, руководствуясь частными соображениями, они обязаны подчиняться тем же приказам. Поскольку государь мог ошибиться, и отдельные граждане имеют право пытаться исправить ошибку при условии, что суверен не намерен ошибаться: «Гражданин должен иметь, с одобрения самого правителя, разрешение публично обнародовать свое мнение о том, что это в распоряжениях правителя, что, по его мнению, является неправильным против Содружество », — пишет Кант в« Теории и Упражняться».Эта свобода пера — «единственный палладий» права людей, потому что без этого люди имели бы никакой возможности предъявить какие-либо претензии к правам вообще (8: 304).

Из этого акцента можно было ожидать, что Кант будет настаивать на том, что надлежащая политическая система — это та, которая не только позволяет людям думают сами о политических проблемах, но также содержат механизм, такой как голосование, для перевода этих аргументированных мнений в государственную политику. Было бы неправильно.Кант не подчеркивает самоуправление. В своем обсуждении в «Вечном мире» традиционное деление типов правления Кант классифицирует правительства в двух измерениях (8: 352). Первый — это «форма суверенитет », относительно того, кто правит, и здесь Кант определяет традиционные три формы: либо правление одним человеком, либо правление небольшого группа людей или правление всеми людьми. Второй — это «форма правительства »о том, как эти люди правят, и здесь Кант предлагает вариант традиционной дихотомии хорошее / плохое: либо республиканский или деспотический.Под «республиканцем» Кант подразумевает «Отделение исполнительной власти (правительства) от законодательная власть». Деспотизм — это их единство такое, что одно и то же правитель одновременно издает законы и обеспечивает их соблюдение, по сути, делая человека частная воля в общественную волю. Республики требуют представительства в чтобы гарантировать, что исполнительная власть только навязывает общественную волю настаивая на том, чтобы исполнительная власть обеспечивала соблюдение только тех законов, которые людей, а не самой исполнительной власти. Но республика совместимы с одним физическим лицом, действующим в качестве законодателя, при условии, что другие действуют как руководители; например, монарх издал бы законы в имя воли народа, но министры монарха будут обеспечить соблюдение этих законов.Утверждение Канта о том, что такое правительство является республиканским (см. также 27: 1384) демонстрирует его точку зрения, что республиканское правительство не требует реального участия людей в создании законы, даже через избранных представителей, пока законы провозглашается с учетом единой воли народа. Кант тем не менее считает, что избранный представительный законодатель лучшая форма республики (8: 353). Избранный или неизбранный, моральное лицо, обладающее законодательной властью, является представителем народ объединился как единое целое и, следовательно, суверенен.

Когда Кант обсуждает голосование за представителей, он придерживается многих преобладающие предрассудки того времени (8: 295). Право голоса требует «Быть ​​хозяином самому себе» и, следовательно, иметь собственность или некоторые навык, который может поддерживать самостоятельно. Причина, указанная для этого, что те, кто должен что-то приобретать у другого, чтобы зарабатывать на жизнь отчуждать то, что им принадлежит, настолько расплывчато, что сам Кант признается в сноска «Я признаю, что довольно сложно определить, что требуется для того, чтобы иметь возможность претендовать на звание человека, который сам себе хозяин.Кант также не допускает женщин к участию в голосовании. населения по тем, что он называет «естественными» причинами, которые оставлено неопределенным.

Таким образом, положение Канта не требует, чтобы фактические решения принимались народ в целом, даже через избранных представителей. Он держит что отдельный человек или небольшая группа могут адекватно представлять людей в целом, просто принимая точку зрения люди. Настаивание на репрезентативной системе (8: 353) не является настаивает на избранных репрезентативных системах.тем не менее ясно, что Кант считает, что такой выборный представитель система идеальна. Он утверждает, что республиканские конституции склонны к избегать войны, потому что, когда нужно согласие людей, они будут учитывать затраты, которые им приходится нести во время войны (сражения, налоги, уничтожение собственности и т. д.), в то время как нереспубликанский правитель может быть изолирован от таких забот. В «Доктрине права» он также отмечает, что республиканская система не только представляет людей но делает это «всеми гражданами, объединившимися и действующими через делегаты »(6: 342).

«Доктрина права» начинается с обсуждения собственности, показывая важность этого права для реализации о врожденном праве на свободу. Собственность определяется как «С которым я так связан, что его использование другими людьми без мое согласие навредит мне »(6: 245). В каком-то смысле, если я держит такой предмет, как яблоко, а другой вырывает его из моей стороны, я был обижен, потому что, взяв предмет из моего физическое владение, другой вредит мне (Кант не уточняет, этот вред связан с прекращением употребления яблока в настоящее время или потому что тело пострадало, но последнее соответствует аргументу лучше).Кант называет это «физическим» или «Разумное» владение. Это недостаточное чувство владение считается правомерным владением предметом. Законный владение должно означать владение предметом, так что использование другого объект без моего согласия причиняет мне вред, даже если я физически не затронутый и в настоящее время не использующий объект. Если кто-то оторвет яблоко с моего дерева, где бы я ни был и неважно, нахожусь ли я даже зная о потере, я не могу использовать это яблоко. Кант называет это «разумным владением».

Его доказательство того, что должно быть это внятное владение, а не просто физическое владение включает применение человеческого выбора (6: 246). Объектом выбора является тот, который есть у человека. использовать как средство для различных целей или целей. Законное владение будет иметь право использовать такой объект. Предположим, что для какой-то конкретный объект, ни у кого нет законного владения. Это бы означают, что полезный объект будет вне возможности использования. Канта что такое условие не противоречит принципу права потому что это совместимо со свободой каждого в соответствии с универсальный закон.Но ставить объект за пределы законного использования, когда люди иметь возможность использовать, это «уничтожит» объект в практическом отношении относитесь к нему как к ничему. Кант утверждает, что это проблематично, потому что в практическом отношении объект считается просто как объект возможного выбора. Это рассмотрение простого одна форма, объект просто как объект выбора, не может содержать любой запрет на использование объекта, поскольку любой такой запрет будет быть свободой, ограничивающей себя без причины. Таким образом, в практическом отношении объект нельзя рассматривать как ничто, поэтому объект должен быть считается, по крайней мере, потенциально имеющим законное владение некоторыми человек или другое.Итак, все объекты, доступные человеку для использования должны быть предметом законного или разумного владения.

Таким образом, разумное владение необходимо по праву, чтобы бесплатно существа, чтобы иметь возможность реализовать свою свободу, используя предметы для своих свободно выбранные цели. Этот вывод влечет за собой существование частная собственность, но не какое-либо конкретное распределение частной собственности. свойство. Все объекты необходимо рассматривать как потенциальную собственность некоторых человек или другое. Теперь, если один человек должен иметь вразумительное обладание определенным предметом, все другие люди должны воздерживаться от использования этого объекта.Такое одностороннее соотношение нарушило бы универсальность внешнего права. Кант также обеспокоен тем, что любой одностороннее заявление одним лицом, что объект принадлежит этому один только человек посягает на свободу других. Единственный способ что разумное владение возможно без нарушения принцип права — это если есть соглашение, которое ставит всех под обязательство признавать понятное имущество друг друга. Каждый человек должен признать свое обязательство воздерживаться от использования предметов принадлежащие другому.Поскольку ни один человек по праву не может и обеспечить соблюдение такого закона, обязывающего всех уважать чужие собственности, это взаимное обязательство возможно только в соответствии с «Коллективная общая (общая) и сильная воля», в других Словом, только в гражданском состоянии. Само государство обязывает всех граждане уважать собственность других граждан. Штат функционирует как объективный, бескорыстный институт, решающий споры о частной собственности и обеспечение соблюдения этих определения.Без государства, обеспечивающего соблюдение этих прав собственности, они невозможно.

Создание гражданского состояния — первый способ Канта обсуждение общественного договора, упомянутого в разделе 3. Перед социальным договор, единственный способ, которым люди могут контролировать вещи, — это посредством эмпирического владения, фактического занятия и использования земли и объекты. Чтобы получить полные права собственности на землю и объекты, все люди должны согласиться уважать права собственности других в общественный договор.На самом деле они обязаны, как долг, войти в социальное условие для защиты своих и всех права собственности. Только в таком обществе люди могут осуществлять свои свобода, то есть их преследование за счет законного использования предметов для своих целей, не обращая внимания на других. Следовательно, социальная договор является рациональным оправданием государства, потому что государство власть необходима каждому человеку, чтобы гарантировать доступ к некоторым собственности, чтобы реализовать свою свободу. Пока обсуждение в «Теория и практика» общественного договора как идея разум сдерживает суверена в принятии законов, он не объясните, зачем вообще нужно государство.Обсуждение в «Доктрине права» собственности как основе общественный договор объясняет, почему люди на самом деле рационально требуется для заключения общественного договора.

В отношении собственности возникает загадка. Если люди не иметь какое-либо понятное свойство до существования государства, но роль государства заключается в обеспечении соблюдения прав собственности, где происходит первоначальная уступка имущества физическим лицам? Джон Локк как известно, избежал этой проблемы в своей теории собственности, сделав собственность — продукт деятельности одного человека.К «Смешивая» свой труд с предметом из общего пользования, один приобретает собственность в объекте. Кант возражает против теории Локка. собственности на том основании, что она делает собственность отношениями между человек и вещь, а не между завещаниями нескольких человек (6: 268–69). Поскольку собственность — это отношение воли, которое может произойти только в гражданском состоянии при общей суверенной власти, Кант предполагает, что до этого гражданского состояния собственность может быть приобретена только в ожидании и в соответствии с гражданским состоянием.Временная собственность — это первоначальное физическое присвоение объектов с намерение сделать их законной собственностью в государстве (6: 264, 267).

Собственность у Канта бывает трех типов (6: 247–48, 260). Во-первых, это право на вещь, на телесные объекты в космосе. Примеры этих вещи включают землю, животных и инструменты. Второй правильный против человека, право принуждать это лицо к выполнению действие. Это договорное право. Третий — «право на человек сродни праву на вещь », самый противоречивый из Категории Канта, в которые он включает супругов, детей и слуги.Из этих трех типов о первом уже говорилось. в отношении приобретения. Второй из них, право контракта, предполагает владение одним лицом «документа» другой (6: 274). Один человек может контролировать выбор другого чтобы применить причинные силы другого к какой-то цели. Во-первых На первый взгляд это право контракта, кажется, нарушает вторую формулу категорический императив, гласящий, что люди должны лечиться всегда как цель, а не просто как средство. Контракт выглядит как случай, когда лицо используется просто как средство.Домовладелец, например, нанимает специалиста по ремонту специально для ремонт дома. Кант решает эту проблему, показывая что контракт — это «совместный выбор двух лиц» и таким образом, обе стороны контракта рассматриваются как цели. Например, он отмечает, что специалист по ремонту, нанятый для работы в доме согласился на обмен в личных целях, а именно, деньги (27: 1319). Каждая сторона контракта является средством для прочее и конец.

Третья категория, право на личность, родственную вещь, принадлежит Канту. собственное дополнение к традиционному пониманию собственности и договор.Кант утверждает, что некоторые контракты или законные обязательства, такие как поскольку родительско-дочерние отношения позволяют одной стороне контракта контролировать не только выбор другого, но и владеть некоторыми власть над телом другого, например, власть настаивать на том, чтобы другие остаются в домашнем хозяйстве. Его обсуждение брака, которое фокусируется на этом правовом отношении в абстракции от эмпирических такие соображения, как любовь, рассматривают брак как взаимный доступ к половые органы другого. Пока каждый партнер в браке использует другой как средство для удовольствия и, следовательно, как вещь, брак взаимность контракта «восстанавливает» их личность как заканчивается в себе (6: 278).Кант описывает это правоотношение как равны в этих полномочиях владения и в коммунальной собственности. Обе мужчины и женщины должны иметь такие взаимоотношения; за Например, жена может использовать государственную власть, чтобы настоять на том, чтобы беглец муж выполняет свои семейные обязанности по содержанию ребенка; аналогично, мужской использование проститутки как вещи унижает ее достоинство как цель сама (только последний пример Канта). Несмотря на это равенство на уровень априорного права, Кант считает, что у мужчин есть естественная превосходство в их способности продвигать общие интересы пары, и что законы, закрепляющие власть мужа над женами, не являются несправедливыми.Безусловно, личный сексизм Канта играет определенную роль в его взглядах на брак, как это произошло в его исключении женщин из голосования. Некоторые из Современники Канта возражали против его взглядов на женщин, и ранний рецензия на «Доктрину права», отвергая роман Канта категория имущества к лицам, родственным вещам, побудила его ответить в приложении ко второму изданию книги.

Сама идея права на восстание против правительства бессвязно, утверждал Кант, потому что воплощением всего права является реально существующее состояние.Этим он не имел в виду, что на самом деле существующее состояние всегда полностью справедливо или просто в силу имея власть, государство могло определять, что такое справедливость. Он имел в виду, что законное состояние, противоположное естественному состоянию, возможно только тогда, когда есть какие-то средства для управления людьми «Общее законодательное завещание» (6: 320). Любое государство олицетворяет общая законодательная воля лучше, чем отсутствие государства. Хотя такие рассуждения кажется прагматичным, это не так. Вместо этого он основан на приведенных выше утверждениях. что законное условие требует централизации принудительной власти в государстве как единственное средство взаимного принуждения и обязательство.Кант также утверждает, что право на восстание требует, чтобы люди имеют право сопротивляться государству. Такая авторизация поскольку действие, однако, является проявлением суверенной власти, и любой люди, заявившие о таком праве, будут требовать его (люди) а не государство олицетворяет суверенную власть. Таким образом, было бы «Сделать людей, как подчиненных, одним и тем же суждением владыка над тем, кому он подчиняется »(6: 320). Это противоречие. Природа суверенитета такова, что суверенная власть нельзя делиться.Если бы это было разделено между государством и людьми, тогда, когда между ними возникнет спор, кто будет судить, государство или народ прав? Нет высшей суверенной власти для вынесения такого суждения, все другие средства разрешения спора выпадают из законных отношений. Эта роль суждения относится к суждение, которое Кант обсуждает в отношении общественного договора. Согласно идее общественного договора, суверенный законодатель не может сделать закон, который народ не мог сделать для себя, потому что он имеет иррациональную, неуниверсальную форму.Государство, а не народ, является судьей, когда закон является рациональным (8: 297). Люди, которые выступают за право на революцию, утверждает Кант, неправильно понимает природу социальной договор. Они утверждают, что общественный договор должен был быть действительным. историческое событие, из которого люди могли уйти (8: 301–02). Но поскольку социальный контакт — это только идея разум, который устанавливает моральные пределы законодательным актам суверена, и только суверенитет суверена определяет, насколько эти пределы толковаться, не существует независимого договорного соглашения, к которому люди могли сослаться на его жалобы.Граждане по-прежнему разрешены высказывать свое недовольство, используя общественные причины, но они не может сделать ничего, кроме попытки убедить суверена принять или отменять решения.

Хотя люди не могут восстать против государства, Кант не настаивает. что граждане всегда подчиняются государству. Он допускает, по крайней мере, пассивное гражданское неповиновение. Это происходит в двух формах: в республиканском репрезентативная система, такая как в Англии, может быть отрицательное сопротивление, то есть отказ народа (в парламенте) подчиняться каждому требованию правительства по мере необходимости управление государством »(6: 322).В контексте этого ясно, что Кант имеет в виду использование власти законодательного органа отказать в финансировании и, следовательно, в утверждении действия исполнительной власти. Он поясняет, что законодательная власть не разрешено диктовать любые позитивные действия исполнительной власти, ее законное сопротивление только отрицательное. Вторая форма приемлемого сопротивление распространяется на людей. Кант упоминает, что граждане обязаны подчиняться государю «в том, что не противоречит с внутренней моралью »(6: 371).Он не уточняет термин «Внутренняя мораль».

Кант не всегда отвергает действия революционеров. Если революция успешна, граждане обязаны подчиняться новый режим, поскольку они должны были подчиняться старому (6: 323). Поскольку новый режим фактически является государственной властью, теперь он имеет право правило. Далее, в своей теории истории Кант утверждает, что прогресс в в долгосрочной перспективе произойдет отчасти из-за жестоких и несправедливых действия, такие как войны. Кант даже считает признаком прогресса то, что зрители Французской революции встретили его « желаемое участие, граничащее с энтузиазмом » (7:85).Кант не указывает на революцию как на знак прогресса, но реакции таких людей, как он сам, на новости о революция. Зрители одобряют революцию не потому, что она законным, но потому что он направлен на создание гражданского конституция. Значит, революция ошибочна, но все же способствует прогресс.

На самом деле Кант действительно верил, что Французская революция была законной, и взгляд на его аргументы проливает свет на некоторые из его сложных терминология. Французский король обладал суверенитетом до созыва Генеральные штаты как представитель народа, в то время верховная власть «перешла к народу», хотя король предназначался для сборки для решения конкретных проблем, а затем верни ему бразды правления (6: 341–2).Далее король не мог иметь никаких полномочий ограничивать действия собрания в качестве условие для наделения его суверенной властью, поскольку не может быть ограничения этой суверенной власти. Это понимание суверенитет показывает разницу между восстанием против власти и мирная передача суверенной власти, например выборы. В выборы, суверенитет возвращается народу, так что есть нет ничего плохого в том, что народ заменил всю власть. Без выборы (или аналогичный метод обозначения возвращения суверенитет народа), любые действия, направленные на замену правительство ошибается.

Кант долгое время считался образцом ретрибутивистской теории. наказания. Хотя он утверждает, что единственное надлежащее оправдание наказания виновен в преступлении, он не ограничивает полезность наказания по вопросам возмездия. Наказание может быть оправдание только вины преступника. Все другие виды использования наказание, такое как реабилитация (предполагаемое благо преступника) или сдерживание (предполагаемое благо для общества) использует преступника просто как означает (6: 331).Однако, как только эта вина установлена, Кант не отрицают, что из наказания можно извлечь что-то полезное. в Фейерабенд читает лекции о естественном праве, Кант ясно, что суверенный «Должны наказать, чтобы получить безопасность», и даже если используя закон возмездия, «таким образом лучшая безопасность получается »(27: 1390–91). Государству разрешено использовать его принудительная сила для защиты свободы от ограничений свободы; в частности, поскольку право не означает, что граждане должны ограничивают свою свободу, но только то, что «свобода ограничена» по условиям права это право для другого, т.е.е. государство, чтобы активно ограничивают свободу граждан в соответствии с правом (6: 231). В государство уполномочено применять силу для защиты прав собственности (6: 256). Таким образом, по мнению Канта, наказание конкретного человека может выполнять сдерживающие функции, даже когда наказание не может быть основано исключительно на сдерживании как на его оправдании.

Теория ретрибутивизма утверждает, что не только преступная вина требуется за наказание, но соответствующий вид и размер наказания также определяется само преступление.Традиционно это Суть древнего предписания «око за око». Кант поддерживает эту меру наказания, потому что все остальные измерения учитывают элементы помимо строгой справедливости (6: 332), например, психологическое состояние других, которое могло бы измерить эффективность различных возможных наказаний по сдерживанию. Как принцип, основания возмездия, но не указывает точное наказание. Кант признает, что «подобное за подобное» не является всегда возможно в точности, но считает, что справедливость требует, чтобы он может использоваться в качестве принципа для вынесения конкретных приговоров о наказании.

Ретрибутивистская теория наказания приводит к тому, что Кант настаивает на том, что смертная казнь. Он утверждает, что единственное наказание, возможно, равносильно смерти, размер причиненного вреда — смерть. Смерть качественно отличается от любого вида жизни, поэтому никакая замена не может быть найденным, что было бы равносильно смерти. Кант отвергает аргумент против смертная казнь, предложенная в начале своего столетия итальянцем реформатор, маркиз Чезаре Беккариа, который утверждал, что контракт, который никто не дал бы добровольно передать государству, власть над своим собственным жизнь, поскольку сохранение этой жизни является основной причиной вообще заключает общественный договор.Кант возражает против утверждения Беккарией различая источник общественного договора в «чистом разум во мне »в отличие от источника преступления, я как способен к преступным действиям. Последний желает совершить преступление, но не наказания, но бывший человек абстрактно желает, чтобы любой, кто осужден за преступление, караемое смертной казнью, будет наказан смертной казнью. Следовательно, одно и то же лицо совершает преступление и поддерживает наказание смертью. Это решение отражает утверждение, что людей могут принудить присоединиться к гражданскому состоянию: разум диктует что вход в гражданское состояние является обязательным, даже если конкретный произвольный выбор может заключаться в том, чтобы остаться за его пределами (см. раздел 3).

В «Доктрине права» Кант жалуется, что немецкий слово, используемое для описания международного права, «Völkerrecht» вводит в заблуждение, поскольку буквально означает право наций или народов. Он различает этот вид отношения между группами людей, которые он обсуждает как Cosmopolitan Right и будет рассмотрено в Разделе 9 от отношения между политическими образованиями, которые лучше было бы назвать «Государство», право государств. Тем не менее Кант до сих пор использует фразу «право наций», а также обсуждает «лигу наций», хотя ясно, что он говорит не о нациях как о народах, а о государствах как о организации.Кант также непоследовательно использует другие термины, типа «федерация». Для ясности эта запись будет поддерживать последовательную терминологию для обсуждения концепций в международном праве, даже если это требует отклонений от Собственное использование Канта.

Кант говорит, что из-за отсутствия международных институтов государства должны считаться находящимися в естественном состоянии по отношению друг к другу. Нравиться людей в естественном состоянии, то они должны считаться находиться в состоянии войны друг с другом.Как и отдельные лица, государства обязаны покинуть это естественное состояние, чтобы сформировать какой-то союз по общественному договору. Перед созданием такого союза (см. следующий абзац), государства имеют право вести войну против других заявляет, угрожает ли ему другое государство или активно против него (6: 346). Но любое объявление войны должно быть подтверждено люди «как коллегиальные члены государства» (6: 345). Правители, ведущие войну без такого согласия, используют своих подданных как собственности, как простое средство, а не рассматривать их как цели в самих себя.Это утверждение является одним из самых сильных утверждений Канта о том, что требуется фактическое голосование граждан: граждане «поэтому должны давать свое свободное согласие через своих представителей не только ведение войны в целом, но также и для каждого отдельного объявления война »(6: 345–46). После объявления войны государства обязаны вести войну в соответствии с принципами, которые оставляют открытыми возможность возможного союза государств. Действия, которые подрывают будущее доверие между государствами, такое как использование убийств, запрещенный.

Государства обязаны оставить это естественное состояние между государствами и вступить в союз государств. Он рассматривает несколько моделей этого всемирный политический институт. Первый — единое универсальное государство в котором все человечество управляется непосредственно единственной государству или подчиняется единому монарху. Он отвергает эту модель из-за невыполнение функции международного института в эффект растворения разделенности состояний, а не обеспечение средство для мирных отношений между государствами.Вторая модель — это лига государств, в которой государства добровольно подчиняются организация по разрешению международных споров. Лига будет не иметь силы принуждения для обеспечения выполнения своих решений, и государства будут могут свободно покинуть лигу, если захотят. Он иногда ссылается на это модель как «федерация», хотя он отмечает, что она не может быть нерасторжимым союзом, основанным на конституции, как в федералистское устройство Соединенных Штатов (6: 351), поэтому лучше всего называют эту модель «лигой».Третья модель — это государство штатов или всемирная республика штатов, в которой каждое государство присоединяется к федерации государств с принудительной властью. В этой модели отношение государства к международной федерации во многом аналогично на отношение отдельного человека к государству. Только эти вторые и третьи модели получают одобрение Канта. Он предлагает разные причины для поддерживая каждую из двух моделей.

Кант считает третью модель идеальной формой для правильного международное учреждение.Он называет всемирную республику «Идея» (8: 357), термин, который Кант использует для обозначения созданных способностью разума, которую нельзя встретить на опыте, но которая может служат моделями или целями для реального человеческого поведения. Идеал Международный союз — это федерация государств, обладающая силой принуждения. над государствами-членами, но чьи решения являются результатом дебатов и обсуждение между этими странами-членами. Канту неясно должна ли эта принудительная сила быть реализована совместным действием государства-члены, санкционированные федерацией против несоблюдения членом или отдельной международной силой, контролируемой сама федерация.Точный статус членства государств также не указано четко: он обычно говорит, что государства имеют право выйти из федерации, хотя часто заявляет, что федерация нерасторжима и даже указывает в «Доктрине права », что государства могут начать войну, чтобы« создать состояние более близко приближается к законному состоянию » (6: 344), подразумевая, что государства могут быть принуждены к членству. Кант признает, что реальные государства будут сопротивляться этому международному федерации, поскольку правители будут возражать против такой сдачи своих суверенная власть.Кант, таким образом, утверждает, что вторая модель, лига государства, в которых каждое государство предпочитает вести переговоры с другими странами вместо того, чтобы вести войну, следует воспринимать как «отрицательный суррогат »(8: 357). В лиге государств отдельные нации разрешено уйти по желанию, и в самой лиге нет принудительных полномочия над членами. Государства добровольно соглашаются разрешать споры в способ, позволяющий избежать войны и поощряющий дальнейшие мирные отношения. Лиги государств не обязательно распространяться по всему миру, но со временем они должны расширяться в чтобы приблизиться к всемирному союзу всех государств.

В эссе «К вечному миру» Кант предлагает набор из шести «предварительных статей», направленных на сокращение вероятность войны, но не могут сами по себе установить постоянный мир (8: 343–47). Это запрет на заключение временных мирных договоров. все еще планируя будущие войны, запрещение аннексии одно государство другим, упразднение постоянных армий, отказ взять на себя государственные долги для внешних сношений, запрет на вмешательство со стороны одно государство во внутренних делах другого, и набор ограничений на ведение войны, запрещающее действия, которые могли бы вызвать недоверие и сделать мир невозможным.Эти шесть статей являются негативными законами, которые запретить государствам участвовать в определенных видах поведения. Они есть недостаточны сами по себе, чтобы предотвратить возвращение государств в их старые привычки враждовать друг с другом. Учредить международный порядок, который действительно может обеспечить вечный мир, Кант предлагает три «окончательные статьи». Первый из это то, что в каждом штате должна быть республиканская гражданская конституция. (8: 348, обсуждено в разделе 4 выше). В республиканской конституции люди, которые решают, будет ли война, это одни и те же люди кто заплатит цену за войну, как в денежном выражении (налоги и другое финансовое бремя) и во плоти и крови.Республиканские государства поэтому будет очень неохотно идти на войну и с готовностью примет переговоры, а не прибегать к войне. Это соображение Канта важнейший вклад в дискуссию об обеспечении мира. Он считает, что когда государства управляются в соответствии с пожеланиями людей, их личные интересы обеспечат прочную основу для мирные отношения между государствами. Вторая окончательная статья заключается в том, что каждый штат должен участвовать в союзе штатов (8: 354, обсуждается в предыдущий абзац).Третья окончательная статья защищает космополитическое право на всеобщее гостеприимство (8: 357, обсуждается в раздел 9 ниже).

Взгляд Канта на исторический прогресс связан с его взглядом на международные отношения. Он фактически представляет несколько версий своего аргумент в пользу продвижения человечества к идеальным условиям в которые государства, каждый из которых регулируется республиканской гражданской конституцией и таким образом, каждый из них обеспечивает максимальную последовательную свободу для своих граждан, все сотрудничать в республиканской федерации штатов.В своем эссе «Идея универсальной истории с космополитической точки зрения. Вид »(8: 15–31), он берет за основу своих утверждений исторический прогресс быть кульминацией человеческой способности разум, который, как естественное свойство человека, должен работать до совершенства в своем виде. Он утверждает, что непрекращающиеся войны будут в конечном итоге привести правителей к признанию преимуществ мирного Переговоры. Они будут постепенно увеличивать свободу своих граждане, потому что более свободные граждане экономически более производительны и следовательно, сделайте государство сильнее в его международных отношениях.Важно отметить, что он утверждает, что создание гражданских конституций в конкретных государств зависит от создания международного союз государств, хотя он не уточняет это рассуждение. В «К вечному миру» Кант переворачивает этот порядок, утверждая, что какое-то конкретное государство может через «хорошее удача », стать республикой, а затем действовать в качестве координационного центра другие государства присоединились к мирным отношениям, и постепенно такие сотрудничество может распространиться на все государства (8: 356). Эти позиции определенно показывают, что Кант считал мир во всем мире невозможным без как отдельные республиканские государства, так и международная федерация среди них.

Отношения между государствами мира, о которых говорилось выше, не являются так же, как отношения между народами (нациями, Volk ) Мир. Люди могут относиться к государствам, членами которых они не являются и другим лицам, которые являются членами других государств. В этом они считаются «гражданами универсального государства человеческого существа »с соответствующими« правами граждан мир »(8: 349, сноска). Несмотря на это возвышенное звучание заявлений, особое обсуждение космополитического права Кантом ограничено правом гостеприимства.Поскольку все народы разделяют ограниченное количество жилой площади из-за сферической формы Земля, совокупность которой они должны понимать как изначально общие, они должны пониматься как имеющие право к возможному взаимодействию друг с другом. Это космополитическое право ограничивается правом предлагать заниматься коммерцией, а не правом фактическая торговля, которая всегда должна быть добровольной. А гражданин одного государства может пытаться установить связи с другими народами; нет государству разрешено отказывать иностранным гражданам в праве путешествовать по своим земельные участки.

Другое дело — колониальное правление и поселение. В его опубликованные в 1790-х годах, Кант резко критикует Европейская колонизация других земель, уже заселенных другими народы. Заселение в этих случаях допускается только без принуждения. информированный контракт. Даже земля, которая кажется пустой, может быть использована пастухи или охотники и не могут быть присвоены без их согласия (6: 354). Эти позиции представляют собой изменение мысли Канта, поскольку он ранее указывал принятие, если не одобрение европейского колониальные обычаи его времени и стоящая за ними расовая иерархия.Кант сам разработал теорию расовых классификаций людей и происхождения и думали, что неевропейцы уступают по разным причинам. Кант считал, что ход мирового прогресса связан с распространением Европейская культура и право во всем мире к тому, что он считал быть менее развитыми культурами и низшими расами. К середине 1790-х гг. однако Кант, похоже, отказался от веры в расовую принадлежность неполноценность и больше не обсуждает это в своих лекциях. Он публично критиковал европейскую колониальную практику как нарушение прав коренные народы, способные управлять собой (8: 358–60).

Космополитическое право — важная составляющая вечного мира. Кант отмечает, что взаимодействие между народами мира усилилось. в последнее время. Теперь «нарушение права на одно место земля ощущается во всем », поскольку народы зависят друг от друга и узнают друг о друге все больше и больше (8: 360). Нарушения космополитическое право затруднит доверие и сотрудничество необходимо для вечного мира между государствами.

«Социальная философия» может означать отношения лиц в учреждения и друг к другу через эти учреждения, которые не являются частью государства.Семья — яркий пример социальной институт, который выходит за рамки личности, но имеет по крайней мере некоторые элементы, которые не контролируются государством. Другими примерами могут быть экономические институты, такие как предприятия и рынки, религиозные учреждения, общественные клубы и частные ассоциации, созданные для продвижения интересы или просто для удовольствия, образования и университета институты, социальные системы и классификации, такие как раса и гендер и эндемичные социальные проблемы, такие как бедность. Стоит отметить Немного подробностей, хотя бы в качестве примеров из диапазона этой темы.Кант отстаивал обязанность граждан поддерживать тех в обществе, которые могут не поддерживали себя, и даже дали государству власть устроить за эту помощь (6: 326). Он предложил биологическое объяснение расы в несколько эссе, а также, конечно, в его «Критический» период, считал, что другие расы уступали европейцам. Он поддержал движение за реформы в образовании, основанное на принципах, представленных Руссо в «Эмиле». Я не буду подробно рассказывать трактовка взглядов Канта на эти конкретные вопросы (некоторые из которых скудны), но сосредотачиваются только на природе социальной философии Канта.

У Канта не было всеобъемлющей социальной философии. Может возникнуть соблазн утверждают, что в соответствии с теоретиками естественного права Кант обсуждает естественные права, связанные с некоторыми социальными институтами. Можно было бы прочитать первое половина «Доктрины права» как социальной философии, поскольку в этой части «Частного права» обсуждаются права индивидов относительно друг друга, в отличие от второй половины на «Общественное право», в котором обсуждаются права людей. относительно состояния. Кант даже предлагает объяснение этому различие, утверждая, что противоположность естественного состояния не является социальное, но гражданское состояние, то есть состояние (6: 306).Штат природа может включать добровольные общества (Кант упоминает домашние отношения в целом), где нет априорных обязательств по лица, чтобы войти в них. Однако это утверждение Канта подлежит к некоторым сомнениям, поскольку он явно связывает все формы собственности с обязанность войти в гражданское состояние (см. раздел 5 выше), и его обсуждение брака и семьи происходит в форме собственности отношения, родственные договорным отношениям. Таким образом, не очевидно, как там могут быть любые социальные институты, которые могут существовать вне гражданского состояние в той мере, в какой социальные институты предполагают собственность связи.

Другой подход Канта к проблеме социальной философии состоит в том, чтобы рассматривать это в терминах моральной философии собственно говоря, то есть обязательства, которые люди должны соблюдать в соответствии с надлежащими максимами, как обсуждается в «Доктрине добродетели» (см. раздел 1 над). В «Доктрине добродетели» Кант говорит о обязанность развивать дружеские отношения и участвовать в социальных половой акт (6: 469–74). В Религия в Границы простого разума Кант обсуждает развитие «Этическое содружество», в котором люди укрепляют моральная решимость друг друга через их участие в моральном община церкви.Он также считает, что образовательные учреждения, предмет его книги О педагогике , должен быть направлен на обеспечить развитие нравственности в людях, которым не хватает естественная предрасположенность к нравственному благу. В этих случаях социальная философия рассматривается как часть его теории добродетели, а не как отдельная тема сама по себе.

Третий подход к социальной философии исходит от Канта. Антропология с прагматической точки зрения . Кант имел представлял антропологию как эмпирическое приложение этики, сродни эмпирическая физика как приложение чистых метафизических принципов природа.Знание общих характеристик человека как а также особенности пола, расы, национальности, и т. д., могут помочь в определении точных обязанностей по отношению к конкретным частные лица. Кроме того, это знание может помочь моральным агентам в их собственных действиях. задача мотивации к морали. Эти обещания антропологии в ее практическом применении не реализованы, однако в детали текста Канта. Он мало критически оценивает социальные предрассудки или практика отсеивания вредных стереотипов нравственному развитию.Его собственные личные взгляды, считающиеся сексистскими и расист во всем мире сегодня и даже не в ногу с некоторыми из его более прогрессивные коллеги, пронизывают его прямые обсуждения этих социальных учреждения.

Пределы ограничения свободы вероисповедания: ответ Саймону Лонгстаффу

Статья Саймона Лонгстаффа о правах человека и ограничениях религиозной свободы была полезным введением в сложность религиозной свободы, отмечая потенциальные ограничения религиозной свободы и то, как религиозная свобода взаимосвязана с более широким набором прав.

Тем не менее, статья неполно описывает свободу вероисповедания и неполно объясняет причины ограничения свободы вероисповедания. Таким образом, Лонгстафф не успокаивает опасения, которые представляют собой разумные основания для усиления защиты свободы вероисповедания в Австралии.

Степень религиозной свободы

По определению Лонгстаффа, религиозная свобода включает свободу вероисповедания, вероисповедания и совести, а также свободу обращать в свою веру. Это определенно не минималистское определение свободы вероисповедания, но оно все же значительно уже, чем более широкие определения, закрепленные в международном праве.

Я до сих пор не понимаю, почему так много критиков любых попыток укрепить законы Австралии о религиозной свободе не упоминают Всеобщую декларацию прав человека (ВДПЧ) и Международный пакт о гражданских и политических правах (МПГПП) и то, как они определяют свободу вероисповедания. Эти документы, в статье 18 соответственно, включают следующее:

  • свобода «мысли, совести и религии»;
  • свобода исповедовать религию «индивидуально или совместно с другими, публично или приватно»;
  • свобода «исповедовать свою религию или убеждения в отправлении религиозных обрядов, отправлении религиозных обрядов и обучении»;
  • свобода от «принуждения» — «иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору»;
  • свобода «обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими убеждениями.»

Как очевидно, эти права и защиты намного шире, чем список Лонгстаффа. Действительно, если взять свободу» исповедовать религию «, свободу религии» в обществе «и свободу» религиозного и нравственного воспитания «в их в собственном смысле, тогда последствия могут иметь далеко идущие последствия для степени и выражения религиозной свободы.

Другими словами, религиозная свобода — это не просто что-то, что существует между ушами, за кафедрой или в нескольких брошюрах, которые религиозный организация производит.Свобода вероисповедания относится к частным и публичным проявлениям, в обществе и в образовании. Это не точка зрения столь оклеветанных «религиозных правых»; это позиция Организации Объединенных Наций. И все же ни один законодательный орган в Австралии не закрепил такую ​​международную защиту ни в федеральном законодательстве, ни в законе штата.

Пределы свободы вероисповедания

Хотя существуют ограничения свободы вероисповедания, существует также то, что я бы назвал ограничением свободы вероисповедания.Лонгстафф прав, когда пишет: «Существуют границы, установленные для выражения религиозных убеждений, какими бы они ни были», и он, несомненно, прав в том, что религиозные свободы могут быть ограничены «в той мере, в какой это необходимо для обеспечения того, чтобы другие права человека не нарушались. урезан «. Он приводит два примера «насилия» и дискриминации, считающихся «незаконными в соответствии с законодательством о правах человека». Но, опять же, обратите внимание, как МПГПП ограничивает свободу вероисповедания:

Свобода исповедовать свою религию или убеждения может подлежать только таким ограничениям, которые предписаны законом и необходимы для защиты общественной безопасности, порядка, здоровья или нравственности или основных права и свободы других лиц.

Ключевое слово здесь — «необходимо». Ограничения свободы вероисповедания не могут быть сделаны на основе популизма, предрассудков или даже иерархии прав. Ограничения свободы вероисповедания должны считаться необходимыми, когда осуществление свободы вероисповедания наносит ущерб и несоразмерно обременяет свободы и права другого человека.

Итак, давайте подробнее рассмотрим два примера Лонгстаффа. Вы, , не можете претендовать на свободу вероисповедания, чтобы принести в жертву ребенка или избить свою жену.Это определенно обременяет другого человека своим использованием свободы вероисповедания пагубным и непропорциональным образом. А сикхский врач не может отказать пациенту-индусу в лечении по религиозным мотивам. Помимо того факта, что профессиональные стандарты медицинской практики запрещают такой отказ, это снова будет пагубным и непропорциональным бременем для любых притязаний на свободу вероисповедания.

Но католическая церковь или мечеть может дискриминировать женщин за «рукоположение», если их религия учит, что определенные религиозные ордена предназначены исключительно для мужчин.В то время как здесь женщина подвергается дискриминации, дискриминация может быть отменена только государством, навязывающим религиозные верования и обряды религиозному сообществу, которое неоправданно и пагубно препятствует их свободному религиозному обряду.

Более того, мусульманскую школу нельзя заставить нанять светского еврейского атеиста в качестве заместителя директора, если это лицо не разделяет их убеждения и ценности и не имеет благоприятного положения в мусульманском сообществе. Поскольку свобода вероисповедания относится к образованию и общине, мусульманское сообщество будет чрезмерно обременено наймом человека, который не разделяет их веру и ценности.Фактически, целостность религиозной идентичности и этических норм школы будет нарушена из-за того, что государство навяжет такое назначение.

В отношении религиозных исключений из законодательства о дискриминации, я утверждал в другом месте, что такие исключения не идеальны, и религиозная свобода должна определяться не тем, что является исключительным , а позитивным отражением того, что такое религиозная свобода, а что нет. Жесткое законодательство о свободе вероисповедания сделало бы такие исключения излишними. Между тем, однако, такие исключения необходимы для сохранения уникального духа и идентичности религиозных учреждений как религиозных .Исключения позволяют мусульманским школам быть мусульманскими, еврейским благотворительным организациям быть еврейскими, а общинам сикхов быть сикхскими.

Законодательство о равенстве необходимо для свободного и либерального общества, и тем не менее может использоваться как средство принятия карательных мер против религиозных общин, если эти религиозные общины обнаруживают, что они не идут в ногу с культурными нормами. На этом основании суд Британской Колумбии постановил:

Общество, которое не признает и не принимает различия, не может быть свободным и демократическим обществом — таким, в котором его граждане свободны думать, не соглашаться, дискутировать и оспаривать общепринятые взгляды, не опасаясь репрессалий.Этот случай [против Западного университета Тринити] демонстрирует, что благонамеренное большинство, действующее во имя терпимости и либерализма, может, если его не остановить, навязать свои взгляды меньшинству нетерпимым и нелиберальным образом.

Итак, Лонгстафф (частично) прав в том, что религиозная свобода может и должна быть ограничена, когда она противоречит другим правам. Но есть также пределы ограничения свободы вероисповедания: любые ограничения во многом считаются «необходимыми», а не просто популярными или целесообразными.

Это не обязательно означает приоритет свободы вероисповедания над другими свободами; скорее, он просто признает, что религиозная свобода родственна другим свободам, таким как свобода слова, мысли, совести и ассоциаций. Следовательно, ограничение свободы вероисповедания может привести к одновременному ограничению этих родственных свобод в виде эффекта домино. Вот почему Ян Фигель, первый специальный посланник Европейского Союза по вопросам свободы вероисповедания, заявил: «Свобода вероисповедания — это лакмусовая бумажка всеобщей свободы в обществе и всеобщих всеобщих прав человека, поэтому важно уделять ей должное внимание.»

Свобода вероисповедания должна толковаться в свете конституционных гарантий Австралии свободы вероисповедания, нашего культурного плюрализма, исторических отношений между правительством и религиозными организациями, приверженности политическому секуляризму и в свете современных проблем, таких как исламофобия, а не рассматривается просто через призму конфликта с правами ЛГБТИК

Угрозы религиозной свободе

Более того, существуют причины, по которым нам необходимо усилить наши законы о религиозной свободе.Статья Лонгстаффа, а также недавняя передовая статья в Sydney Morning Herald не понимают, почему религиозная свобода нуждается в дополнительной защите. В последнее время для многих комментаторов свобода вероисповедания уже является бременем для других прав человека в нашем обществе, и ее необходимо ограничивать в любой момент.

Но учтите следующее. В 2015 году в Австралии католический архиепископ Хобарта Джулиан Портеус выпустил буклет под названием Don’t Mess with Marriage , в котором разъясняется позиция католической церкви в отношении однополых браков.Это было ясное, пастырское и деликатное описание католического учения о браке, которое было распространено в католических школах. Однако местный активист ЛГБТИК не согласился с буклетом и подал жалобу уполномоченному по правам человека Тасмании на том основании, что буклет был оскорбительным для ЛГБТИК. Более того, комиссар согласился, что у епископа есть дело, чтобы ответить.

Жалоба в конечном итоге была отклонена — возможно, из-за политической целесообразности, в связи с приближением федеральных выборов, а не из-за примирения или изменения убеждения заявителя.Тем не менее, католический епископ должен был быть доставлен до судебного разбирательства, потому что он, очевидно, со злым умыслом и гнусной предусмотрительностью, сговорился с католиками проповедовать католические верования о браке. Мы просто не знаем, что произойдет, если такая жалоба будет возрождена и передана в суд, особенно в Тасмании, где законы о свободе вероисповедания являются одними из самых слабых в стране.

Совсем недавно совет Антидискриминационной комиссии Квинсленда показал, что религиозные школы не могут спрашивать потенциальных сотрудников или учащихся об их религиозных убеждениях.Это эффективно мешает религиозным школам настаивать на религиозных требованиях для своих преподавателей, сотрудников или студентов. Это представляет собой явное вмешательство Эрасти в деятельность религиозных школ и явное нападение на их способность сохранять религиозную идентичность и этические принципы.

Определение Лонгстаффом религиозной свободы слишком узко, если судить по стандартам международного права прав человека, и его объяснение ограничения религиозной свободы также неадекватно.Более того, его статья заканчивается на довольно угрожающей ноте: религиозные люди могут выбрать несогласие с его конкретным взглядом на свободу вероисповедания, но такое несогласие должно влечь за собой готовность «понести наказание» за свою позицию. Действительно зловещие слова.

На мой взгляд, Австралии необходимо привести свои законы о свободе вероисповедания в соответствие с многоконфессиональным и плюралистическим контекстом двадцать первого века и привести наше национальное законодательство в соответствие с Всеобщей декларацией прав человека и МПГПП. Нам нужен надежный учет свободы вероисповедания, не через изъятия, а через законодательство, отражающее международное право, с одинаково четкими положениями об ограничениях свободы вероисповедания и механизмах посредничества в случае конфликта двух равнозначных прав.

Майкл Берд — академический декан и преподаватель богословия в колледже Ридли, Мельбурн.

Измерение прав человека в ответных мерах на COVID-19

11 марта 2020 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила, что вспышка вирусного заболевания COVID-19, впервые выявленная в декабре 2019 года в Ухане, Китай, достигла уровня глобальной пандемии. Ссылаясь на озабоченность по поводу «тревожных уровней распространения и серьезности», ВОЗ призвала правительства принять срочные и агрессивные меры, чтобы остановить распространение вируса.

Международное право прав человека гарантирует каждому право на наивысший достижимый уровень здоровья и обязывает правительства принимать меры по предотвращению угроз общественному здоровью и оказывать медицинскую помощь тем, кто в ней нуждается. Закон о правах человека также признает, что в контексте серьезных угроз общественному здоровью и общественных чрезвычайных ситуаций, угрожающих жизни нации, ограничения некоторых прав могут быть оправданы, если они имеют правовую основу, являются строго необходимыми, основанными на научных доказательствах и не являются произвольными или произвольными. дискриминационный в применении, ограниченный срок, уважающий человеческое достоинство, подлежащий пересмотру и соразмерный достижению цели.

Масштаб и серьезность пандемии COVID-19 явно возрастает до уровня угрозы общественному здоровью, которая может оправдать ограничения определенных прав, например тех, которые возникают в результате введения карантина или изоляции, ограничивающей свободу передвижения. В то же время пристальное внимание к правам человека, таким как недискриминация, и принципам прав человека, таким как прозрачность и уважение человеческого достоинства, может способствовать эффективному реагированию на беспорядки и разрушения, которые неизбежно приводят к кризисным периодам, и ограничивать вред, который может происходят из-за введения слишком широких мер, не отвечающих указанным выше критериям.

В этом документе представлен обзор проблем с правами человека, вызванных вспышкой коронавируса, на примерах правительственных мер реагирования на сегодняшний день, а также рекомендованы способы, которыми правительства и другие субъекты могут уважать права человека в своих ответных мерах.

Содержание

COVID-19

Применимые международные стандарты

Проблемы прав человека

Защитить свободу слова и обеспечить доступ к важной информации

Обеспечить соответствие карантина, карантина и запрета на поездки нормам прав

Защита лиц, содержащихся под стражей и в учреждениях

Обеспечение защиты медицинских работников

Соблюдать право на образование, даже если школы временно закрыты

Устранение непропорционального воздействия на женщин и девочек

Искоренить дискриминацию и стигму, защитить конфиденциальность пациентов

Обеспечение доступа маргинализованных групп населения к медицинской помощи без дискриминации

Защитить сообщества и организации гражданского общества

Поощрение прав на воду и санитарию

Обеспечить продолжение гуманитарной помощи

Целевое экономическое пособие для помощи низкооплачиваемым рабочим

Чем занимается Хьюман Райтс Вотч?

COVID-19 — инфекционное заболевание, вызванное новым коронавирусом, впервые выявленным в декабре 2019 года.Коронавирусы — это семейство вирусов, вызывающих респираторные инфекции. Пока нет вакцины для предотвращения COVID-19 и специального лечения от него, кроме устранения симптомов.

К середине марта 2020 года более 150 стран сообщили о случаях COVID-19, а ВОЗ сообщила, что во всем мире зарегистрировано более 200000 случаев. Погибло более 7000 человек, и их число продолжает расти с угрожающей скоростью.

В соответствии с Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах, принятым в большинстве стран, каждый имеет право на «наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья.Правительства обязаны принимать эффективные меры для «профилактики, лечения и контроля эпидемических, эндемических, профессиональных и других заболеваний».

Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам, который следит за соблюдением государством положений пакта, заявил, что:

Право на здоровье тесно связано и зависит от реализации других прав человека, содержащихся в Международном билле о правах, включая права на питание, жилище, работу, образование, человеческое достоинство, жизнь, недискриминацию, равенство. , запрет на пытки, неприкосновенность частной жизни, доступ к информации и свободу ассоциации, собраний и передвижения.Эти и другие права и свободы относятся к неотъемлемым компонентам права на здоровье.

Право на здоровье предусматривает, что медицинские учреждения, товары и услуги должны быть:

  • в наличии в достаточном количестве,
  • доступен для всех без дискриминации и доступен для всех, даже для маргинальных групп;
  • приемлемо, означает уважительное отношение к медицинской этике и культурное соответствие; и
  • приемлемо с научной и медицинской точек зрения и хорошего качества.

Сиракузские принципы, принятые Экономическим и Социальным Советом ООН в 1984 году, и общие комментарии Комитета ООН по правам человека о чрезвычайном положении и свободе передвижения служат авторитетным руководством в отношении ответных мер правительства, которые ограничивают права человека по причинам общественного здравоохранения или чрезвычайного положения в стране. . Любые меры, принимаемые для защиты населения, ограничивающие права и свободы людей, должны быть законными, необходимыми и соразмерными. Чрезвычайное положение должно быть ограничено по продолжительности, и любое ограничение прав должно учитывать непропорциональное воздействие на определенные группы населения или маргинализованные группы.

16 марта 2020 года группа экспертов ООН по правам человека заявила, что «объявления о чрезвычайных ситуациях, основанные на вспышке COVID-19, не должны использоваться в качестве основы для нацеливания на определенные группы, меньшинства или отдельных лиц. Он не должен служить прикрытием для репрессивных действий под предлогом защиты здоровья … и не должен использоваться просто для подавления инакомыслия ».

В Сиракузских принципах конкретно указывается, что минимальные ограничения должны составлять:

  • предусмотрены и осуществляются в соответствии с законом;
  • направлен на законную цель, представляющую общий интерес;
  • строго необходимо в демократическом обществе для достижения цели;
  • — наименее навязчивый и ограничительный доступный для достижения цели;
  • основано на научных доказательствах и не является произвольным или дискриминационным в применении; и
  • с ограниченным сроком действия, уважает человеческое достоинство и подлежит пересмотру.

Обеспокоенность правами человека

Защитить свободу слова и обеспечить доступ к важной информации

Согласно международному праву в области прав человека, правительства обязаны защищать право на свободу выражения мнения, включая право искать, получать и распространять информацию любого рода, независимо от государственных границ. Допустимые ограничения свободы выражения мнения по причинам общественного здоровья, отмеченные выше, не могут ставить под угрозу само право.

Правительства несут ответственность за предоставление информации, необходимой для защиты и поощрения прав, включая право на здоровье.Комитет по экономическим, социальным и культурным правам считает «основным обязательством» обеспечение «просвещения и доступа к информации, касающейся основных проблем со здоровьем в обществе, включая методы их предотвращения и контроля». В ответ на COVID-19 с соблюдением прав человека необходимо обеспечить, чтобы точная и актуальная информация о вирусе, доступе к услугам, сбоях в обслуживании и других аспектах реагирования на вспышку была легко доступна и доступна для всех.

В ряде стран правительства не смогли отстоять право на свободу выражения мнений, приняв меры против журналистов и медицинских работников.Это в конечном итоге ограничило эффективное информирование о начале болезни и подорвало доверие к действиям правительства :

Правительство Китая изначально утаивало основную информацию о коронавирусе от общественности, занижало случаи заражения, преуменьшало серьезность инфекции и не учитывало вероятность передачи инфекции от человека. Власти задерживали людей за сообщения об эпидемии в социальных сетях и пользователей Интернета за «распространение слухов», подвергали цензуре обсуждения эпидемии в Интернете и ограничивали сообщения средств массовой информации.В начале января Ли Вэньлян, врач больницы в Ухане, где проходили лечение инфицированные пациенты, был вызван полицией за «распространение слухов» после того, как он предупредил о новом вирусе в онлайн-чате. Он умер в начале февраля от вируса.

В Иране вспышка заболевания возникла после того, как власти серьезно подорвали общественное доверие, жестоко подавив широко распространенные антиправительственные протесты и солгав о сбивании гражданского авиалайнера. В результате иранские власти изо всех сил пытались заверить общественность в том, что принятие правительством решений в отношении вспышки COVID-19 отвечало интересам общества.Необычно высокий уровень сообщаемых случаев заражения вирусом государственных чиновников, а также несоответствие цифр, объявленных официальными лицами и внутренними СМИ, усиливают опасения по поводу того, что данные либо намеренно занижаются, либо плохо собираются и анализируются.

В Таиланд , информаторы в секторе общественного здравоохранения и онлайн-журналисты столкнулись с ответными судебными исками и запугиванием со стороны властей после того, как они подвергли критике реакцию правительства на вспышку, выразили озабоченность по поводу возможного сокрытия и сообщили о предполагаемой коррупции, связанной с накоплением и накоплением средств. спекуляция хирургическими масками и другими принадлежностями.Некоторому медицинскому персоналу также угрожали дисциплинарными взысканиями — включая прекращение трудовых договоров и отзыв их лицензий — за то, что они заявили о серьезной нехватке предметов первой необходимости в больницах по всей стране.

Несколько стран отдали приоритет открытому обмену информацией и прозрачной отчетности по количеству случаев:

Тайвань предпринял быстрые шаги по борьбе с вирусом, в том числе быстро сделал достоверную информацию широко доступной для общественности.Ежедневные брифинги для прессы, проводимые должностными лицами здравоохранения и объявления государственной службы, направлены на противодействие дезинформации и помогли успокоить панику, восстановить доверие общественности и поощрить людей к помощи в кризисной ситуации.

Правительство Сингапура публикует и регулярно обновляет подробные статистические данные о количестве и скорости инфицирования и выздоровления.

Правительство Южной Кореи также опубликовало данные о состоянии здоровья, и официальные лица здравоохранения проводили два ежедневных брифинга, чтобы укрепить общественное доверие и повысить бдительность граждан.

В Италия непоследовательные сообщения от государственных должностных лиц, в том числе по внутриполитическим причинам, могли первоначально ослабить влияние общественных объявлений о надлежащей гигиене и социальном дистанцировании от общества. ВНИМАНИЕ !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Правительство проводило ежедневные пресс-конференции для обмена данными и проводило агрессивную общественную кампанию о передовых методах защиты себя и других от распространения вируса.

Рекомендации:

Правительства должны полностью уважать права на свободу выражения мнений и доступ к информации и ограничивать их только в том случае, если это позволяют международные стандарты.

Правительства должны гарантировать, что информация, которую они предоставляют общественности относительно COVID-19, является точной, своевременной и соответствующей принципам прав человека. Это важно для устранения ложной и вводящей в заблуждение информации.

Вся информация о COVID-19 должна быть доступна и доступна на нескольких языках, в том числе для людей с низким уровнем грамотности или без нее. Это должно включать квалифицированный перевод на язык жестов для телевизионных объявлений, как это сделал Тайвань; веб-сайты, доступные для людей с нарушениями зрения, слуха, обучаемости и другими ограниченными возможностями; и телефонные службы с возможностью передачи текстовых сообщений для глухих или слабослышащих.В общении следует использовать простой язык для максимального понимания. Детям должна предоставляться соответствующая возрасту информация, чтобы помочь им принять меры по защите себя.

Данные о здоровье особенно чувствительны, и публикация информации в Интернете может представлять значительный риск для пострадавших лиц и, в частности, людей, которые уже находятся в уязвимом или маргинальном положении в обществе. Правовые гарантии, основанные на правах, должны регулировать надлежащее использование и обработку персональных данных о здоровье.

Следует поддерживать надежный и беспрепятственный доступ к Интернету и принимать меры для обеспечения доступа к Интернету для людей с низкими доходами. Обязательство Федеральной комиссии по связи US «Держите американцев на связи» обязывает участвующие компании не прекращать обслуживание клиентов, которые не могут оплачивать свои счета из-за сбоев, вызванных пандемией коронавируса, отказываться от любых штрафов за просрочку платежа и открывать Wi-Fi. Точки доступа Fi для любого американца, которому они нужны.Могут быть предприняты дальнейшие шаги для снятия лимитов данных, скорости обновления и отмены требований для участия в любых целевых планах с низким доходом во время пандемии.

Обеспечить соответствие карантина, карантина и запрета на поездки нормам прав

Международное право прав человека, особенно Международный пакт о гражданских и политических правах (МПГПП), требует, чтобы ограничения прав по причинам общественного здравоохранения или чрезвычайного положения в стране были законными, необходимыми и соразмерными. Такие ограничения, как обязательный карантин или изоляция людей с симптомами, должны, как минимум, выполняться в соответствии с законом.Они должны быть строго необходимыми для достижения законной цели, основанной на научных данных, соразмерны достижению этой цели, не иметь произвольного или дискриминационного характера в применении, иметь ограниченный срок действия, уважать человеческое достоинство и подлежать пересмотру.

Широкие карантины и изоляция неопределенной продолжительности редко соответствуют этим критериям и часто вводятся поспешно, без обеспечения защиты лиц, находящихся на карантине, особенно групп риска. Поскольку такие карантины и блокировки сложно вводить и обеспечивать единообразно, их применение часто бывает произвольным или дискриминационным.

Свобода передвижения в соответствии с международным правом прав человека защищает, в принципе, право каждого человека покидать любую страну, въезжать в свою страну гражданства и право каждого человека, находящегося в стране на законных основаниях, свободно передвигаться по всей территории страны. . Ограничения этих прав могут быть наложены только тогда, когда это законно, в законных целях и когда ограничения соразмерны, в том числе с учетом их воздействия. Запреты на поездки и ограничения свободы передвижения не могут быть дискриминационными или иметь следствием отказ людям в праве искать убежища или нарушение абсолютного запрета на возвращение туда, где они сталкиваются с преследованием или пытками.

В соответствии с международным правом правительства имеют широкие полномочия запрещать приезжающим и мигрантам из других стран. Однако исторически запреты на поездки внутри страны и за границу часто имели ограниченную эффективность в предотвращении передачи и фактически могут ускорить распространение болезни, если люди покидают карантинные зоны до их введения.

В Китае правительство ввело слишком широкий карантин при незначительном уважении прав человека:

В середине января власти Китай поместили в карантин около 60 миллионов человек за два дня, чтобы ограничить передачу из города Ухань в провинции Хубэй, где вирус был впервые зарегистрирован, хотя к моменту начала карантина , 5 миллионов из 11 миллионов жителей Ухани покинули город.Многие жители городов, находящихся на карантине, выражали трудности с получением медицинской помощи и других предметов первой необходимости, и всплывали пугающие истории о смертельных случаях и заболеваниях: мальчик с церебральным параличом умер, потому что никто не позаботился о нем после того, как его отца поместили на карантин. Женщина, заболевшая лейкемией, умерла после того, как несколько больниц отказались от нее из-за опасений по поводу перекрестного заражения. Мать отчаянно умоляла полицию пропустить ее дочь, больную лейкемией, через контрольно-пропускной пункт на мосту для прохождения химиотерапии.Мужчина с заболеванием почек прыгнул на смерть с балкона своей квартиры из-за того, что не смог получить доступ в медицинские учреждения для проведения диализа. Сообщается, что власти также использовали различные навязчивые меры сдерживания: баррикады закрывали двери подозреваемых зараженных семей металлическими шестами, арестовывали людей за отказ носить маски и летающие дроны с громкоговорителями, чтобы ругать людей, которые вышли на улицу без масок. Власти мало что сделали для борьбы с дискриминацией в отношении людей из Уханя или провинции Хубэй, которые путешествовали по Китаю.

В Италия правительство ввело изоляцию, но с большей защитой индивидуальных прав. Правительство Италии постепенно приняло ограничительные меры с момента первой крупной вспышки COVID-19 в стране в конце февраля. Первоначально власти поместили десять городов в Ломбардии и один в Венето на строгий карантин, запретив жителям покидать эти районы. В то же время они закрыли школы в пострадавших регионах. Ссылаясь на рост числа заболевших и на все более непосильную нагрузку на государственную систему здравоохранения, правительство 8 марта ввело множество новых мер на большей части севера страны, которые установили гораздо более жесткие ограничения на передвижение и основные свободы.На следующий день меры были применены по всей стране. Дальнейшие введенные меры включали ограничения на поездки, за исключением важной работы или по состоянию здоровья (при самосертификации), закрытие всех культурных центров (кинотеатров, музеев) и отмену спортивных мероприятий и массовых мероприятий. 11 марта правительство закрыло все бары, рестораны и магазины, за исключением продуктовых рынков и аптек (и некоторых других исключений) по всей стране. Люди, не соблюдающие ограничения на поездки без уважительной причины, могут быть оштрафованы на сумму до 206 евро и приговорены к трехмесячному тюремному заключению.Все школы и университеты были закрыты по всей стране. Людям разрешено покупать предметы первой необходимости, заниматься физическими упражнениями, работать (если они не могут выполнять работу из дома) и по состоянию здоровья (включая уход за больным родственником).

Правительства других стран, например, Южной Кореи, Гонконга, Тайваня и Сингапура, отреагировали на вспышку, не введя масштабных ограничений личной свободы, но сократили количество путешественников из других стран со значительными вспышками.В Южной Корее правительство приняло упреждающее и расширенное тестирование на COVID-19. Он был сосредоточен на выявлении очагов заражения, проведении большого количества бесплатных тестов среди людей из группы риска, дезинфекции улиц в районах с большим количеством инфекций, создании центров проездного тестирования и поощрении социального дистанцирования. В Гонконге были предприняты согласованные усилия по поощрению социального дистанцирования, мытья рук и ношения масок. Тайвань проактивно выявляли пациентов, обращавшихся за медицинской помощью по поводу симптомов респираторного заболевания, и некоторые из них прошли тестирование на COVID-19.Он также установил систему, которая предупреждает власти на основе истории поездок и симптомов во время клинических посещений, чтобы помочь в выявлении случаев и мониторинге. Сингапур принял программу отслеживания контактов для тех, у кого подтверждено наличие вируса, среди других мер. Однако решение правительства депортировать четырех иностранных рабочих за нарушение обязательного 14-дневного отпуска на работе и запретить им работать в стране вызывает обеспокоенность в отношении несоразмерных наказаний.

Рекомендации:

Правительствам следует избегать радикальных и чрезмерно широких ограничений передвижения и личной свободы и двигаться к обязательным ограничениям только тогда, когда это научно обосновано и необходимо, и когда могут быть обеспечены механизмы поддержки пострадавших.В письме от более чем 800 экспертов в области общественного здравоохранения и права из США говорится: «Меры добровольной самоизоляции [в сочетании с образованием, повсеместным скринингом и всеобщим доступом к лечению] с большей вероятностью побудят к сотрудничеству и защитят общественное доверие, чем принудительные меры и с большей вероятностью предотвратят попытки избежать контакта с системой здравоохранения ».

Когда вводятся карантин или изоляция, правительства обязаны обеспечить доступ к пище, воде, медицинскому обслуживанию и поддержке по уходу.Многие пожилые люди и люди с ограниченными возможностями полагаются на бесперебойные домашние и общественные услуги и поддержку. Обеспечение непрерывности этих услуг и операций означает, что государственные учреждения, общественные организации, поставщики медицинских услуг и другие поставщики основных услуг могут продолжать выполнять основные функции для удовлетворения потребностей пожилых людей и людей с ограниченными возможностями. Государственные стратегии должны сводить к минимуму сбои в предоставлении услуг и развивать условные источники сопоставимых услуг.Нарушение предоставления услуг на уровне общины может привести к помещению людей с ограниченными возможностями и пожилых людей в специализированные учреждения, что может привести к негативным последствиям для здоровья, включая смерть, как описано ниже.

Защита лиц, содержащихся под стражей и в учреждениях

COVID-19, как и другие инфекционные заболевания, представляет более высокий риск для групп населения, живущих в непосредственной близости друг от друга. И это непропорционально сильно влияет на пожилых людей и людей с такими заболеваниями, как сердечно-сосудистые заболевания, диабет, хронические респираторные заболевания и гипертония.Восемьдесят процентов людей, умерших от COVID-19 в Китае, были старше 60 лет.

Этот риск особенно велик в местах содержания под стражей, таких как тюрьмы, тюрьмы и центры содержания под стражей иммигрантов, а также в интернатах для людей с ограниченными возможностями и учреждениях сестринского ухода для пожилых людей, где вирус может быстро распространяться, особенно при доступе к медицинским услугам. уход уже плохой. Государства обязаны обеспечивать лицам, находящимся под стражей, медицинскую помощь, по крайней мере эквивалентную той, которая предоставляется населению в целом, и не должны отказывать задержанным, в том числе просителям убежища или мигрантам без документов, в равном доступе к профилактической, лечебной или паллиативной медицинской помощи.Лица, ищущие убежища, беженцы, живущие в лагерях, и люди, оставшиеся без крова, также могут подвергаться повышенному риску из-за отсутствия доступа к адекватной воде и средствам гигиены.

В учреждениях сестринского ухода и других местах с большим количеством пожилых людей политика в отношении посетителей должна сочетать защиту пожилых людей и жителей из групп риска с их потребностью в семье и связях. Министерство по делам ветеранов США объявило о запрете посещения своих 134 домов престарелых по всей стране в ответ на риск COVID-19.Хотя риск для пожилых людей велик, общая политика не принимает во внимание рекомендации общественного здравоохранения или потребности пожилых людей.

Люди в тюрьмах, тюрьмах и центрах содержания под стражей иммигрантов часто не получают надлежащей медицинской помощи при нормальных обстоятельствах, даже в экономически развитых странах. Серьезно некачественное медицинское обслуживание стало причиной недавней смерти иммигрантов, содержащихся под стражей в отделении иммиграционной и таможенной службы США US . В число заключенных часто входят пожилые люди и люди с серьезными хроническими заболеваниями, что означает, что они подвергаются большему риску заболевания COVID-19.

Многие люди в тюрьмах США не были признаны виновными в совершении преступления, но заключены в тюрьму просто потому, что они не могут позволить себе внести залог, установленный в их случае. Пожилые мужчины и женщины — самая быстрорастущая группа в тюрьмах США из-за длительных сроков заключения, и тюремные чиновники уже испытывают трудности с оказанием им соответствующей медицинской помощи. В ответ в одном из графств штата Огайо в США суды ускорили рассмотрение лиц, содержащихся в тюрьмах, освободив некоторых из них и отправив других в тюрьмы.Американский союз гражданских свобод подал иск, который пытается оспорить продолжающееся задержание иммигрантов в контексте вируса.

Заключенных в Иране , как сообщается, дали положительный результат на коронавирус, в том числе в тюрьме Эвин в Тегеране и в городах Евромия и Рашт. В открытом письме в феврале семьи 25 заключенных, задержанных за мирную активность, просили их хотя бы временного освобождения из-за вспышки болезни и отсутствия достаточной тюремной медицинской помощи.Сообщается, что в марте иранские судебные органы временно освободили около 85000 заключенных к персидскому Новому году (Навруз), что значительно больше, чем обычно в праздничные дни, по-видимому, из-за проблем со здоровьем, связанных со вспышкой коронавируса. Однако десятки правозащитников и других лиц, обвиняемых в нечетко определенных преступлениях против национальной безопасности, оставались в тюрьмах.

12 марта года король Бахрейна Хамад бин Иса Аль-Халифа помиловал 901 задержанного «по гуманитарным причинам на фоне нынешних обстоятельств», вероятно, в связи со вспышкой коронавируса.Министерство внутренних дел объявило, что еще 585 задержанных будут освобождены и приговорены к лишению свободы.

В Италия заключенные в более чем 40 тюрьмах протестовали из-за опасений заражения в переполненных учреждениях и против запретов на свидания с родственниками и контролируемого освобождения во время пандемии коронавируса. В ответ власти впервые разрешили использование электронной почты и Skype для связи между заключенными и их семьями, а также в образовательных целях и объявили о плане освобождения и помещения под домашний арест заключенных, срок отбывания которых составляет менее 18 месяцев.Основная организация по защите прав заключенных в Италии, «Антигона», оценила, что это может принести пользу максимум 3000 заключенным, в то время как пенитенциарная система на 14000 превышает вместимость. Организация призвала к более широким мерам по обеспечению освобождения большего числа заключенных, в том числе, в частности, пожилых заключенных и лиц с опасным состоянием здоровья, среди прочего. Организации гражданского общества также призвали к альтернативе содержанию под стражей для всех людей, которые в настоящее время содержатся в центрах содержания под стражей иммигрантов в Италии из-за повышенного риска заражения и отсутствия перспективы депортации.

Рекомендации:

Правительственным учреждениям, имеющим власть над людьми, содержащимися в тюрьмах, тюрьмах и центрах содержания под стражей иммигрантов, следует рассмотреть возможность сокращения их численности за счет соответствующего контролируемого или досрочного освобождения категорий заключенных с низким уровнем риска, включая, например, тех, чье запланированное освобождение может быть скоро, в предварительном заключении за ненасильственные и менее тяжкие правонарушения, или чье дальнейшее содержание под стражей также не является необходимым или неоправданным.Задержанные лица с высоким риском серьезно пострадать от вируса, такие как пожилые люди и люди с сопутствующими заболеваниями, также должны рассматриваться для аналогичного освобождения в зависимости от того, имеет ли пенитенциарное учреждение возможность защитить их здоровье, включая гарантированный доступ к ним. лечения и принимая во внимание такие факторы, как тяжесть совершенного преступления и отбытый срок.

Если безопасная и законная депортация приостанавливается из-за вируса, законное основание для содержания под стражей ожидающих депортации может больше не существовать.В этих случаях власти должны освободить задержанных и предусмотреть альтернативы содержанию под стражей.

Власти, управляющие тюрьмами, тюрьмами и центрами содержания под стражей иммигрантов, должны публично раскрывать свои планы действий по снижению риска заражения коронавирусом в своих учреждениях и шаги, которые они предпримут для сдерживания инфекции и защиты заключенных, тюремного персонала и посетителей, если случаи заражения вирусом или контакта с ним присутствуют. Лица, находящиеся под стражей в любой форме, имеют такое же право на здоровье, что и лица, не лишенные свободы, и имеют право на те же стандарты профилактики и лечения.Задержанное население и население в целом крайне заинтересованы в том, чтобы заранее знать, какие планы власти разработали для борьбы с COVID-19.

Власти должны принять меры для обеспечения надлежащей координации действий с департаментами общественного здравоохранения и открытого общения с персоналом и лицами, содержащимися под стражей. Им также следует проводить скрининг и тестирование на COVID-19 в соответствии с последними рекомендациями органов здравоохранения. Они должны обеспечить соответствующее обучение правилам гигиены и предметы снабжения, а также обеспечить, чтобы все зоны, восприимчивые к заражению вирусом и доступные для заключенных, тюремного персонала и посетителей, регулярно дезинфицировались в соответствии с принятой передовой практикой.Им следует разработать планы размещения людей, подвергшихся воздействию вируса или инфицированных им. Им следует обеспечить, чтобы лица, освобожденные или находящиеся в контролируемом отпуске, имели доступ к соответствующим жилым помещениям и медицинской помощи. Любые планы карантина или изоляции должны быть ограничены по масштабу и продолжительности на основе наилучших имеющихся научных данных, и они не должны быть карательными или казаться карательными, поскольку страх оказаться в изоляции или изоляции может задержать уведомление медицинского персонала при появлении у них симптомов инфекции. .Центрам содержания под стражей следует рассмотреть альтернативные стратегии, такие как видеоконференцсвязь, чтобы люди могли связаться с семьей или адвокатом.

Правительства, стремящиеся сдержать распространение вируса, должны оценивать и при необходимости изменять во время вспышки меры, используемые для обеспечения соблюдения иммиграционного законодательства, включая судебные слушания и проверки с властями в качестве альтернативы задержанию. Власти должны уведомить общественность о том, что пропущенные даты суда или проверки во время вспышки не повлекут за собой негативных последствий.Властям следует прекратить произвольные задержания мигрантов, искать альтернативы содержанию под стражей лиц, в настоящее время содержащихся под стражей иммиграционных властей, и выбрать вариант освобождения, где это возможно, особенно для лиц, относящихся к категориям повышенного риска в случае заражения, и для лиц, содержащихся под стражей без каких-либо перспектив немедленного и безопасного , и законная депортация.

В отсутствие адекватной государственной поддержки Организация Объединенных Наций и другие межправительственные агентства должны срочно добиваться доступа к формальным и неформальным местам содержания под стражей, чтобы предоставить заключенным жизненно важную помощь.

Правительства, принимающие беженцев и просителей убежища, должны обеспечить, чтобы их ответные меры на COVID-19 включали меры профилактики и лечения, уделяя особое внимание мерам по уменьшению переполненности центров содержания под стражей и лагерям, улучшению санитарных условий и доступа к медицинскому обслуживанию, а также применению ограниченных по времени карантина и изоляция только по мере необходимости.

Обеспечить защиту медицинских работников

В рамках права на здоровье МПЭСКП предусматривает, что правительства должны создавать условия, которые «обеспечивали бы всем медицинское обслуживание и медицинскую помощь в случае болезни.”

Правительства обязаны свести к минимуму риск несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, в том числе путем предоставления работникам медицинской информации и соответствующей защитной одежды и оборудования. Это означает обеспечение медицинских работников и других лиц, участвующих в реагировании на COVID-19, соответствующей подготовкой по инфекционному контролю и соответствующим защитным снаряжением.

Для борьбы с распространением COVID-19 необходимо, чтобы в медицинских учреждениях имелись надлежащие водоснабжение, санитария, гигиена, утилизация медицинских отходов и уборка.В базовом отчете ВОЗ и Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) за 2019 год было обнаружено, что «примерно 896 миллионов человек пользуются услугами здравоохранения без водоснабжения и 1,5 миллиарда пользуются услугами без санитарных услуг».

Исследование Хьюман Райтс Вотч по внутрибольничным инфекциям в Венгрия показывает, что плохо управляемая, недофинансируемая и недоукомплектованная государственная система здравоохранения страны плохо оснащена для борьбы со вспышкой COVID-19. Пациенты и медицинские эксперты описали отсутствие базовых правил гигиены, изоляционных комнат и нехватку медицинских работников, врачей и медсестер, а также предметов медицинского назначения в целом.Один врач сказал, что практически невозможно достать предметы первой необходимости, такие как дезинфицирующие средства и респираторные маски, которые имеют решающее значение для защиты от вирусов.

В Венесуэла Хьюман Райтс Вотч задокументировала полный крах системы здравоохранения. Больницы закрылись или работают на небольшую часть своей мощности, многие из них не имеют постоянного доступа к электричеству или воде. Заболевания, которые можно предотвратить с помощью вакцин, такие как корь и дифтерия, вернулись задолго до начала пандемии.

Широкие санкции, наложенные США на Иран , резко ограничили способность страны финансировать импорт гуманитарных товаров, включая лекарства.Это вызвало серьезные затруднения у простых иранцев. Заинтересованные правительства должны поддержать усилия Ирана по борьбе с COVID-19, в том числе путем предоставления доступа к медицинским устройствам и комплектам для тестирования.

В Таиланд Возможности общественного здравоохранения уменьшились из-за коррупции. Медицинскому персоналу не хватает хирургических масок, а местные поставки были перенаправлены и отправлены в Китай и другие рынки отчасти из-за коррупции.

Министерство здравоохранения в Египте в феврале отправило врачей и медицинские бригады в карантинный центр, не сообщив им, что их перевод был частью реагирования на COVID-19 или связанных с этим рисков.Медицинский персонал сказал, что их «заманили» в задание.

В Ливан , официальный представитель импортеров медицинских товаров в стране сообщил Хьюман Райтс Вотч, что в стране закончились перчатки, маски, халаты и другие материалы, необходимые для борьбы со вспышкой коронавируса из-за финансового кризиса, который помешал им. от импорта необходимых товаров. Она добавила, что импортеры медицинских товаров привезли только 10 миллионов долларов США из 120 миллионов долларов товаров, которые они искали с октября, и почти все транзакции были заморожены с февраля из-за продолжающегося экономического кризиса в стране.Глава Синдиката частных больниц заявил, что государство должно частным больницам более 1,3 миллиарда долларов, что ставит под угрозу их способность платить персоналу и покупать медицинское оборудование. Тем не менее, правительство Ливана не приняло никаких мер для преодоления экономического кризиса, угрожающего доступу к медицинской помощи, лекарствам и медицинскому оборудованию.

Рекомендации:

Правительствам следует принять меры к тому, чтобы медицинское обслуживание было доступным для всех, доступным без дискриминации, недорогим, с уважением к медицинской этике, культурно приемлемым и качественным.

Правительствам следует обеспечить доступ медицинских работников к соответствующим средствам защиты и наличие программ социальной защиты для семей работников, которые умирают или заболевают в результате своей работы, а также обеспечивать, чтобы такие программы включали работников неформального сектора, которые представляют большую часть населения. доля сектора ухода.

Во время прошлых эпидемий страх заражения приводил к нападениям на медицинских работников. Правительствам следует отслеживать такие атаки, чтобы сдерживать их, и гарантировать, что они могут быстро, адекватно и надлежащим образом отреагировать в случае нападения.

Соблюдать право на образование, даже если школы временно закрыты

Многие страны закрыли школы после вспышки COVID-19, что мешает обучению и образованию сотен миллионов учеников. Во время кризисов школы дают детям чувство стабильности и нормальной жизни, обеспечивают детям привычный распорядок дня и эмоциональную поддержку, чтобы они могли справиться с изменяющейся ситуацией. Школы также предоставляют детям и их семьям важные места, где они могут узнать о гигиене, надлежащих методах мытья рук и о том, как справляться с ситуациями, нарушающими распорядок дня.Без доступа к школам эта основная ответственность ложится на родителей, опекунов и попечителей. Когда школы закрываются, государственные органы должны вмешаться, чтобы предоставить четкую и точную информацию о здоровье населения через соответствующие средства массовой информации.

Для обеспечения адекватного реагирования систем образования ЮНЕСКО рекомендовала штатам «принять ряд высокотехнологичных, низкотехнологичных и нетехнических решений для обеспечения непрерывности обучения». Во многих странах учителя уже используют платформы онлайн-обучения в дополнение к обычным часам занятий в классах для выполнения домашних заданий, классных упражнений и исследований, и многие студенты имеют доступ к технологическому оборудованию дома.Однако не все страны, сообщества, семьи или социальные группы имеют адекватный доступ к Интернету, и многие дети живут в местах, где частые отключения Интернета по инициативе государства.

Рекомендации:

Онлайн-обучение следует использовать для смягчения последствий потери обычного школьного времени. Школы, использующие образовательные технологии для онлайн-обучения, должны гарантировать, что эти инструменты защищают права и конфиденциальность ребенка. Правительствам следует попытаться восполнить пропущенные очные занятия после открытия школ.

Правительствам следует принять меры для смягчения непропорционального воздействия на детей, которые уже сталкиваются с препятствиями на пути к образованию или которые маргинализированы по разным причинам, включая девочек, инвалидов, детей, на которых влияет их местонахождение, их семейное положение и другие виды неравенства. Правительствам следует сосредоточиться на принятии стратегий, которые поддерживают всех учащихся через закрытие школ — например, мониторинг учащихся, подвергающихся наибольшему риску, и обеспечение того, чтобы учащиеся получали печатные или онлайн-материалы вовремя, с особым вниманием к учащимся с ограниченными возможностями, которым могут потребоваться адаптированные и доступные материалы.

Правительствам следует принять стратегии смягчения последствий, например, работая с учителями, школьными должностными лицами, профсоюзами и ассоциациями учителей, чтобы учесть планы по восстановлению потерянных учебных или контактных часов, скорректировать школьные календари и графики экзаменов и обеспечить справедливую компенсацию учителям и школе персонал, работающий сверхурочно.

В странах с большим количеством детей, не посещающих школу, закрытие школ может поставить под угрозу усилия по увеличению посещаемости школ и их отсева, особенно на уровне средней школы.Правительствам следует принять дополнительные меры для контроля за соблюдением обязательного образования и обеспечить, чтобы государственные служащие в сфере образования контролировали возвращение школ после открытия школ. Должностные лица системы образования должны сосредоточить внимание на областях с высокой распространенностью детского труда или детских браков и обеспечить возвращение всех детей в школу. Должностные лица также должны обеспечить, чтобы школы с учащимися-беженцами принимали информационно-пропагандистские меры для обеспечения того, чтобы дети-беженцы возвращались в школу, в том числе путем работы с группами родителей-беженцев и лидерами общин.

Внезапное закрытие школ может также привести к тому, что семьи с низким доходом будут вынуждены сводить концы с концами и обеспечивать предметы первой необходимости. Правительствам следует гарантировать непрерывное питание во время закрытия школ детям из малообеспеченных семей, которые пропускают субсидируемое питание.

Устранение непропорционального воздействия на женщин и девочек

Вспышки болезней часто имеют гендерные последствия. Хьюман Райтс Вотч обнаружила, что вспышка болезни, вызванной вирусом Эбола, в 2014 г. и вспышка вируса Зика, переносимого комарами, в 2015–2016 гг. В Бразилии оказали особенно пагубное воздействие на женщин и девочек и усилили давнее гендерное неравенство.Новостные сообщения и анализ общественного здравоохранения показывают, что COVID-19 непропорционально сильно влияет на женщин по ряду причин.

Хотя риски, характерные для беременных женщин, подвергшихся воздействию COVID-19, еще не ясны, вспышка может негативно повлиять на сексуальное и репродуктивное здоровье и права. Перегрузка систем здравоохранения, перераспределение ресурсов, нехватка предметов медицинского назначения и сбои в глобальных цепочках поставок могут нанести ущерб доступу женщин к противозачаточным средствам, а также к дородовой и послеродовой помощи и помощи при родах.Хотя риск заражения при грудном вскармливании неизвестен, Фонд народонаселения ООН рекомендовал не разлучать кормящих матерей, которые заболели, со своими младенцами. Прошлые эпидемии, такие как вспышка лихорадки Эбола в Сьерра-Леоне, повлияли на доступность регулярной дородовой помощи и ухода за беременными, в результате чего женщины подвергаются большему риску предотвратимой материнской смертности или заболеваемости.

В Китае, по сообщениям прессы, наблюдается рост домашнего насилия в условиях карантина. Кризисы — и блокировки — могут спровоцировать более частое бытовое насилие по причинам, включая повышенный стресс, стесненные и тяжелые условия жизни, а также сбои в механизмах поддержки сообщества.Кризисы часто могут еще больше ограничить способность женщин избежать жестокого обращения и поместить жертв в среду без надлежащего доступа к услугам, таким как безопасное убежище вдали от насильников и ответственность за жестокое обращение.

Женщины во всем мире выполняют почти в 2,5 раза больше неоплачиваемого ухода и домашней работы, чем мужчины, и они с большей вероятностью, чем мужчины, столкнутся с дополнительными обязанностями по уходу при закрытии школ, что затрудняет сохранение оплачиваемой работы. Япония отреагировала на возможность непропорционального воздействия на семьи с маленькими детьми, предложив компенсировать затраты предприятиям для работников, берущих оплачиваемый отпуск по уходу за детьми во время закрытия школ, хотя предложенная сумма была небольшой. Италия рассматривает меры по смягчению последствий изоляции для семей с детьми. Сюда могут входить экстренный оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком или ваучеры для семей с детьми до 12 лет (или детей с ограниченными возможностями без каких-либо возрастных ограничений), которым необходимо платить за уход за ребенком в условиях длительного закрытия школ.

До 95 процентов работающих женщин в некоторых регионах работают в неформальном секторе, где нет гарантий занятости и социальной защиты, если кризис, подобный COVID-19, разрушит их заработки.Неформальная работа включает в себя многие профессии, которым, скорее всего, повредит карантин, социальное дистанцирование и экономический спад, например уличные торговцы, торговцы товарами и сезонные рабочие. Женщины также чрезмерно представлены в сфере услуг, которые больше всего пострадали от реакции на COVID-19.

Во всем мире 70 процентов поставщиков медицинских и социальных услуг составляют женщины, а это означает, что женщины находятся на переднем крае сдерживания распространения COVID-19 и могут серьезно пострадать от вируса, работая в секторе здравоохранения.Страх в общинах по поводу воздействия, с которым сталкиваются медицинские работники, может привести к тому, что женщин в этом секторе будут избегать или стигматизировать, что усложняет задачу защиты своего здоровья и здоровья своих семей. Это может проявляться, например, в попытках получить доступ к услугам по уходу за детьми или обеспечить их безопасность, пока они работают на передовой.

Некоторые работницы по уходу являются домашними работниками-мигрантами. Они могут быть уязвимы к ненадлежащим условиям труда в обычное время и подвергаются повышенному риску злоупотреблений, потери работы, ухода за ними без надлежащей защиты, а также попадания в ловушку и невозможности добраться до своего дома во время кризиса.Они также могут сталкиваться с препятствиями на пути к защите собственного здоровья.

Переход к дистанционной работе — для учебы и работы — как средства социального дистанцирования, может непропорционально навредить женщинам и девочкам. В некоторых странах женщины на 31 процент реже имеют доступ к Интернету, чем мужчины, а во всем мире у женщин примерно на 327 миллионов меньше смартфонов, чем у мужчин. Даже когда у женщин есть доступ к Интернету, гендерное неравенство может сделать их менее способными использовать его по причинам, включая стоимость, социализацию и давление со стороны семьи.Когда нескольким членам семьи требуется доступ к ограниченным компьютерным ресурсам в доме, гендерное неравенство может означать, что женщины и девочки имеют меньший доступ.

Рекомендации:

Власти должны предпринять шаги для смягчения гендерного воздействия и гарантировать, что ответные меры не увековечивают гендерное неравенство.

Когда образование переводится в онлайн, правительства и образовательные учреждения должны контролировать участие и удержание студентов на онлайн-курсах для гендерного воздействия и быстро реагировать с помощью стратегий по удержанию и повторному вовлечению женщин и девочек, если их участие падает.Они также должны учитывать особые риски потери работы для женщин, которые могут взять на себя дополнительный уход во время закрытия школ.

Меры, разработанные для оказания помощи работникам, пострадавшим от пандемии, должны обеспечивать помощь работников неформального сектора и сферы услуг, среди которых преобладают женщины.

Правительствам следует обеспечить проведение кампаний по информированию общественности о том, как жертвы домашнего насилия могут получить доступ к услугам, и обеспечить, чтобы услуги были доступны всем жертвам домашнего насилия, включая тех, кто проживает в районах с ограничениями передвижения или карантина, и тех, кто инфицирован COVID-19.

Правительствам следует поддерживать передовых медицинских и социальных работников, признавая, что эти работники в основном женщины. Поддержка должна включать рассмотрение их потребностей как лиц, обеспечивающих уход в их собственных семьях, и влияние стигмы на них и их семьи.

Как страны происхождения, так и страны назначения домашних работников-мигрантов должны принять специальные меры для поиска домашних работников-мигрантов и оказания им помощи для предотвращения злоупотреблений в условиях труда и оказания помощи в борьбе с COVID-19.

Правительствам и международным организациям следует внимательно следить за воздействием COVID-19 на беременных женщин и принимать меры для смягчения воздействия пандемии на право женщин и девочек на доступ к услугам в области сексуального и репродуктивного здоровья.

Искоренить дискриминацию и стигму, защитить конфиденциальность пациентов

Во время предыдущих кризисов общественного здравоохранения люди с инфекциями или заболеваниями и их семьи часто сталкивались с дискриминацией и стигмой. Например, Хьюман Райтс Вотч обнаружила, что люди, живущие с ВИЧ, в Кении, Южной Африке, на Филиппинах и в США сталкивались с дискриминацией и стигмой из-за своего ВИЧ-статуса и лишались доступа к медицинскому обслуживанию, поиску работы и посещению школы.Исследования общественного здравоохранения показали, что выжившие после Эболы в Западной Африке столкнулись с пагубной стигмой, которая в некоторых случаях приводила к выселению, потере работы, оставлению, насилию и другим последствиям.

После вспышки коронавируса в новостях из ряда стран были зафиксированы предвзятость, расизм, ксенофобия и дискриминация в отношении лиц азиатского происхождения. Инциденты включают в себя физические нападения и избиения, жестокие издевательства в школах, гневные угрозы, дискриминацию в школе или на рабочем месте, а также использование уничижительной лексики в новостях и на платформах социальных сетей, среди прочего.С января СМИ сообщают о тревожных инцидентах преступлений на почве ненависти в Великобритании, США, Испании и Италии, среди других стран, направленных против лиц азиатского происхождения, очевидно связанных с COVID-19. Высокопоставленные официальные лица правительства США, в том числе президент Дональд Трамп, разжигали антикитайские настроения, называя коронавирус «китайским вирусом», и в одном инциденте, о котором сообщил корреспондент Белого дома «Грипп кунг». Антииммигрантские лидеры, такие как Виктор Орбан в Венгрии и Маттео Сальвини в Италии, ухватились за пандемию, чтобы разжечь ксенофобные настроения.

Южнокорейские власти считают, что 63 процента из более чем 7300 подтвержденных случаев в стране посещали службы, проводимые церковью Иисуса Синчхонджи в городе Тэгу, или имели контакт с посетителями. В своем заявлении церковь сообщила о «4000 случаях несправедливости» в отношении прихожан с момента вспышки, включая «увольнение, издевательства на рабочем месте, домашнее преследование, навешивание ярлыков и клевету», и заявила, что церковь обвиняли в «главном виновнике» вспышка COVID-19.”

Сообщение BBC в Южной Корее показало, что предупреждения общественного здравоохранения о вирусе, возможно, не обеспечивали адекватной защиты частной жизни людей, инфицированных этим вирусом.

Правительствам следует принять незамедлительные меры для защиты от нападений отдельных лиц и сообществ, которые могут стать объектами ответственности за COVID-19, тщательно расследовать все зарегистрированные инциденты и привлечь виновных к ответственности.

Правительствам следует обеспечить, чтобы меры реагирования на COVID-19 не были нацелены на определенные религиозные или этнические группы и не дискриминировали их, а также чтобы меры реагирования учитывали и уважали права маргинализированных групп, включая людей с ограниченными возможностями и пожилых людей.Правительствам следует обеспечить равный доступ к службам экстренной помощи для людей с ограниченными возможностями и пожилых людей.

Правительствам следует бороться со стигмой и дискриминацией, обучая медицинских работников работе с COVID-19, используя средства массовой информации и школьные сети для повышения осведомленности общественности о правах человека и признавая, что вирус не знает границ и не признает никаких различий по расе, этнической принадлежности, религии , или национальность.

Правительствам следует обеспечить защиту конфиденциальности пациентов, даже если власти предпринимают шаги для выявления тех, кто мог подвергнуться воздействию вируса.

Обеспечение доступа маргинализованных групп населения к медицинскому обслуживанию без дискриминации

Верховный комиссар ООН по правам человека Мишель Бачелет, педиатр по образованию, заявила, что «эффективная борьба со вспышкой болезни означает обеспечение каждому доступу к лечению, а также отсутствие отказа в медицинской помощи, потому что они не могут за нее заплатить или из-за стигмы ».

Во многих странах лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры (ЛГБТ) сталкиваются с дискриминацией при доступе к медицинскому обслуживанию.Хьюман Райтс Вотч задокументировала дискриминацию в сфере здравоохранения по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности в таких странах, как США, Танзания, Япония, Индонезия, Бангладеш, Россия и Ливан. Эта дискриминация может повлиять на доступ к тестированию и лечению в связи с ВИЧ, а также к уходу при других хронических заболеваниях, которые могут сделать ЛГБТ особенно подверженными риску серьезных заболеваний или смерти в результате COVID-19.

Правительствам следует обеспечить, чтобы все медицинские услуги, связанные с COVID-19, предоставлялись без стигмы и дискриминации любого рода, в том числе по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности, и должны ясно дать понять через кампании по информированию общественности, что каждый имеет право на доступ к здравоохранению. забота.

Правительствам следует предпринять шаги по созданию брандмауэров между поставщиками медицинских услуг и мигрантами без документов, чтобы убедить уязвимые группы населения в том, что они не рискуют подвергнуться репрессиям или депортации, если получат доступ к спасательной помощи, особенно в контексте прохождения тестирования или лечения от COVID-19.

Правительствам также следует обеспечить, чтобы финансовые барьеры не мешали людям получать доступ к тестированию, профилактике и лечению COVID-19. В США 28 миллионов человек не имеют медицинской страховки, и почти треть страны испытывает трудности с оплатой лечения, даже если они застрахованы.Многие люди в США сообщают, что избегают медицинской помощи или покупают лекарства по рецепту из-за их стоимости, что приводит к ухудшению их состояния. Во время эпидемии уклонение от медицинской помощи не только наносит вред больным, но и может привести к увеличению распространения коронавируса.

Все правительства обязаны следить за тем, чтобы серьезный кризис общественного здравоохранения не перерос в кризис прав человека из-за того, что люди не могут получить доступ к адекватной медицинской помощи. Правительствам необходимо предпринять шаги для обеспечения того, чтобы каждый имел доступное и доступное медицинское обслуживание и варианты лечения.

Защищать сообщества и организации гражданского общества

Во многих странах организации гражданского общества проводят критически важную работу по поддержке усилий по сдерживанию распространения вируса и обеспечению того, чтобы люди с COVID-19 — или те, кто живет в изоляции или на карантине — имели доступ к необходимой защите, уходу и социальным услугам. Сервисы. Правительствам следует защищать и поддерживать организации гражданского общества, выполняющие эту работу, а также тех, кто сообщает о последствиях вспышки.

Во время вспышки Эболы в Западной Африке в 2014 году неправительственные группы, местные газеты и общественное радио сыграли ключевую роль в просвещении населения в области здравоохранения.

В Гонконге обычные люди организовали себя, чтобы создавать и распространять маски и дезинфицирующие средства для рук среди наиболее уязвимых, чтобы заполнить пробелы в политике. Но китайское правительство уже давно удушает неправительственные организации, и некоторые группы борются с сокращением финансирования во время вспышки.

В Италия власти поместили неправительственные организации по спасению на море, помогающие мигрантам и просителям убежища, на карантин в доке, несмотря на то, что члены экипажа и пассажиры дали отрицательный результат на вирус.В условиях, когда гражданские спасательные операции постоянно подрываются, блокируются и даже криминализируются, потенциально ненужные карантины могут использоваться для сдерживания спасения на море.

Правительствам не следует использовать пандемию коронавируса для криминализации или препятствования работе организаций гражданского общества.

Продвигать права на воду и санитарию

Права на воду и санитарию являются частью права на достаточный жизненный уровень. Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам подтвердил, что права на воду и санитарию являются важным компонентом права на достаточный уровень жизни и «неразрывно связаны, среди других прав, закрепленных в Пакте, с правом на здоровье.”

Миллиарды людей во всем мире не имеют доступа к безопасной питьевой воде. Тем не менее, как отметила ВОЗ, обеспечение безопасной воды, санитарии и гигиенических условий имеет важное значение для защиты здоровья человека во время вспышки COVID-19. Профилактика передачи вируса COVID-19 от человека к человеку может быть поддержана путем продвижения прав на воду и санитарию, а также поддержки инфраструктуры водоснабжения и водоотведения и технических специалистов для обеспечения надлежащего и последовательного применения воды, санитарии и гигиены (WASH). и методы управления отходами в общинах, домах, школах, на рынках и в медицинских учреждениях.Необходимы дополнительные исследования, чтобы понять риск зараженной питьевой воды, передачи в окружающей среде, а также то, как обеспечить обучение и поддержку операторов сточных вод на протяжении всего кризиса.

Отсутствие питьевой воды и средств санитарии дома, в школе или в медицинских учреждениях затрудняет профилактические меры. В некоторых случаях без надлежащей воды и санитарии эти условия сами по себе могут быть локусом распространения болезни.

Инфраструктура здравоохранения Венесуэлы настолько слаба, что выполнение самой простой рекомендации — мытье рук — затруднительно даже для медицинских работников, которые работают в тяжелых условиях.Венесуэльские врачи и медсестры, опрошенные Хьюман Райтс Вотч за последние несколько месяцев, заявили, что мыла и дезинфицирующих средств практически не существует в их клиниках и больницах. По мере роста инфляции и девальвации заработной платы для них стало невозможно ввозить свои собственные запасы. Государственные больницы в столице Каракаса также регулярно испытывают нехватку воды. В удаленных больницах нехватка длится от нескольких недель до месяцев. Пациенты и персонал были обязаны приносить свою воду для питья, а иногда и для смыва туалетов.

Правительствам следует немедленно приостановить отключение воды из-за неуплаты. Прекращение предоставления услуг водоснабжения из-за неуплаты в любом контексте несовместимо с правами человека и может быть особенно вредным в контексте кризисов общественного здравоохранения, таких как пандемия COVID-19.

Обеспечить продолжение гуманитарной помощи

По данным ООН, ряд из многих стран, затронутых COVID-19, уже переживают кризисы из-за конфликтов, стихийных бедствий или изменения климата.Многие люди в этих пострадавших от кризиса странах полагаются на гуманитарную помощь, чтобы выжить.

Правительства должны гарантировать, что поддержка жизненно важных гуманитарных операций, проводимых ООН и другими агентствами по оказанию помощи, не пострадает в результате COVID-19.

Целенаправленная экономическая помощь для помощи низкооплачиваемым рабочим

Правительствам следует принять политические меры для смягчения экономических последствий COVID-19, которые в первую очередь и сильнее всего затронут низкооплачиваемых работников. Социальное дистанцирование, карантин и закрытие предприятий могут иметь огромные экономические последствия.Наиболее уязвимыми являются низкооплачиваемые работники из малообеспеченных семей. Правительствам следует создать механизмы, чтобы работники, затронутые COVID-19, не страдали от потери дохода, которая могла бы удержать их от самоизоляции для сдерживания распространения вируса.

Эксперты в области общественного здравоохранения рекомендуют компаниям поощрять сотрудников работать из дома, чтобы предотвратить распространение вируса. Но удаленная работа не подходит для миллионов работников в таких сферах, как розничная торговля, рестораны, бытовые услуги, гиг-экономика и неформальный сектор.В этих областях ситуация с занятостью более нестабильна, заработная плата, как правило, ниже, а в некоторых странах работники имеют низкие показатели оплачиваемого отпуска по болезни. В частности, в таких странах, как США, , где низкая заработная плата может сочетаться с отсутствием доступа к отпуску по болезни и медицинскому страхованию, этим работникам потребуется помощь.

Хьюман Райтс Вотч уже давно призвала правительства гарантировать оплачиваемый отпуск по болезни и семейный отпуск, чтобы дать работникам возможность взять отпуск для ухода за новыми детьми, больными или старшими членами семьи или для исправления своего серьезного состояния здоровья без потери заработной платы.В контексте вспышек COVID-19 и других заболеваний оплачиваемый отпуск по болезни и семейный отпуск помогает гарантировать, что больные работники или работники с больными членами семьи могут оставаться дома, чтобы свести к минимуму распространение вируса.

Многие правительства гарантируют всем работникам оплачиваемый отпуск по болезни. Другие — в первую очередь US среди развитых стран — этого не делают. Низкооплачиваемые работники, работники сферы обслуживания, неформальные работники и работники гиг-экономики относятся к числу тех, кто с наименьшей вероятностью будет иметь оплачиваемый отпуск по болезни.Отсутствие оплачиваемого отпуска по болезни и семейного отпуска означает, что вспышки заболеваний, таких как COVID-19, ложатся чрезмерным бременем на бедных и маргинализированных работников и усугубляют экономическое неравенство, а также способствуют гендерному неравенству. Чтобы поддержать семьи во время вспышки болезни, отпуск по болезни и семейный отпуск должны охватывать самоизоляцию и обязанности по уходу во время закрытия школ и учреждений по уходу.

Глобальные цепочки поставок уже были нарушены COVID-19, что привело к сокращению производства и закрытию заводов.Существует риск того, что работники, занятые на рабочих местах, связанных с мировой экономикой, будут вынуждены работать неполный рабочий день за меньший доход или вообще потеряют работу.

Один из вариантов — прямые денежные выплаты для компенсации некоторых потерянных рабочих часов, как это было предусмотрено правительством США во время рецессии 2008 года. Низкооплачиваемые работники нуждаются в защите от последствий увольнения работодателем, когда они не могут работать из-за болезни или болезни членов семьи. Без помощи эти работники могут столкнуться с серьезными экономическими трудностями, задержать выплаты по долгам и рискнуть выселением.Простые разовые денежные субсидии семьям, чьи дети получают бесплатное школьное питание или которые получают специальную социальную помощь, связанную с семьей, также могут помочь смягчить последствия для уже находящихся в бедственном положении семей, которые теперь, помимо потери дохода, могут столкнуться с дополнительным бременем. например, из-за закрытия школ. Европейские страны, включая Италию, Францию ​​и Испанию, рассматривают или уже приняли специальные финансовые меры для поддержки рабочих, семей с низкими доходами и малого бизнеса.

Безусловное снижение налогов для работодателей и снижение налогов на заработную плату наемных работников часто плохо нацелены и могут не охватить тех, кто больше всего в этом нуждается. Например, расширенные программы социального страхования, такие как безработица, могут позволить работникам оставаться на заработной плате и получать зарплату, когда они не могут работать из-за спада COVID-19.

Следите за нашими отчетами о последствиях COVID-19 по адресу: https://www.hrw.org/tag/coronavirus.

Нравственность | USCCB

Создано по образу Бога

Самым основным принципом христианской нравственной жизни является осознание того, что каждый человек достоин достоинства быть сотворенным по образу Божьему.Он дал нам бессмертную душу и через дары разума и разума позволяет нам понять порядок вещей, установленный в его творении. Бог также дал нам свободную волю искать и любить истинное, хорошее и красивое. К сожалению, из-за грехопадения мы также страдаем от первородного греха, который омрачает наш разум, ослабляет нашу волю и склоняет нас ко греху. Крещение избавляет нас от первородного греха, но не от его последствий, особенно от склонности ко греху, похоти. Таким образом, внутри нас есть как мощная волна к добру, потому что мы созданы по образу Бога, так и более темные импульсы ко злу из-за последствий Первородного греха.

Но мы всегда должны помнить, что смерть и воскресение Христа предлагают нам новую жизнь в Духе, чья спасительная благодать избавляет нас от греха и исцеляет греховные разрушения внутри нас. Таким образом, мы говорим о ценности, достоинстве и цели человеческой жизни, даже с ее несовершенствами и трудностями. Человеческая жизнь как глубокое единство физического и духовного измерения священна. Он отличается от всех других форм жизни, поскольку только он запечатлен самим образом своего Создателя.

Ответственная практика свободы

Второй элемент жизни во Христе — это ответственное проявление свободы.Без свободы мы не можем осмысленно говорить о морали или моральной ответственности. Человеческая свобода — это больше, чем способность выбирать между тем и этим. Это дарованная Богом сила стать теми, кем Он нас создал, и, таким образом, разделить с ним вечный союз. Это происходит, когда мы последовательно выбираем пути, которые согласуются с планом Бога. Христианская мораль и Божий закон не являются произвольными, но специально даны нам для нашего счастья. Бог дал нам разум и способность действовать свободно. В конечном счете, человеческая свобода заключается в нашем свободном решении сказать Богу «да».Напротив, многие люди сегодня понимают человеческую свободу просто как способность делать выбор без объективной нормы или добра в качестве цели.

Понимание нравственных поступков

Еще одна важная основа христианской морали — понимание нравственных поступков. Каждый моральный акт состоит из трех элементов: объективного действия (что мы делаем), субъективной цели или намерения (почему мы совершаем действие) и конкретной ситуации или обстоятельств, в которых мы совершаем действие (где, когда, как, с помощью кого, последствия и т. д.).

Чтобы индивидуальный поступок был нравственно хорошим, объект или то, что мы делаем, должны быть объективно хорошими. Некоторые действия, помимо намерения или причины их совершения, всегда ошибочны, потому что они идут вразрез с фундаментальным или основным человеческим благом, которое никогда не должно подвергаться риску. Прямое убийство невиновных, пытки и изнасилования — примеры всегда неправильных действий. Такие действия называются по сути злыми, что означает, что они неправильны сами по себе, независимо от причины, по которой они были совершены, или окружающих их обстоятельств.

Цель, цель или намерение — это часть нравственного поступка, которая находится внутри человека. По этой причине мы говорим, что намерение — это субъективный элемент морального акта. Чтобы поступок был добрым с моральной точки зрения, необходимо хорошее намерение. Если нас побуждают что-то сделать из-за плохого намерения — даже что-то объективно хорошее, — наши действия являются морально злыми. Также необходимо признать, что хорошее намерение не может сделать плохое действие (что-то по своей сути злое) хорошим. Мы никогда не сможем сделать что-то плохое или плохое, чтобы принести добро.В этом смысл высказывания «цель не оправдывает средств» ( Катехизис Католической церкви , № 1749-1761).

Реальность греха и упование на Божью милость

Мы не можем говорить о жизни во Христе или нравственной жизни без признания реальности греха, нашей собственной греховности и нашей нужды в Божьей милости. Отрицание существования греха может привести к духовному и психологическому ущербу, потому что в конечном итоге это отрицание истины о нас самих.Признание реальности греха помогает нам быть правдивыми и открывает нам исцеление, которое приходит в результате искупительного деяния Христа.

Формирование совести

Формирование чистой совести — еще один фундаментальный элемент христианского нравственного учения. «Совесть — это суждение разума, с помощью которого человеческая личность признает моральные качества конкретного поступка» ( Катехизис Католической церкви, № 1796). «В сердце человека есть закон, начертанный Богом. . . . Его совесть — самое сокровенное ядро ​​человека и его святилище (GS, no.16).

Совесть представляет собой как более общую способность, которая у нас, как людей, есть способность знать, что хорошо и правильно, так и конкретные суждения, которые мы выносим в конкретных ситуациях относительно того, что мы должны делать или о том, что мы уже сделали. Моральный выбор ставит нас перед решением следовать или отклоняться от разума и божественного закона. Чистая совесть выносит суждения, соответствующие разуму и добру, которого желает Премудрость Бога. Чистая совесть требует образования на протяжении всей жизни.Каждый крещеный последователь Христа обязан формировать свою совесть в соответствии с объективными моральными стандартами. Слово Божье — главный инструмент в формировании совести, когда оно усваивается изучением, молитвой и практикой. Разумный совет и хороший пример других поддерживают и просвещают нашу совесть. Авторитетное учение Церкви — важный элемент в формировании нашей совести. Наконец, дары Святого Духа в сочетании с регулярным исследованием нашей совести помогут нам развить нравственно чувствительную совесть.

Превосходство добродетелей

Христианская нравственная жизнь — это жизнь, направленная на развитие и соблюдение добродетели. «Добродетель — это привычное и твердое стремление творить добро. Это позволяет человеку не только совершать добрые дела, но и отдавать все самое лучшее » (Катехизис католической церкви, № 1803). Эффективная нравственная жизнь требует применения как человеческих, так и богословских добродетелей.

Человеческие добродетели формируют душу с помощью привычек разума и воли, которые поддерживают нравственное поведение, контролируют страсти и избегают греха.Добродетели направляют наше поведение в соответствии с велениями веры и разума, ведя нас к свободе, основанной на самоконтроле, и к радости от хорошей нравственной жизни. Сострадание, ответственность, чувство долга, самодисциплина и сдержанность, честность, верность, дружба, смелость и настойчивость — вот примеры желаемых добродетелей для поддержания нравственной жизни. Исторически сложилось так, что мы группируем человеческие добродетели вокруг так называемых основных добродетелей. Этот термин происходит от латинского слова cardo , означающего «шарнир».«Все добродетели связаны с одной из главных добродетелей или связаны с ней. Четыре основных добродетели — это благоразумие, справедливость, сила духа и воздержание.

Есть несколько способов обретения человеческих добродетелей. Они приобретаются частым повторением добродетельных действий, которые устанавливают образец добродетельного поведения. Между добродетелью и поступками существует взаимная связь, потому что добродетель, как внутренняя реальность, побуждает нас действовать внешне нравственно хорошими способами. И все же именно через совершение добрых дел в конкретном случае наша добродетель укрепляется и растет.

Человеческие добродетели также приобретаются через то, что они видят в них хороший пример других, а также через просвещение их ценностей и методов их приобретения. Истории, которые вдохновляют нас желать таких добродетелей, помогают им расти внутри нас. Они приобретены сильным желанием достичь таких идеалов. Кроме того, нам предлагается Божья благодать, чтобы очистить и укрепить наши человеческие добродетели, поскольку реальность греха может помешать нашему росту в добродетели. Особенно через молитву и Таинства мы открываемся дарам Святого Духа и Божьей благодати как еще одному способу роста в добродетели.

Богословские добродетели веры, надежды и милосердия (любви) — это добродетели, которые напрямую связаны с Богом. Они не приобретаются человеческими усилиями, но, начиная с крещения, они вливаются в нас как дары от Бога. Они склоняют нас жить в отношениях со Святой Троицей. Вера, надежда и милосердие влияют на человеческие добродетели, увеличивая их стабильность и силу в нашей жизни.

Каждая из Десяти Заповедей запрещает определенные грехи, но каждая также указывает на добродетели, которые помогут нам избежать таких грехов.Такие добродетели, как щедрость, нищета духа, кротость, чистота сердца, воздержание и стойкость, помогают нам преодолевать и избегать того, что называется семью смертными или смертными грехами: гордость, алчность или жадность, зависть, гнев, похоть, обжорство и т. Д. лень или лень — те грехи, которые порождают другие грехи и пороки.

Любовь, правила и благодать


Наша культура часто превозносит индивидуальную автономию против общности и традиций. Это может привести к подозрению в отношении правил и норм, взятых из традиции.Это также может быть причиной здоровой критики законничества, которая может возникнуть из-за концентрации на правилах и нормах.

Защитники христианской морали иногда могут впадать в законничество, ведущее к непродуктивному морализаторству. Несомненно, любовь должна быть важнейшей основой нравственной жизни. Но не менее важны в этом земном царстве правила и законы, показывающие, как любовь может применяться в реальной жизни. На небесах будет достаточно одной любви. В этом мире нам нужно моральное руководство из Заповедей, Нагорной проповеди, Заповедей Церкви и других правил, чтобы увидеть, как действует любовь.

Одна только любовь, ускользнувшая от нравственности, может легко опуститься до сентиментальности, которая ставит нас во власть наших чувств. Популярное развлечение романтизирует любовь и имеет тенденцию игнорировать сложные требования морального порядка.

В нашей вседозволенной культуре любовь иногда настолько романтизируется, что ее отделяют от жертвы. Из-за этого невозможно сделать трудный моральный выбор. Отсутствие жертвенной любви обрекает на возможность подлинной нравственной жизни.

Согласно Писанию и богословию христианская нравственная жизнь начинается с любящих отношений с Богом, заветной любви, ставшей возможной благодаря жертве Христа.Заповеди и другие моральные правила даны нам как способы защиты ценностей, которые способствуют любви к Богу и другим. Они предоставляют нам способы выразить любовь, иногда запрещая все, что противоречит любви.

Нравственная жизнь требует благодати. Катехизис говорит об этом с точки зрения жизни во Христе и внутреннего присутствия Святого Духа, активно просвещая наш нравственный ориентир и давая духовную силу для правильных поступков. Благодать, которая приходит к нам от Христа в Духе, так же важна, как любовь и правила, и, по сути, делает возможными любовь и соблюдение правил.

— выдержка из Катехизиса Католической церкви США для взрослых

Свобода и человек

Питер Августин Лоулер И Ричард Райнш
Осень 2014

Для сторонников свободы начало 21 века было непростым временем.Мы живем в период быстрых и, возможно, беспрецедентных социальных и экономических изменений, и наши устоявшиеся взгляды на общественные вопросы не служат нам хорошо. Восстановление равновесия потребует от нас открыть глаза на одновременно тревожные и обнадеживающие тенденции. Но, возможно, более того, мы оба необходимы и имеем возможность заново задуматься о том, кем мы являемся как свободные и общительные личности. Мы можем и должны более глубоко задуматься о содержании полностью человеческой жизни, поскольку знание того, кто мы есть, является незаменимой прелюдией к выяснению того, что делать для сохранения личной и политической свободы в будущем.

Некоторые из наших наиболее известных нам политических и интеллектуальных категорий, адаптированные к дебатам 20-го века, теперь заставляют нас впадать в простодушный индивидуализм, в который мы действительно не можем поверить. Например, слишком много консерваторов упорствуют в устаревшем различии между индивидуальной свободой и коллективизмом. Эта нереалистичная бифуркация помогла дискредитировать коммунистическое или фашистское превращение отдельного человека в не что иное, как расходный винтик в машине, заткнувшуюся в погоне за каким-то славным раем в конце Истории.Но сегодня это различие слишком часто заканчивается тем, что к той же отталкивающей категории относят любое понимание человека как относительной части большего целого — страны, семьи, церкви или даже природы. Это заставляет консерваторов отвергать то, что исследователи человечества от Аристотеля до современных эволюционных психологов знают как истину: что мы, социальные животные, инстинктивно «запрограммированы» на поиск смысла в служении личным целям, большим, чем мы сами, и что примирение свободы с личной значимостью является возможно только в контексте отношений, который не столько о правах, сколько о обязанностях.

Тот же простодушный индивидуализм оставляет нас неуверенными в том, как подойти к трудностям современной американской экономики. Учитывая сложные проблемы, связанные с глобализацией, исчезновение среднего класса, распад семьи среди бедных, растущее экономическое расстояние, отделяющее нашу «когнитивную элиту» от все менее «малоэффективной» рядовой американки, и бесспорную необходимость урезать наши права, чтобы сохранить их (на время), наши способы говорить об ответственности, работе, мобильности и возможностях кажутся все более неуместными.

Всем известно, что успех на рынке требует навыков и привычек, которые обычно приобретаются в хороших школах, крепких семьях, активной гражданской позиции и даже в заботливых и осуждающих церквях. Однако этим реляционным институтам по-разному угрожают непосредственные эффекты как рынка, так и большого безличного правительства. Мы также знаем, что большинство людей считают, что достойная жизнь формируется как любовью, так и работой, и что расцвет любви и работы взаимозависимы.Мы даже знаем, что любовь и работа — это ограничений для правительства, даже если мы знаем, что американцы среднего класса, у которых есть хорошая работа, крепкие семьи и «церковные дома», также являются нашими лучшими гражданами.

То, что мы действительно знаем, должно указывать на нашу политическую жизнь в довольно определенных направлениях. Предоставляет ли наш знакомый политический словарь то, что нам нужно, чтобы сформулировать эти направления? Или это еще больше сбивает нас с толку в это уже запутанное время? У нас есть все основания задаться вопросом, имеют ли даже консервативные американцы доступ к правдоподобному описанию реальности нашей личности, описанию, которое могло бы служить основой общественной философии, которая должным образом ограничила бы и направила устойчивую политическую жизнь свободных людей.Чего нам больше всего не хватает, так это подлинно эмпирической теории, адекватной сложностям американской жизни в наше время.

Естественная склонность любого консерватора состоит в том, чтобы искать такую ​​теорию в нашей глубокой и разнообразной традиции свободы, а не изобретать ее из цельной ткани. И если наши поиски руководствуются чувством того, как изменяющиеся обстоятельства требуют от нас размышлений о реляционном характере человеческой личности, наша традиция не разочарует. Но у нас нет другого выбора, кроме как взглянуть за пределы наиболее знакомых элементов этой традиции на некоторых забытых американских теоретиков свободы, которые подчеркнули недостатки чрезмерно индивидуалистического понимания американской жизни.Самодовольно чрезмерный индивидуализм — опиум американских «публичных интеллектуалов» нашего времени.

Одним из ресурсов, которым не уделяется должного внимания при исправлении этого избытка, является самый оригинальный и глубочайший мыслитель Америки XIX века: Орест Браунсон. Автор книги The American Republic (опубликованной в 1865 году) и многих других, Браунсон объяснил, что «провиденциальная конституция» нашей страны глубже и убедительнее, чем теоретизирование Локка Джефферсона и других ведущих основателей и создателей.Наши создатели, которые веками строили, как великие государственные деятели, черпали из всех источников, которые им дали история, философия, политические прецеденты, религия и прочие наши цивилизованные традиции. Именно потому, что они строили как государственные деятели, а не как абстрактные теоретики, они построили лучше, чем они знали .

Для Браунсона ясно думать как о нашей Конституции, так и о конкретных людях означает избегать излишнего мышления слишком универсально (или абстрактно) или слишком конкретно (или эгоистично).Требуется найти середину между двумя крайностями американской политической мысли. С одной стороны, американцы должным образом усваивают правдивую догму человеческого равенства, и помня о том, что все люди в равной степени обладают правами, — вот что уводит нас от чрезмерной заботы об особенностях, которая характеризовала аристократов-южан во времена Браунсона со всеми их сепаратистскими и расистскими взглядами. и даже языческие порывы. Но в противоположной крайности гуманитарии и их абстрактный эгалитаризм — как некоторые трансценденталисты и пантеисты северян во времена Браунсона — оторвали теорию равенства от ее собственно личного теологического контекста.Остается пустой универсализм, который переоценивает возможности искупления в политической реформе и отрицает истину о личном бытии и, следовательно, о личных правах. Как признали янки Браунсоны, несмотря на их многочисленные недостатки, южане были правы, отстаивая особенность индивидуальности в отношениях; они утверждали, что знают и любят реальных людей и поэтому не нуждаются в каком-либо интересе к абстрактному «гуманизму».

Согласно Браунсону, американское конституционное средство между абстрактным универсализмом и племенным сепаратизмом представляет собой ограниченное политическое единство граждан, которые знают, что они больше и меньше граждан.Все мы в равной степени сформированы естественными личными императивами, имеющими отношение к процветанию как материальных, политических, и духовных существ. Когда мы забываем что-то из трех, мы попадаем в беду. Материальное существо озабочено личным существованием себя и своей семьи. Политическое существо озабочено общим благом, которое разделяют граждане в «территориальной демократии» в определенной части мира. Духовное существо озабочено обнаружением своих обязанностей по отношению к своему любящему личному Создателю и делится этими личными новостями со своими собратьями через церковь.

Полноценный человек проявляет внимание ко всем трем частям того, кем он является, как свободный и общительный человек, рожденный, чтобы знать, любить и умереть. Он не считает себя меньшим, чем он есть на самом деле, думая о себе только как о производителе и потребителе или только как о гражданине, и он не думает о себе как о чем-то большем, чем он есть, смешивая свою ограниченную и послушную свободу с неограниченной. свобода Бога.

Этот полный отчет о том, кем является каждый из нас, означает, что экономику, семью и церковь нельзя политизировать.Истинное богословие является «католическим» в том смысле, что оно не является исключительной прерогативой определенного политического сообщества или просто «гражданским богословием». Этот полный отчет об обязанностях человека в отношениях также означает, что политическое сообщество существует не только для удовлетворения эгоистических потребностей конкретных людей; политика не существует ради экономики. Таким образом, верность вашей стране — реальная и незаменимая добродетель, которой, по словам Браунсона, особенно не хватает в любой стране, слишком одержимой правами.Что ставит страну над племенем, так это то, что эта верность истинно общему благу, подлинной концепции справедливости. Американская конституция, как объясняет Браунсон, примиряет «свободу с законом, а закон со свободой» посредством самоотверженного утверждения посреднических конституционных принципов, таких как самоуправление, федерализм, разделение властей и религиозная свобода.

При правильном понимании мы можем увидеть в идее Браунсона о законе и свободе теоретическое обоснование устойчивой практики американской свободы, которая утверждает конституционный порядок, который «одновременно обеспечивает авторитет общества и свободу личности — суверенитет государства». люди без социального деспотизма и индивидуальная свобода без анархии.Другими словами, его миссия состоит в том, чтобы выявить в своей жизни диалектический союз власти и свободы, естественных прав человека и общества ».

Браунсон, по крайней мере, может помочь сегодняшним американцам серьезно задуматься о сложном взаимодействии между политическими и экономическими свободами и взаимоотношениями между существами и гражданами. Это такое мышление, которого требуют друзья свободы, если они хотят преодолеть путаницу, которая определяет наше время.

ЛИЧНОСТЬ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА

Чтобы увидеть, как Браунсон может помочь нам задуматься о некоторых современных проблемах, мы можем начать с более внимательного изучения особенностей нынешней политической экономии Америки, не забывая о его взгляде на всю правду о свободном и общительном человеке.

Когда они думают об экономике, многие консерваторы и либертарианцы сосредотачиваются почти исключительно на несправедливости и контрпродуктивности ограничений свободы предпринимателей, «создателей рабочих мест» и членов нашей когнитивной элиты. Но эта перспектива плоская и одномерная. Он не принимает во внимание законные опасения большей части нашего рабочего и среднего классов. Многие представители среднего класса — люди, которые управляют малым бизнесом, занимаются квалифицированным физическим трудом и составляют «менеджмент среднего звена» — в наши дни чувствуют себя все менее и менее защищенными, и на это есть веские причины.Разрушаются различные «системы социальной защиты», которые защищали рабочих и их семьи от рыночной конкуренции: профсоюзы и различные формы владения жильем — это тост, равно как и лояльность работодателя и служащего, пенсии и, для многих обычных рабочих мест, даже льготы. Некоторые люди празднуют новое рождение свободы, когда все сотрудники становятся независимыми подрядчиками, продавая свои гибкие навыки тем, кто в них нуждается в данный момент. Но другие говорят о падении — имея в виду снижение производительности и статуса — членов среднего класса, особенно, но не только нижней половины среднего класса.Их навыки стоят меньше, чем когда-либо, и поэтому, даже когда они много работают, зарабатывают все меньше и меньше. Учитывая их неспособность найти работу, которая дает им, по крайней мере, достоинство обеспечивать тех, кого они любят (как это делали рабочие места на фабриках, объединенные в профсоюзы полвека назад), они иногда решают, что работа не стоит того.

Экономическое неравенство быстро увеличивается, и откровенные либертарианские футуристы, такие как профессор права Университета Джорджа Мейсона Тайлер Коуэн, признают, что эта тенденция сохранится. Но наши либертарианцы правы в том, что неравенство само по себе вряд ли подрывает аргументы в пользу свободы.Процветающая свободная страна является местом, где каждый становится лучше, хотя некоторые из них, из-за их нелегкий труд и самородков, находит гораздо больше успеха, чем другие. Либертарианцы часто указывают на то, что прогресс технологий приносит пользу всем нам. А благодаря технологическому развитию и глобальному конкурентному рынку производительность возросла. Но заработная плата не изменилась, и многие американцы не видят демократических преимуществ прогресса экономической свободы.

Между тем, наши программы льгот обходятся нам дороже, и мы не можем позволить себе их гораздо дольше финансировать, как сейчас.В этом отношении прогрессисты в основном стали «консерваторами» в точном смысле слова, отстаивая преимущества статус-кво и часто вводящими в заблуждение или откровенно нечестными способами. Президент Обама солгал многим американцам, когда он сказал, что они могут сохранить свои планы медицинского страхования, и он ввел американцев в заблуждение, когда он выступал с обещанием избежать реформы системы льгот. В обоих случаях он предлагал невероятный уровень стабильности. Джеймс Капретта, среди прочих, показал, что будущее нашей системы льгот находится под угрозой не столько из-за нашей культуры зависимости, сколько из-за нашей огромной демографической трансформации.У нас слишком много стариков и мало молодых и продуктивных. Итак, мы застряли, говоря, что старая потребность стать более продуктивной — и до некоторой степени это возможно, учитывая улучшение здоровья и долголетие. Однако правда в том, что от такого исправления можно ожидать не так уж много.

Основной причиной нашего кризиса прав является не столько культура зависимости, сколько развивающийся индивидуализм. Хотя тысячелетний образ жизни часто обсуждается как доказательство растущего индивидуализма нашего общества, среди пожилых людей имеется множество свидетельств.Люди живут дольше, потому что они, как заинтересованные лица, более внимательны к факторам риска, угрожающим их существованию. И у них меньше детей, по крайней мере, отчасти потому, что они считают создание замены (из-за любви) невыносимым бременем для их автономной и продуктивной жизни. Разумеется, между этим индивидуализмом и зависимостью существует связь: по мере того как институты взаимоотношений, такие как брак и церковь, атрофируются, правительство часто в конечном итоге вмешивается, чтобы заполнить пустоту.Это одна из причин, почему одинокие женщины, и особенно матери-одиночки, склонны голосовать за демократов, а замужние женщины — за республиканцев.

Надвигающийся крах прав не позволит пожилым людям испытать свой техно-дар беспрецедентного долголетия, как они должны — как подлинное новое рождение свободы. Можно сказать, что им просто придется больше полагаться на свои семьи, как это делали их бабушки и дедушки в разгар Депрессии. Но распад наших институтов взаимоотношений — включая, конечно, семейные узы между поколениями — отражается в том факте, что одна из наших самых быстрорастущих демографических категорий — это мужчины старше 65 лет, не имеющие тесных связей с супругом или детьми.Частью нового рождения свободы стал взрыв разводов среди родителей, чьи дети наконец вышли из дома. Когда осталось так много лет, почему бы не реагировать на все аспекты качества жизни?

В целом, многие из наших самых многообещающих и тревожных экономических и культурных изменений можно отнести к все более индивидуалистической философии жизни. Более последовательная индивидуалистическая этика, конечно же, глубоко связана с тем фактом, что мы живем в мире, в котором дети становятся все реже и где брак становится причудливым вариантом образа жизни, основанным исключительно на чувстве любви.Как заметил политический философ Пьер Манент, Европа становится постполитической, пострелигиозной и постсемейной, и он видит в этом форму прогресса, основанную на ненависти к телам или на тех реляционных ограничениях, которые мы обязательно имеем как социальные существа рожден, чтобы любить и умереть. И наша страна, по правде говоря, сейчас не сильно изменилась. Либертарианские представления о том, что гражданство — это просто другое слово для обозначения «погони за рентой» и что национальные границы — не что иное, как произвольные препятствия на пути беспрепятственного процветания глобального рынка, становятся мейнстримом.Конечно, многие либертарианцы и многие из наших «образцов для подражания» в Кремниевой долине также легко соблазняются трансгуманистическим импульсом, что мы можем жить вечно как сознательные машины.

С этой освободительной точки зрения легко определить социальный прогресс как растущее понимание американцев — мужчин и женщин, геев и натуралов — как одинаково свободных в определении своей личной идентичности независимо от религиозного и политического притеснения. Судья Верховного суда Энтони Кеннеди продвигал эту точку зрения более двух десятилетий, и его точка зрения становится все более доминирующей.Женщины свободны, как сказал Кеннеди (вместе с двумя другими судьями) в мнении большинства в деле Planned Parenthood v. Casey в 1992 году, не считать себя матерями и быть неограниченными политическими и экономическими субъектами, как и мужчины. Геи, добавил Кеннеди в деле Лоуренс против Техаса десять лет спустя, свободны определять, что для них означает реляционная автономия, точно так же, как и натуралы. Несмотря на государственное регулирование и вмешательство АНБ, сейчас явно лучшие времена для того, чтобы быть свободным человеком.

В качестве детерминантов успеха раса и унаследованный социальный статус заменяются унаследованным интеллектом, способностью к самодисциплине и тяжелой работе, готовностью откладывать вознаграждение ради большей отдачи позже и (возможно, прежде всего) техническим образованием и навыками. Как понимает Бринк Линдси из Cato Institute, успешный работник умственного труда обладает способностью к быстрому изучению абстрактного (или дерацинированного) и концептуального (или безличного) мышления, готовностью обрабатывать сложность, относясь к машинам и людям с точки зрения продуктивных ролей. и интересы.Как считает Тайлер Коуэн, те, кто становится более продуктивным и заслуженно богаче, могут либо легко работать с «гениальными машинами», либо управлять и продавать тех ботаников, которые так хорошо работают с машинами. Между тем, большинство американцев становятся менее производительными и поэтому «заслуживают» своего застойного или падающего статуса и богатства.

В результате Америка в большей степени, чем когда-либо, основана на меритократии, основанной на производительности. Коуэн сообщает нам в своей провокационной книге 2013 года «Среднее значение больше », что Америка разделяется на два все более отдаленных экономических класса.Средний означает «средний класс» — то, что Маркс называл мелкой буржуазией, или владельцами малого бизнеса, квалифицированными рабочими, менеджментом среднего звена и т. Д. Коуэн во многом уступает марксизму, говоря, что технический прогресс капитализма означает, что Америка больше не является страной среднего класса, то есть страной, где большинство черт жизни разделяет подавляющее большинство граждан.

Но Коуэн, кажется, слеп к тому, сколько будет потеряно в деле свободы, если его прогнозы сбудутся.Ориентация Америки на средний класс вдохновляла ее граждан на самосовершенствование за счет свободного труда с высоким уровнем дохода. Это то, что сделало американцев однозначно враждебными к социализму. Эта точка зрения также заставила американцев довольно серьезно относиться к работе и ее месту в нашей системе социального обеспечения. Этот взгляд среднего класса даже заставил нас проявить сострадание, чтобы профинансировать систему социальных льгот для «работающих бедных» и тех, кто — например, детей и инвалидов — действительно не в состоянии заботиться о себе. Коуэн предполагает, что системы социальной защиты почти исчезнут, поскольку классы станут настолько отдаленными друг от друга, что сказочно богатые будут сопротивляться тому, чтобы делать что-либо для кажущихся непродуктивными бедняков, с которыми у них мало общего.

Кто может отрицать снижение социальной мобильности, как, например, объяснил Чарльз Мюррей? Однако аргумент, который обвиняет слабых представителей нижнего среднего класса в их завистливом отсутствии добродетели, может иметь все меньшую объяснительную ценность. И если Мюррей прав насчет «ассортативного спаривания», то богатые не только становятся богаче, но и умнее — и поэтому все меньше и меньше похожи на большинство американцев. Настоящие демократические средства от зависти — это общее гражданство и общие возможности, но и то, и другое уменьшается.И, конечно же, самое благородное средство от зависти — это удовлетворение тем, что у вас есть, чего трудно достичь, если у вас нет или вы теряете то, что нужно для достойной жизни в отношениях.

Зависть также смягчается представлением о том, что те, у кого есть богатство и власть, заслуживают того, что у них есть, — что они не только хорошие люди, но и используют то, что у них есть, для демонстрации своей добродетели. Но один упускаемый из виду недостаток новой когнитивной или трудолюбивой и рациональной элиты состоит в том, что добродетели, делающие возможным их превосходство, противоположны патерналистским и не привязывают их к низшим классам.Древние аристократии, как объясняет Алексис де Токвиль, оправдывали свои привилегии своей благородной и благотворительной заботой о тех, за кого они считали себя ответственными. Они думали, что заслужили свои деньги и имущество, которое часто не зарабатывали, потому что знали, как использовать их с щедростью и классом.

Сегодняшняя элита Кремниевой долины думает о своем вкладе в общество в терминах инновационных и творческих форм продуктивности, а свое отношение к обычным людям — в терминах манипуляции и контроля.Либертарианцы жалуются на слежку АНБ, но большее значение имеют «большие данные» (генерируемые для невообразимо огромной прибыли), полученные благодаря способности Google и Facebook фиксировать интимные подробности нашей жизни, отслеживая нашу онлайн-активность. Некоторые миллиардеры Кремниевой долины, конечно, тратят много денег на достойные цели, но они не связывают свою производственную деятельность с какой-либо заботой о ее влиянии на потребителей.

Первоначальный персонаж Кремниевой долины был радостным сочетанием продуктивности с своего рода богемной самореализацией — хиппи и другие неудачники-нонконформисты, которые находили творческое удовлетворение в своей работе.Это изображение по-прежнему проецируется Googleplex, штаб-квартирой Google. И, конечно же, Кремниевая долина поддерживает социальный либерализм 1960-х годов и общую причину «разнообразия». Но оказывается, что техно-творчество не легче, чем другие формы предпринимательской продуктивности. Техно-творчество — или гениальное изобретение — всегда было в основе современной свободы и процветания, и именно в Кремниевой долине мы видим, как такое изобретение может быть развернуто в почти немыслимых масштабах для преобразования, освобождения и ограничения способов в котором мы все живем.Члены нашей когнитивной элиты просто используют новую форму власти, являющуюся результатом их интеллектуального труда.

Либертарианские футуристы, такие как Коуэн и Линдси, иногда пишут так, будто весь смысл этого замечательного технопрогресса — победы капитализма в форме творческой силы «человеческого капитала» — в том, чтобы объединить освободительный дух хиппи 1960-х с оптимистический дух свободы на службе индивидуальной продуктивности Рональда Рейгана 1980-х годов. Коуэн говорит, что «свет в конце туннеля» — это приход мира, в котором у нас будет много всего и все время, чтобы играть в увлекательные игры.Линдси пишет, что точка зрения Маркса на коммунизм ошибочна только в одном отношении: чтобы жить в мире богемных удовольствий, нам нужно оставаться продуктивными.

УСТОЙЧИВОСТЬ ЧЕЛОВЕКА

Несмотря на эти проявления беспрецедентного индивидуализма и размышления либертарианских футуристов, существует множество доказательств того, что наша реляционная природа сохраняется и не будет удовлетворена технопрогрессом, лишенным межличностной ответственности.

Брак и воспитание детей, возможно, исчезают в большинстве развитых стран Европы и Японии, но они, конечно, не исчезают среди наших успешных.Они не только женятся; их браки стабильны и предполагают общую приверженность воспитанию детей. Родительство, конечно, нельзя назвать ни продуктивной (или оплачиваемой) работой, ни личным удовольствием. Это третья и более естественная категория, которую Маркс никогда не мог интегрировать в свое описание не навязчивой самореализации в конце истории. По этой причине современные искушенные родители на самом деле консервативны, когда дело касается родительских обязанностей.

Их фактическое подтверждение брака подчеркивает эмоциональные недостатки того, чтобы быть просто продуктивным и потребляющим человеком, быть буржуазным и богемным.Брак и дети уводят нас от размышлений о нашей личной свободе и продуктивности к размышлениям о благословениях воплощения и любви к существам с телами. Не может быть ничего более личного и относительного, чем воспитание.

Воспитание является серьезным и осознанным делом в наших когнитивно-элитных семьях (чьи дети сейчас опережают остальное общество в силу как природы, так и воспитания), в то время как среди большинства американцев ситуация в целом ухудшается. Хотя у обычных американцев могут быть более традиционные «семейные ценности», чем у наших искушенных людей, они кажутся все менее и менее способными действовать в соответствии с ними.Их семьи становятся все более патологическими, с большим количеством матерей-одиночек, непослушных отцов и зависимостью от правительства.

Чтобы противодействовать этим тревожным тенденциям, многие либертарианцы и консерваторы подчеркивают, что государственная политика должна уменьшать неравенство, готовя как можно больше людей к требованиям производительной работы. Этот образ мышления является движущей силой участия федерального правительства в разработке стандартов Common Core образования и его усилий по подготовке студентов к колледжу и карьере.Политики и высшие должностные лица выдвинули реформы, направленные на обеспечение максимального выбора и подотчетности в образовании. Также были предложения относительно мер по дерегулированию и снижению налогов, направленных на поощрение предпринимательства и роста рабочих мест, наряду с другими усилиями по содействию восходящей мобильности и созданию богатства.

Не возражая полностью с подобным традиционным экономическим анализом, другие правые (группа, известная как «консерваторы реформ») формулируют предложения, направленные на облегчение отношений между членами нашего среднего класса.Налоговая реформа должна быть направлена ​​на облегчение положения семей и самозанятых. Реформаторы также делают упор на исправлении — а не прекращении или объявлении неконституционными — программ предоставления прав, которые образуют настоящую «сеть безопасности» и не служат главным образом сдерживающим фактором для работы. Они настойчиво напоминают нам, что и большое правительство, и большие данные и большие технологии Кремниевой долины угрожают небольшим реляционным организациям, от которых обычные люди зависят в поисках смысла. Семьи, церкви, районы и сообщества предоставляют людям возможность быть более чем продуктивными людьми, а значит, больше, чем частью чужого сценария.

Такой консерватизм также скептически относится к утверждениям о том, что ключом к улучшению повседневной жизни является простое повышение производительности, и что существует четкая связь между производительностью и созданием рабочих мест в нашу эпоху высоких технологий. Восстановление без работы было большим для тех, кто владеет акциями и другим капиталом, и бесполезным или хуже для тех, кто этого не сделал. Доля американцев, владеющих акциями, снижается, и уже сам по себе этот факт свидетельствует о пролетаризации среднего класса.

Тем не менее, консерватор, настроенный на все взгляды Браунсона, относящийся к отношениям человек должен очень скептически относиться к любой форме редукционистского детерминизма — марксистскому или либертарианскому — который уверенно предсказывает неизбежность превращения среднего класса в ничто. Эта уверенность оскорбляет стремление свободных мужчин и женщин управлять своей собственной достойной судьбой. «Консервативный персонализм» также отвергает техно-детерминистское самомнение о том, что дуга нашего прогресса неизбежно ведет к большей индивидуальной свободе, большему количеству денег и большему веселью.Технологическое развитие — это прекрасное откровение человеческой свободы и, безусловно, необратимое, но это также, как сказал Александр Солженицын, глубокое испытание нашей свободы воли.

СВОБОДА И РЕЛИГИЯ

Именно благодаря свободной воле мы подчиняем технологическое «как» личному «почему». Этот проект указывает нам на основу нашей свободы и обязательно вызывает вопрос о ее цели. Таким образом, он возвращает нас к нашему личному и религиозному наследию, основанному на отношениях.Когда речь идет особенно о религии, нынешнее состояние нашей свободы сбивает с толку.

Свобода религии хороша для политической жизни постольку, поскольку политическая деятельность может быть ограничена вопросами, не требующими противоречивого формирования душ или вторжений в сферу совести. Но свобода религии, как объяснил Алексис де Токвиль, особенно хороша для религии, поскольку дает церквям возможность поддерживать свою независимость как тела мысли и действий, противостоящих скептическим, материалистическим и даже отрицающим свободу или пассивно фаталистическим крайностям демократии.

Религия, напоминает нам Токвиль, на самом деле является ограничением свободы изолированного, одержимого собой человека. Любовь и требования, которые он предъявляет к нам, уводят нас от самих себя. Наши личные и общественные обязанности становятся для нас важнее. Таким образом, именно через религию американцы обретают чувство общей морали и общих обязанностей, а через религию американцы обретают уверенность в равенстве всех уникальных и незаменимых существ перед Богом. Именно благодаря религии американцы пришли к убеждению, что всеобщее образование должно быть больше, чем техно-профессиональное, потому что каждый из нас — больше, чем просто продуктивное существо с интересами.

Некоторые американцы сегодня празднуют освобождение человека от догматических ограничений религиозной морали и освобождение личной жизни — даже духовной жизни — от ограничений церкви. Конечно, мы больше не можем сказать, что американцы связаны общей религиозной моралью, когда речь идет, скажем, о браке и семье. И наш Верховный суд был первым, кто подтвердил «автономию отношений» или выбор человека в отношении того, как построить свою свободную личную идентичность.Нация, которая в последнее время стала очень сторонницей выбора, когда дело доходит до контрацепции, развода, гомосексуализма и однополых браков, безусловно, достигла нового рождения свободы от религии в общественной жизни. И все больше и больше американцев — хотя они все еще составляют небольшое меньшинство — соглашаются с нашими «новыми атеистами» в том, что «религия отравляет все» и что почти все репрессивные патологии, искажающие мир, восходят к религиозным авторитетам. Мы можем сказать, что американцы более свободны, чем когда-либо, от навязчивого влияния церквей как организованных групп мысли и действий.

Но соблюдающие религиозные верующие — те, кто на самом деле глубоко отождествляют себя с религиозными институтами как с источниками личного и относительного авторитета — говорят, что у нас на самом деле меньше религиозной свободы, чем когда-либо. Меньше уважения к учительскому авторитету церкви как к источнику морального руководства, которое особенно необходимо в демократии — форма руководства, которая также ограничивает авторитет правительства и рынка. Похоже, что мы больше не согласны с тем, что свободное исповедание религии — это свобода религии, а не просто свобода личной совести.Таким образом, мандат Obamacare в отношении контрацепции нарушает свободу церкви быть авторитетным органом для верующих. Действительно, складывается консенсус в том, что мнение церкви об абортах и ​​браке должно быть отклонено как необоснованное и, если оно противоречит преобладающему взгляду на права, не отличается от взглядов расистов и других моральных идиотов. Таким образом, демонстрация свободы, которая является подлинным религиозным разнообразием, теперь является преступлением против «разнообразия» в корпоративно-бюрократическом смысле.

Наша религиозная идентичность не является ни политическим творением, ни полностью приватизированным или изолированным опытом совести.Религиозная свобода, как напоминает нам Браунсон, создает пространство для церкви как организованного тела мысли и действий. Это то, как мы, люди, живущие в отношениях, наиболее открыты правде о том, кто мы есть. Это не означает, что церковь в правильном понимании требует от государства большего, чем признание того, что свободные и находящиеся в отношениях люди могут добровольно подчиняться ее корпоративной власти. Как говорит Браунсон, все, что церкви нужно от правительства, — это свобода евангелизировать или формировать души, и наша Конституция предоставляет церквям эту автономию.

Только что описанные тенденции, утверждают некоторые критики американской культуры, показывают, что наша локковская и основополагающая идея свободы (в том виде, в каком она разворачивалась на протяжении истории) всегда была глубоко враждебна свободе церкви как церкви. Как следствие, искренне верные католики, например, должны противопоставить себя разрушительному шару цивилизации, которым является американская идея свободы. По их словам, положение католиков в Америке все больше и больше напоминает положение диссидентов при коммунизме: преследование за веру не за горами.Эти католические критики — такие как Аласдер Макинтайр и Патрик Денин — теперь отдают предпочтение политическому порядку, который более непосредственно связан с приоритетом добродетели над свободой или управлением свободой с помощью добродетели. Они добавляют, что положение церкви в Америке настолько слабо, отчасти потому, что так много католиков соблазнились утверждением, что быть хорошим католиком может быть совместимо с тем, чтобы быть хорошим американцем — идея, которая невозможна, если, как Макинтайр и Денин, вы считаете, что быть хорошим американцем равносильно тому, чтобы быть свободным человеком, как описывает Локк.Эти «традиционалистские» католические критики все более и более уверены в том, что им мало за что им быть благодарными — и так мало — к чему они верны — в Америке. С политической точки зрения они стали сепаратистами, противопоставляя свой религиозный долг гражданскому духу.

Но есть также серьезные католики и другие моральные и социальные консерваторы, которые верят в использование локковских или либертарианских средств для нелибертарианских целей. Под этим они подразумевают, что наша экономическая и политическая свобода может быть утверждена как хорошая только для тех, кто использует свою свободу на службе целеустремленной жизни, основанной на отношениях.По правде говоря, каждый человек является свободным экономическим субъектом, гражданином, чьим-то ребенком (и, возможно, чьим-то родителем) и творением Бога. Политическая деятельность должна в значительной степени быть связана с защитой и расширением пространства для религиозных институтов, домашнего обучения и подлинно контркультурного или религиозного образа жизни, который позволит людям жить своей полной идентичностью.

Эти более обнадеживающие консерваторы имеют в виду компромисс, который отвергнет, в свете недавнего опыта, представление о том, что наши церкви могут сочетать свои благотворительные функции с государством всеобщего благосостояния, не подрывая их исключительных миссий.Но их компромисс будет настаивать на том, что эти миссии можно выполнять в рамках американской жизни. Например, одним из способов решения проблемы контрацепции было бы увести правительство как можно дальше от страхового бизнеса и сделать институциональные церкви в целом менее зависимыми от государственного финансирования и регулирования. С другой стороны, эти либертарианские нелибертарианцы также являются сепаратистами. Они хотят восстановить различие между скромным публичным царством и обширным частным царством.

АМЕРИКАНСКАЯ ТЕОРИЯ СВОБОДЫ

В духе (и близком к букве) Браунсона мы должны в заключение попытаться примирить как наши церкви, так и наших либертарианцев с цивилизационной миссией нашей страны. Для этого мы должны увидеть пределы абстрактных принципов, с которыми мы, консерваторы, часто склонны определять основание Америки и ее общественную жизнь. Наши политические договоренности всегда были компромиссом между такими принципами и сложным, относительным характером свободной человеческой личности.Как утверждает Джеймс Стоунер:

Быть верным духу Декларации означает, с моей точки зрения, не то, что мы привязаны к самому радикальному прочтению ее самой абстрактной истины, а то, что мы должны вернуть то пылкое стремление к самоуправлению, которое дало Американская революция его сила и его оправдание. Вместо того чтобы обращаться к неизбираемой судебной системе для формулирования наших идеалов — или к либеральным философам, которые хотят править через них, — мы не должны уклоняться от свободных дебатов по важным социальным вопросам и требовать, чтобы каждый консенсус основывался на первых вещах чтобы считать.

Понадобился французский католический священник, отец Раймон-Леопольд Брукбергер (капеллан французского Сопротивления во Второй мировой войне), чтобы открыть Америку самой себе или напомнить Америке, что ее наследие начинается с людей, вовлеченных в сухие политические споры. Книга Брукбергера « Образ Америки » (опубликованная в Америке в 1959 году) прекрасно объясняет нашу Декларацию независимости и ее смесь естественного богословия (во втором абзаце) с провиденциальным Богом (фигурирует в последнем разделе).Брукбергер отмечает, что Континентальный Конгресс, не отвергая деистическую формулировку Джефферсона «Бога природы» в начале документа, вставляет в конце два описания Бога как творца и судьи, как личного Бога.

На самом деле, замечает Брукбергер, «Конгресс и Джефферсон имели разные представления о Боге» и что они придерживались «двух совершенно разных философий». Джефферсон и господствующая в то время философия Локка придерживались безличного Бога в прошедшем времени, скорее «что», чем «кто».«Но принципиально христианские (и в особенности кальвинисты, чаще всего) члены Конгресса думали о Боге как о личном, в настоящем времени, связанном с отношениями« кто ». Это христианский вклад в основополагающий компромисс, который сделал Бога природы личным осуждающий, относительный и провиденциальный (и очень любящий).

Живой, дающий Бог Библии — это то, что обеспечивает больше, чем вклад Джефферсона Локка, нашу веру в неснижаемую личную значимость каждого из нас.Без этой веры было бы невозможно полностью объяснить утверждение Линкольна о том, что Америка — это больше, чем что-либо еще, посвящение утверждению, что все люди созданы равными. Без этого нам было бы слишком легко объяснить противоречие между трогательными словами Джефферсона о том, как наше расовое рабство приводило к насилию по отношению к мужчинам и женщинам, имеющим права, и его безразличием к даже скромным рискам для своевременного превращения американского рабства в конец. Жизнь под Богом, Который заботится обо всех нас, — это основа многомерной страны, в которой мужчины и женщины больше, чем граждане, но все же граждане.На многих уровнях они призваны свободно заботиться друг о друге, а также уважать свободу каждого человека как существа, созданного по образу Бога.

«Самая большая удача для Декларации, — утверждает Брукбергер, — была именно расхождением и компромиссом между пуританской традицией и тем, что написал Джефферсон». Декларация, созданная в строго пуританском стиле, произвела бы теократические оскорбления против нашей истинной свободы как граждан и существ. С другой стороны, «[h] ad это было написано с точки зрения небрежной философии того времени, это было бы нерелигиозным, если не на самом деле оскорбительным для христиан.«С подлинно американской точки зрения понимание свободных людей только как несвязанных между собой носителей прав — или как производителей и потребителей или свободных индивидов и ничего более — на самом деле является« слабой философией », которая сводит каждого из нас к меньшему, чем то, что мы сот.

Декларация, объединив эти взгляды на то, кем является каждый из нас, обеспечивает «философию, которая наиболее выражает равенство всех людей в их естественном и сверхъестественном достоинстве», — заключает Брукбергер. Это документ, лежащий в основе традиции, которая правдиво опирается на апелляции как к Локковскому, так и к христианскому пониманию того, кем мы являемся как свободные и равные существа, примиряя индивидуальную свободу с политической и религиозной преданностью и личными жертвами от имени наших сограждан и существ. .

Мы можем сказать, как это сделал Джон Кортни Мюррей в духе Браунсона, что Основатели построили «лучше, чем они думали». Они были государственными деятелями, которые не мыслили абстрактными теоретиками, а предпочли пойти на разумный компромисс в интересах национального единства. Джефферсон, например, думал, что поправки конгресса к его Декларации исказили его намерения, но он принял их с достоинством. Такая государственная мудрость примиряла универсальность и специфику на многих уровнях. Универсализм Джефферсона с одной точки зрения был слишком абстрактным, а с другой — слишком частным и эгоистичным.Эгалитарный теологический универсализм пуритан был слишком навязчиво личным, и поэтому он смехотворно и тиранически ограничивал свободу конкретного человека. Но это также было личным и относительным, и таким образом подтверждало уникальную незаменимость каждого отдельного существа.

Не существует прямой матрицы перевода основополагающего взгляда на равную личную и реляционную свободу под Богом на конкретные области политики. Но это понимание действительно предполагает, что дух разумного компромисса должен проникнуть в наши дискуссии относительно семьи, прав, абортов, религиозной свободы, налогообложения и регулирования, а также наши усилия по примирению гражданства и гражданского духа с глобализирующимися императивами рынка.Сегодняшнее разделение на фракции не так уж сильно отличается от разделений поколения основателей, и мы можем даже сказать, что истинный консерватор как инстинктивно, так и благоразумно ищет среднее между фундаментализмом и либертарианством — или даже между либерализмом и либертарианством. Цель всегда должна заключаться в том, чтобы отдавать должное полной и сложной правде о том, кто мы есть.

«Цивилизация», как выразился коллега-католик Мюррея Томас Гилби, «сформирована людьми, сцепленными в споре.«Наша Декларация и Конституция, правильно понятые, поддерживают« сознательное ощущение сообщества »как органа, способного к самоуправлению, открытого для правды о том, кем является каждый из нас и хвалящегося своим наследием многогранного и подлинно провиденциального западного конституционная традиция, данная Америке. Как памятно напомнил нам Солженицын, наши надежды на политический и технический прогресс одновременно сдерживаются и направляются непреходящей истиной о том, что единственный истинный человеческий прогресс достигается в течение каждой конкретной человеческой жизни в направлении своего рода личного и личного. относительное совершенство в мудрости и добродетели — прогресс, который достигается за счет ответственных, мужественных и любовных действий в свете того, что мы не можем не знать о том, кто мы есть.С этой точки зрения беспрецедентные проблемы, а также возможности для жизни в качестве целеустремленных существ, встречающиеся в нашем технологическом мире, следует понимать как дары, которые нужно использовать хорошо или плохо в соответствии с нашей свободной волей. Проблемы нашего времени особенно сбивают с толку, потому что они так легко отделяют нас от наших традиционных и реляционных институтов и источников руководства. Первый шаг к их осмыслению — к нахождению нашего истинного места в мире — это выздоровление путем обдумывания и, часто, компромисс с истиной о том, кем является каждый из нас как свободный и общительный человек.